Май, июнь, июль – тучами —Над собой промчат кущи осени.Эти страсти пройдут жгучие,Люстры залов уснут в озере.Ветхая желть, берег рдестовый,Но сандалета тепла еще…Подсвечник над «ПутешествиемАнахарсиса» отдыхающий.«Зачатия Непорочного»Обитель в лиственном ропоте.Вот падает вниз немолчнаяИ черная вьюга копоти.Грозные очи навыкате —О, пристальность выси сводчатой!Здесь хоть распнись, но о выходеИ не мечтай. Все тут кончено.Знаю, ты помнишь… Но пoлогомИграет сквозняк, и в обители —Колокол, колокол, колоколСпорит, поет о Спасителе…Вихорь, и – ворох за ворохом —Листва – на четыре стороны…С креста колокольни – мороком —Февраль окликают вороны.Мне все объяснила наскороНочь, овладевшая кущею,Но келья молчит неласково,Пламя гудит стерегущее.И, опоенные зельями —Грезой болезненно-сладкою,Грядут менестрель – с газелямиИ мажордом – с перчаткою.
Полуночной тревогой и кошмарами ночиЯ не сломлен, и жгучий, как лёд,Пробуждения холод освежает мне очи,И могучее утро встаёт.Всем известно на свете:Мы давно уж не дети,Где-то плещутся волны морей,И туманные водыСквозь бегущие водыГонит к СеверуТраурный Рейн.
У ЗАГЭСа
Бок о бок с ночью прянул из-за лесаСвирепой пены раненый олень.Вдруг – топот волн и зарево ЗАГЭСа,Он огнекрасен, как Мариин день.ЗАГЭС и по-грузински звать ЗАГЭСом…Еще подправят Мцыри древний храм.Вода гремящим падает отвесом,Струятся фрески по моим слезам…
Увлекся отдыхом
Дворец, очевидец столетий, увлекся отдыхом ты,А сердце мое склонилось под водокрутьем печали…Небо Версаля укрылось облаком суеты,Облаком суеты укрылось небо Версаля.Сколько же раз, о, Версаль, небо твое сотрясалиОгненные колесницы, вестницы темноты!Облаком суеты укрылось небо Версаля,Небо Версаля укрылось облаком суеты.О, пальмовая ветвь, о, вестница покоя!Под ветром забытье морское, мировоеЗдесь без конца поет, меж тем, как ветер свежийЧуть шевелит огни дремотных побережий.Идут за кораблем кипящих волн восхолмья,А там, где окоем, – сплошной стеной безмолвьяРастянутых пространств пустынные громады, —Холмов кладбищенских немые мириады…Качнулись двойники зеркальные флотилий,И, разрывая гладь бессильем всех усилий,К тебе плывет одна, блуждая, как в тумане;Тебя зовет она, протягивая длани.Но онемела ночь, но глохнет слабый голос,И вихрь глухонемой взметает черный волос.Отчаянье к тебе взывает вековое,О пальмовая ветвь, о вестница покоя!
В ожидании непогоды
Ночь прошла. За окном твоим россыпью —Снег фиалковый, ирисы хлопьями.В палисаднике, спящем без просыпу,Тополь встал караульщиком с копьями.На листах виноградника, нa меди —Отсвет крови, и красное маревоЛьется в пьяном ковровом орнаменте,Заплетенном в рассветное зарево.Увенчать бы чело твое девичьеЗолотеющими виноградинами!Но за вечером будет ли день еще,Повечерие с песнями свадебными?Если осень к ненастью склонится,Сгинет гроздь… Никакая конницаНе умчится за днями украденными.Как добра молодая душа твоя,Голубая душа, сине-светлая!А теперь – разрывается надвое,Рассекается сильными ветрами,Ледяными лоскутьями стелется!Не согреться… И крыльями рубящийКоршун-ворог, колдунья-метелица,Ворон-вор понесут ее рубище.Воет вихорь, кричит все горластее.Гаснут мысли в тумане, о Господи!Разве вспомнится тихое счастие —Гаснут мысли в тумане, о Господи!Это горькое, жгучее пениеЧерез вьюгу за мыслью все тянется.И цветение веет весеннее —Через вьюгу за мыслью все тянется.… Солнце ранит лучами багрянымиОблака в предзакатном томлении,И скорбят над смертельными ранамиЛани, горы, овраги, олени.
Буре – все краски
Бурю, красную бурю, которая чуть побледнелаОт ярости и накала, как пламенное литье,Ты приветствуешь песней сердца и славишь открыто и смело,И песней, песней сердца, отнимешь у смерти ее.И звонкие брызги красок рассыплешь ты кистью дивной,Чтоб спящий проснулся, чтоб нищий сбросил железо оков.И грянут гимны твои, грянут гимны.И грянут гимны – вовеки веков!
«О, забвенье! Пепел древний…»
О, забвенье! Пепел древнийНе сметешь с каменьев Джвари!Двинут в бок Арагвы гребни.В грудь ударит пена Мтквари.Изберешь иные тропы, —И глаза обуглят маки,Будут путать путь окопыИ раскопок буераки.Вспять пойдешь, и в котловинеХолод твой растопит Мцхета,Рассечет, располовинит, —Ни ответа, ни привета.Безмятежна нега неба,Но взгляни, как почва ропщет,Из бушующего склепаВышли полчища усопших.Схватит ржавый меч десница,Станет сталью половодье,В поле битвы обратитсяДаже кладбища угодье.Видишь холм Светицховели,Золотом заполыхавший?Встали с каменных постелейРати павших питиахшей.Враг бежит через пригорки…Смерть настигнет, бросит наземь,И не дрогнет сторож зоркий,Грозный бастион Армази.Жмется к паперти замшеннойПолумертвое забвенье.Мцхете юной, обновленнойЯ дарю стихотворенье.
