Чтение онлайн

– Должно, там, – прохрипел политрук и с трудом поднял руку, показывая район севернее Красного Села.

Раненому было тяжело, но он отдавал последние приказания:

– Григорьев… остаешься старшим… До ночи держись… Слышишь, что ли, Григорьев?..

Пулеметчик, к которому обращался политрук, смотрел в амбразуру, не поворачивая головы. Потом закричал красноармейцам:

– Да несите вы его скорей, чего тянете! Не видите, что ли, кончиться может… – И уже спокойнее, даже мягко: – Слышу, товарищ политрук, слышу. Сделаем все.

Капитан Евстифеев сам нашел нас.

– Как дела? – спрашиваю его.

Командир батальона не может сказать ничего утешительного. Все его саперы сразу же включились в бой. Группа Королева подорвала три танка, но потеряла семь человек. Расчет Ульянова поджег бутылками две машины и потерял пять человек. В бой вступили тяжелые танки немцев. Малокалиберные пушки из дотов не пробивают их лобовую броню.

Евстифеев попросил разрешения остаться здесь, у ропшинской развилки, и вызвать сюда из Пулкова еще одну роту своих минеров. Я согласился.

– Где же все-таки штаб третьей гвардейской дивизии народного ополчения? – добивался от него Пилипец.

– Говорят, его разбомбили, – ответил Евстифеев. – Остатки переместились к северу. Похоже, к шоссе на Стрельну. Связи с ним нет.

Слева, со стороны лагеря, и за озерами, в районе Николаевки, гремела артиллерия. Тучи дыма поднимались над барачным городком.

Мы тронулись в обратный путь к нашей машине. В узеньком переулке Красного Села попали под шквальный минометный налет и прижались к стене полуразбитого сарая. Осколки секли бревна над нами и в конце концов зацепили ногу Пилипца, которому никак не лежалось спокойно. Помогая ему, кое-как добрались до машины.

Павел Яковлев ждал на том же месте, где мы его оставили. Он вырыл для себя щель и выскакивал из нее лишь после близких разрывов, чтобы осмотреть дыры в кузове „эмки“.

Выехать на Пушкинское шоссе и попасть в Пулково не удалось. Танки противника прошли из Дудергофа на Горскую и Николаевку, отрезав Красное Село. Не теряя ни минуты, помчались к Урицку. Через каждые двести метров на шоссе стояли пушки 14-й противотанковой бригады. Два тяжелых танка дежурили в засаде у железнодорожного переезда. На перекрестке около поселка Володарского расположился вооруженный отряд пожилых рабочих Кировского завода. С ними было два танка „КВ“.

Всю ночь и половину следующего дня шел бой у Красного Села. Части 3-й гвардейской дивизии народного ополчения и 14-й противотанковой бригады, танкисты и моряки сдерживали ожесточенный натиск неприятеля. Артиллерия кораблей Балтийского флота вела огонь всеми калибрами. И все же к вечеру 12 сентября немцы заняли Красное Село, обойдя его с востока. Из Красного Села часть сил противника двинулась на город Пушкин и к Пулковским высотам, а другая часть – на Урицк и Стрельну. Завязались бои и в Красногвардейске.

Глухие отзвуки артиллерийской канонады уже доносились до ленинградских окраин. Каждый житель все больше ощущал тяготы фронтового города. С 12 сентября населению вторично сократили норму выдачи хлеба» [154] .

11 и 12 сентября продолжались контратаки бригады морской пехоты. Также останавливали наступление в районе Ропши танковые части – фактически у противника не имелось эффективных средств для борьбы с тяжелыми танками КВ. Пробивали броню КВ лишь 88-миллиметровые зенитные орудия. Если они на позициях отсутствовали или были выведены из строя, заслон из танков становился непреодолимым препятствием. Однако прорыв в районе Красного Села и Дудергофа ликвидирован не был.

12 сентября штаб 42-й армии докладывал: «Части 3-й гв. ДНО под натиском противника силой двух батальонов разбежались. Оба фланга 1-й брмп из-за этого охватываются противником справа у Риммолово и Камерязи, слева у отметки 112,1» [155] .

