Чтение онлайн

Обстановка на южном направлении складывалась следующая: немецкие войска развивали наступления в районе Дудергофа, где прорвали фронт. Но сопротивлявшийся Красногвардейск не давал возможности развить успехи и перейти к широкому наступлению. Немецкие войска планировали наступление по всем основным направлениям, Красная армия также готовилась пойти в атаку.

Именно в ходе начатого советскими войсками контрнаступления, по легенде, участвовал, ведя в атаку войска, сам Ворошилов. Правда, современные историки относятся к этому событию скептически – едва ли оно имело место. Сохранились воспоминания участников боя, которые однозначно указывают на то, что Ворошилов в атаку солдат не вел, а просто производил инспекцию войск. Тем не менее атака морских пехотинцев была несомненно важным событием, примером героизма и одновременно серьезным ударом по врагу. В частности, она была упомянута как пример первого серьезного сопротивления в донесении немецких командиров в штаб группы армий «Север» [151] .

Утром 11 сентября возобновилось наступление немецких частей на Красное Село, город, находящийся на возвышенности, охватывался обходным маневром с юга. К 13 часам немцы заняли Дудергоф и Воронью гору. Это была господствующая высота. Весь Ленинград лежал перед врагами как на ладони. С этого момента на горе размещался укрепленный пункт противника и артиллерийские наблюдательные посты. Красное Село продолжали оборонять 3-я гвардейская дивизия народного ополчения и 1-я бригада морской пехоты. А. П. Крюковских указывает, что по вине командования фронтом и армии значительная часть артиллерийских средств Красносельского сектора укрепрайона использовалась неэффективно, а иногда и бездействовала. Оборона ополченцев и морских пехотинцев теряла устойчивость. Весь день 12 сентября шел бой за Красное Село. Немецкие войска стремились прорваться к шоссе на Урицк.

Штаб Ленинградского фронта сообщал об этих событиях в Генеральный штаб: «С 11:30 12 сентября противник, продолжая дальнейшее свое наступление на север, встретил упорное сопротивление частей 3 гвардейской сд… До 16 часов противнику удалось захватить южную половину Красного Села и станцию. Попытки развивать наступление сдерживались упорным сопротивлением остатков 3 сп 3 гвардейской сд и бригадой моряков» [152] .

Во второй половине дня немецкие войска начали обход Красного Села с востока, угрожая перерезать Таллинское шоссе. К вечеру Красное Село было оставлено. Отход был не всегда организованным, войска отходили вместе с местными жителями.

Тем временем части 1-й и 6-й немецких танковых дивизий, совершив рывок на восток, заняли Большое Виттолово и Рехколово, выйдя тем самым на подступы к Пулкову. А на этом направлении им преграждали путь лишь остатки 1-й ДНО, 500-го стрелкового полка и 291-го ОПАб. Перерезано было и шоссе Красногвардейск – Пулково, что серьезно осложнило положение частей, защищавших Красногвардейск. Одновременно 11 сентября немцами уже был нанесен удар, который вывел их к Ижоре в районе восточнее Красногвардейска. Угроза окружения стала реальной. 12 сентября утром на заседании Военного совета фронта было решено усилить войска в Красногвардейске. 42-я армия получала 5-ю дивизию народного ополчения, сводный полк 21-го укрепрайона. Второй пояс Красногвардейского укрепрайона пришлось срочно наполнять войсками, для чего в городе мобилизовывалось еще три тысячи человек. Красногвардейск продолжал сражаться. 12 сентября нарушилась связь между частями. По воспоминаниям А. Н. Лебедя, партсекретаря одного из полков 2-й гвардейской дивизии народного ополчения, «каждая группа действовала самостоятельно, не зная, кто и где действует». В 19 часов части 6-й немецкой танковой дивизии прорвали оборону правого фланга 2-й гв. ДНО и заняли Большое Верево, перерезав дорогу на Ленинград из Красногвардейска (Киевское шоссе). В центре обороны был захвачен поселок Рошаля.

Вот донесение в политотдел 42-й армии, которое составил военком 2-й гв. ДНО старший батальонный комиссар П. И. Герасимов:

«1. Противник силой до двух пехотных дивизий при поддержке батальона танков и двух полков артиллерии стремится сомкнуть кольцо вокруг 2 ГСД.

2. 2 ГСД остатками сил ведет бой в полуокружении.

3. 2 СП (стрелковый полк) – до 200 активных штыков (без спецподразделений) – обороняет рубеж: Корпиково, пос. Мариенбург, фронтом на север – северо-запад.

4. 1 СП обороняет рубеж отм. 97.7, отм. 88.8, колхоз Парицы, колхоз Б. Колпаны, Химози, отм. 92. и далее кладбище.

5. 3 СП – до 150 активных штыков (без спецподразделений) отошел к деревням Романовки, Горки, в результате чего левый фланг оголен, и противник обтекает Красногвардейск с востока с целью замыкания кольца. Работники политотдела дивизии находятся в подразделениях и организуют отпор противнику…

Решил: вести бой в окружении.

Прошу прикрыть авиацией расположение дивизии» [153] .

Атмосферу боев за Красное Село хорошо передают воспоминания В. В. Бычевского:

«…через полчаса я уже трясся в машине, держа путь на Красное Село. Вместе со мной туда ехали Н. М. Пилипец и С. И. Лисовский. Минеров пришлось снять с работ на Пулковских высотах. Командир 106-го моторизованного инженерного батальона капитан Евстифеев настолько привык к внезапным перемещениям, что всегда имел на машинах запас мин. Он быстро собрал три взвода и отправил их в указанный район.

В пути повстречали начальника отряда метростроевцев И. Г. Зубкова. Его люди готовили к обороне линию Окружной железной дороги около мясокомбината, проделывая сквозные проходы в насыпи для установки противотанковых орудий.

– Может, возьмете меня с собой? – неуверенно попросил он. – Мои ребята уже научились жечь танки.

– Жив будешь – останется и на твою долю, – махнул рукой Пилипец. – А сейчас рой скорее свои проходы. Для тебя это привычнее.

Местность у Красного Села чуть холмистая, изрезана неглубокими оврагами. В радиусе нескольких километров раскинулись старинные, с екатерининских времен, летние военные лагеря. Тут и там виднелись барачные постройки. В самом городке – крупная бумажная фабрика.

Когда мы подъехали, городок был охвачен пожаром. Немецкая авиация забрасывала его сотнями зажигательных и фугасных бомб. Население кинулось по дороге к Урицку (Лигово) и Стрельне.

Оставив машину на окраине, мы стали пробираться через горящие кварталы. Около одного из разрушенных домов встретили раненого красноармейца. Он нес на руках окровавленную девочку лет пяти. Русая ее головка поникла, и безжизненно повисли тоненькие ручки. Боец замотал головой, когда мы вызвались помочь ему, и, шатаясь, побрел дальше.

Мы пересекли горящее Красное Село и выбрались в поле, рассчитывая найти там командный пункт какой-либо части. Казалось, что красносельский рубеж прорван во многих местах. Все видимое пространство клокотало разрывами. То здесь, то там дымились горящие танки.

Саперы Евстифеева уже прошли вперед. Лисовский, глядя в бинокль, считал вражеские танки, ползущие по обе стороны шоссе. До них было километра полтора. Они то спускались в низины, то снова вылезали на высотки. Тридцать… сорок… шестьдесят… семьдесят…

– Огнеметные есть, – заметил Пилипец.

Действительно, из некоторых танков временами вырывалась струя пламени. Они штурмовала доты.

Нам удалось найти командный пункт одной из рот артиллерийско-пулеметного батальона. Но он уже перестал быть пунктом управления, телефонной связи не имел. Два красноармейца укладывали на носилки тяжелораненого политрука. Командир роты погиб полчаса назад. Рота вела бой, окруженная штурмовыми группами немцев.

Мы спросили, где может быть 3-я гвардейская дивизия народного ополчения.