Веспер
Не в первый раз на чуткой черниЯ вижу радужный развод…Сейчас в морях зари вечернейМгновенный Веспер проплывет.Один стежок, одно движенье —И, свежей синью занесен,Растает Веспер – отраженье,Преображенье жизни в сон.Ветвей зажгутся перепутья,И руки тонкие звезды,Лучами оплетая прутья,Потонут в зеркале воды.Так мы свои сплетаем рукиНа долгий миг, на краткий час,Так наши встречи и разлукиУходят в глубь и в память глаз.
Песнь песней Никорцминда
Лиру держа на груди,Остановившись в пути,Вижу я луч впереди,Словно во мгле лабиринта.Чудо твой зодчий воздвиг,С благостью отчей воздвиг,Небом венчая твой лик,Тебя, Никорцминда!Стены украсил резьбой,Вещим сплетением чисел,И горизонт голубойС мыслью о вечности сблизил—Кто же зажег здесь для насЯростный твой хризофраз,Блеск, нестерпимый для глаз,Твой столп, Никорцминда!Что за бесценный заветБыл нам оставлен веками!И безграничен свет,И гармоничен камень.Кто же над миром вознесГраней суровый тес,Вытесал твой утес,Тебя, Никорцминда!Словно из области сна —В облаке благодатиПламенная белизна,Плавных порталов объятье.Кто же тебя сотворил,Гору, любя, сотворил,Волею горних сил,Гора, Никорцминда!Ровно двенадцать лампадСмотрят в двенадцать окон.Что за огни горятВ доме твоем высоком!Чьим же во тьме временДухом воспламененФакел земных племен,Твой свет, Никорцминда!Высекло здесь ремеслоФресок немую поэму.Благоговейно сплелоВремя из них диадему.Кто же тебя расписал?И по узорам зеркалИскры свои разбросалКостер – Никорцминда!К почве сведя божество,Линий слиянье изведав,Славишь твое торжество,Как исполненье обетов.Свиток твой величав.Смерть и забвенье поправ,Крепко стоит архитрав —Собор – Никорцминда!Словно шумящий лес —Купол широкий крыши.К вольным блаженствам небесВыше восходишь, выше.И – за пролетом пролет —Шаг переходит в полет,Вышнее благо лиетСама Никорцминда.Здесь твой грузинский взгляд,Пьющий простор, всемирен,Заревом красок богат…Крылья простер Сирин!Крыльев бы, крыльев нам,Силы – живым крылам,Правь же пространством, храм,Цари, Никорцминда!Храм твой громокрылат,Своды его непреклонны,Годы его хранят,Гулко поют колонны.Времени круговоротЗодчества не зачеркнет.Славя родной народ,Свети, Никорцминда!
Знай: я тебе соболезную,Плачу о смерти Блока.Робкой, забывшей небесное,Стало душе одиноко.Ко мне приезжай! Отдаленнее…Но станешь сестрою милой!Иль Петербурга агониюНавеки ты полюбила?Спасет благодать тбилисская…Ах, чудится нам обеимТень принца, такая близкая!И вместе мы сиротеем.Усталое тело ранееТы омывала туманом…А наша страна – ИспанияВ июле пламенно-пряном.Безвестными перепутьямиБрести за судьбой готова.Свой бубен я подарю тебеИ лебедя золотого.Воспрянешь, собравшись с силами,Румянец твой загорится…Коснешься устами стылымиПальцев Тамар-царицы.
36
Это послание сочинено от имени вымышленной поэтессы.
Вагон. На лошадях, пять гусаров в Ацкури.Воскрешена твоя оригинальность,Похожа на коралловые груды.И наш вояж… Последняя реальность,Иль, может быть, единственное чудо.За поездом тянулся след цветущий,Похожий на цветение ткемали.Твои слова, пересекая кущи,Левкоями за ветром улетали.Ты с нами был, отбросивший котурны,Наш друг бесценный, шел ты по долинамВ раскачке декламации столь бурнойПростым солдатом или Лоэнгрином.За горы солнце спряталось абреком,Тьма потекла по горному отрогу.В селенье сонном бедная аптекаДала нам сад бодлеровский в дорогу.Грядущее минувшим опьянилось,Когда стихов нас окружила стая,Нам в блеске Имеретия явилась,Арабских сказок книга золотая.Но ты оглох от выкриков Нерона,Который опьянен пожаром Рима.В костеле пел орган, то монотонно,То громогласно и неутомимо.Иль хан тебя встречал?.. Шумели флаги,Шепталась свита, никли опахала…Иль Ида Рубинштейн тебе, бродяге,Ступни благоговейно омывала?Как вдруг – виденье Иродова трона,И ты услышал клятву Саломеи…Смотрел на поединок изумленно,Глядел на гибель Гамлета, немея.Последним все увидели Брюммеля,Его цилиндр зеленый, взор туманный.Все трое, восторгаясь, обомлели…Урок – Али, Паоло, Тициану!
37
Али Арсенишвили — критик, принадлежавший к группе «Голубые роги».
«Мне, Паоло Яшвили, желтый наскучил Данте…»
Мне, Паоло Яшвили, желтый наскучил Данте,Я – за Шекспира, но – занавес! Шекспира долой!Как быть… для меня Бетховен – только старик глухой.Магнит мне вручило минувшее, в любом усомнюсь таланте.Быстр, иль как змей, замедлен, мыслю только стихами.Все-таки предпочитаю всегда разжигать огонь.Всем желающим высыплю искры мечты на ладонь.Мерещится мне бессмертие с ледяными руками.