Отсутствовала связь и с командованием 3-й гв. ДНО, и со штабом Красносельского сектора Красногвардейского укрепрайона. Организованно отвести войска на позиции у Пулкове оказалось невозможно. Потеря Красного Села и Дудергофа стала очень серьезным ударом по обороноспособности защитников города. Оба населенных пункта находились на пересечении магистральных дорог и шоссе, ведущих к Ленинграду и к Пулковским высотам, к Киевскому шоссе, и были прекрасным естественным (возвышенности) рубежом, подходящим для длительной обороны. Но вражеские войска в ходе боев за Красное Село и его окрестности понесли потери, которые не позволили продолжать наступление и взять последний рубеж обороны Ленинграда (Стрельна – Урицк – Пулково) с ходу.

12 сентября – в каком-то смысле решающий день. Если бы противник продвинулся дальше, то его ожидало лишь незначительное сопротивление на незаполненном до конца войсками Пулковском рубеже. Командование 42-й армии потеряло контроль над ситуацией и предпринимало неверные и неуверенные шаги, которые могли привести к катастрофе – последние резервы бросались в бой с ходу, не успев занять позиции. Причем задачи им ставились нереальные: переходить в контрнаступление, выбить противника из уже занятых им населенных пунктов. Именно сопротивление на Гатчинском (Красногвардейском) направлении не позволило прорвавшимся немецким частям идти дальше. Их фланги были оголены, и существовала опасность их окружения. Наступление приостановилось. Бои в окрестностях Красногвардейска и вокруг него настолько важны для понимания ситуации на Красносельском направлении, что нам стоит обратиться к этим событиям и рассмотреть их чуть подробнее.

Вечером 12 сентября немецкие части захватили Романовку и блокировали возможность отхода советских войск из Гатчины (Красногвардейска) на Пушкин. В итоге для возможного отхода остался лишь один коридор вдоль реки Ижоры, насквозь простреливаемый из всех видов оружия. В половине первого ночи штаб 42-й армии направил командованию фронта следующее донесение:

«Противник перерезал дорогу Красногвардейск – Ленинград, отрезав 2-ю гвардейскую стрелковую дивизию от баз снабжения; с вечера начал наступление силою до дивизии на Мариенбург и Мозино. 2 ГСД несет очень большие потери… Части дивизии ведут бой в окружении. Связи нет».

В итоге на следующее утро командованием фронта было принято решение передать 2-ю гвардейскую дивизию народного ополчения и другие части, оборонявшие Красногвардейск, в подчинение 55-й армии, отвести их в район Пушкина, Слуцка, Колпино. Советские войска начали оставлять Красногвардейск. Героическое сопротивление при отходе оказывали многие части. Но особо хочется сказать о бое группы прикрытия 267-го батальона во главе с политруком А. С. Григориным. Его подразделение, обеспечивая отход остальных частей, приняло бой на углу Советской улицы и проспекта 25 Октября. В бою политрук был контужен и попал в плен, а через три дня после взятия города казнен на городской площади.

Почему мы так подробно останавливаемся на событиях, связанных с обороной Красногвардейского укрепрайона? Дело ведь не только в том, что широкому кругу читателей эти события не очень известны. Без рассмотрения роли Красногвардейского укрепрайона и Красносельского сектора в его составе не слишком понятной становится вся ситуация вокруг Ленинграда в сентябре 1941 г. Сдерживание обороной и контратаками противника, по сути, и стало той стратегией, которая позволила сохранить Ленинград. Ни новомодные публицисты, утверждающие, что: «Гитлер остановился сам», ни традиционные работы, где просто указывается: «Враг был остановлен на Урицком (Пулковском, Колпинском) рубеже», не раскрывают причинно-следственную связь событий. Руководство города и фронта, конечно, не могли знать об указании Гитлера, переводившем 4-ю танковую группу в подчинение группы армий «Центр» с 15 сентября. Мы находим информацию об этом в воспоминаниях командующего группой армии «Север» фон Лееба: