Чтение онлайн

подтвердились.

На минуту я перестал листать страницы, задумался. Почему-то меня заинтересовали эти

красные черточки, которые сделала Оленка — а это, несомненно, она — на самых интересных

страницах рукописи. Когда она это сделала? Во всяком случае, подумал я, не в пожилом

возрасте. Наверное, подчеркивала страницы, которые пришлись ей по душе в далекой юности.

Теперь она, можно сказать, выше оценила бы эти, неподчеркнутые места, которые для более

поздних поколений имеют необыкновенное познавательное значение. О революционных

событиях написано очень много, немало появилось в печати воспоминаний непосредственных

участников этих событий, но, безусловно, каждое свидетельство, подобное Поликарповому,

сегодня не имеет цены. Оленка же подчеркивала только те страницы, на которых с глубокой

человеческой болью описаны личные неудачи и переживания автора рукописи.

Подумав так, я решил про себя, что этим самым открываю еще одну сторону личности

Оленки, Олены Павловны.

В Петрограде победила пролетарская революция. Временное правительство низложено,

была установлена диктатура пролетариата. Известие об этом быстро долетело до Киева —

взорвалось мощной бомбой. Какая-то часть киевлян была шокирована, оцепенела от испуга и

неожиданности. Большинство киевлян торжествовало.

27 октября состоялось объединенное заседание Совета рабочих и Совета солдатских

депутатов, в котором приняли участие представители войсковых частей, дислоцировавшихся в

городе, фабрично-заводских комитетов и профсоюзных организаций. Поликарп был одним из тех

красногвардейцев, кому было доверено охранять помещение собрания. Он размеренно шагал

возле широко раскрытых дверей, так как зал не вмещал приглашенных на собрание — толпились

в коридорах, прислушивались к ораторам через открытые двери. Поликарп ловил каждое слово,

чувствовал себя причастным к величественным событиям истории. Забыв о роли патрульного,

притиснув винтовку локтем правой руки, вместе со всеми горячо аплодировал постановлению об

образовании Военно-революционного комитета и о передаче ему всей власти в городе. Тогда он

впервые увидел известных большевистских руководителей Андрея Иванова, Владимира

Затонского, Яна Гамарника…

Ревком обратился к киевскому пролетариату с призывом развернуть подготовку

революционных войсковых частей. Но не дремала и контрреволюция.

Центральная рада объявила о своей солидарности с Киевским военным округом, юнкера и

казаки на другой день неожиданно напали на Мариинский дворец, в котором находился ревком,

и почти в полном составе арестовали его. Только Андрей Иванов и Владимир Затонский случайно

не были схвачены. Они немедленно созвали совещание членов городского комитета, на котором

был избран новый ревком и принято решение о немедленном вооруженном восстании.

29 октября в пять часов вечера над городом пролетел самолет, сделал три круга. Это был

условный сигнал, призыв к выступлению. Первыми начали боевые действия славные арсенальцы

и солдаты-авиаторы.

Восстание было могучим, наступательным, штаб военного округа, охваченный паникой,

запросил перемирия. Переговоры начались, они стали прикрытием позорного бегства из города

недобитых контрреволюционеров. Красногвардейская часть, в которой служил Поликарп,

выступила на преследование беглецов. Казалось бы, теперь, после полной победы над

контрреволюционными юнкерами и казачьем, власть должна была перейти к Совету рабочих и

солдатских депутатов. Но этого не произошло. Пока восставшие рабочие громили

контрреволюционные силы, к власти подкралась Центральная рада, национальная буржуазия

показала свои когти. Изнуренные ожесточенными боями, красногвардейцы и революционные

солдаты еще добивали разрозненные юнкерские отряды, а войска Центральной рады тем

временем захватили почту, телеграф, банк, заняли штаб Киевского военного округа, и власть в

городе неожиданно оказалась в руках контрреволюционной Центральной рады.

Все это, описанное Поликарпом, не было для меня открытием, но читалось и

воспринималось как неизвестная страница собственной жизни, забытая, затемненная памятью.

Казалось мне, что и я в то время был не малышом, а зрелым человеком, который шел рядом с

красногвардейцем Поликарпом, только почему-то забыл об этом. Новые жизненные хлопоты,

новые грозные события стерли с них выразительные и яркие краски. А напрасно. Обо всем, что

было пережито нашими отцами, старшими братьями, нельзя забывать. И не просто воспринимать

его как отдаленную от нас временем действительность, а чувствовать ее всем сердцем, по-

человечески проникнуть в нее, потому что она нам родная, близкая и дорогая, так же как близки

и дороги люди, за нее боровшиеся.

Поспешно перелистывая страницу за страницей, я фиксировал зрением события, о которых

рассказывал Поликарп, будто по географической карте проследил его боевой путь.

Центром рабочих боевых сил стал завод «Арсенал». Центральная рада не закрывала глаза

на сложную и напряженную обстановку, начала провоцировать рабочих на преждевременное

выступление. Время от времени на арсенальцев нападали гайдамаки, требовали разоружиться,

оставить территорию завода, пробовали вывезти с завода уголь под видом обеспечения

потребностей городской электростанции.

Революционный комитет после нескольких совещаний и консультаций принял решение о

всеобщем восстании. Началось оно в середине января. Арсенальцы первыми приняли бой и

последними пали в этом бою, оставив но себе бессмертную славу.

Поликарп не был среди арсенальцев, его красногвардейская часть сражалась с врагом в

разных концах города, маневрировала, таяла на глазах, как снежинка, но своими действиями

помогала арсенальцам. Наконец последние красногвардейцы вынуждены были под огнем