Чтение онлайн

Стремление выработать универсальные стандарты научного П., до которых необходимо «дотягивать» реальное многообразие научного, да и любого другого знания, есть редукционизм, т. е. сведение к одному научному стандарту разнообразных типов научного исследования. Редукционизм – еще одна особенность классического образа научного П. Другой важный принцип классического образа научности заключается в требовании истинности знания. И, наконец, независимость от социально-культурных факторов также является важнейшим принципом классического идеала научного знания.

Классический образ П. нес в себе противоречия, развитие которых привело к кризису традиционных теорий П. Ясные контуры субъект-объектного отношения начинают колебаться. Кажется наивной идея проникновения в «сущность» объекта. Не меньшие сомнения вызывает мысль о «прозрачности» субъекта П., его «конечности». Нереалистичной представляется идея о чудесной слаженности, согласованности структур объекта и субъекта. Подвергается сомнению и бесстрастие оценивающей инстанции – сознания. Претензии на безусловное в сфере П. окончательно отвергаются. Мы движемся в сфере обусловленного, в «мире поверхностей», мы запутались в той завесе, которая скрывает от нас «подлинное» бытие. Фундаментализм уступает место тотальному критицизму.

Одним из источников кризиса основ классического образа П. явились идеи Э. Гуссерля, в частности введение понятия жизненного мира как исходной для познания реальности. Оказывается, что научная истина восходит к донаучным знаниям, научное открытие неотделимо от характера жизненных установок ученого; наука «вписывается» в человеческую деятельность, рушатся все утопии чистого, беспредпосылочного, избавленного от предрассудков П. Жизненный мир лишает науку единообразия, открывает возможности сосуществования различных конкурирующих теорий, наука становится человечески ориентированной. Происходит разрушение представлений о науке как едином связном непротиворечивом целом. Восстанавливается в правах гуманитарное знание, реабилитируется философия и упрочивается ее место в развитии науки. Обыденное П., традиционные образы мира, мистика, астрология уже не отделяются стеной фундаментализма и редукционизма от науки, они сосуществуют с ней, взаимодействуют, влияют на нее.

Антифундаментализм и плюрализация знания – существенные черты современного состояния П. Опыт уже не рассматривается как подтверждающая инстанция, он не обосновывает, но опровергает, являясь стимулом развития теории. Такое отношение к опыту получило название фаллибилизма (англ. fallible – подверженный ошибкам, ненадежный). Ни один из элементов, составлявших ранее фундамент хорошо обоснованного научного знания, уже не может выступать в качестве достаточного основания для оценки теории в качестве истинной или ложной; понятие истинности уходит из науки, оставляя вместо себя понятие научности. Реабилитация традиционно-философской проблематики, «метафизики» есть выражение признания социально-культурной обусловленности научного знания.

ПОНИМАНИЕ – познавательная процедура, характерная для гуманитарного познания. В отличие от объяснения, П. не есть попытка проникнуть в сущность предмета, заданную его функциями, структурой, причиной возникновения. Объяснение хочет свести обусловленное к необусловленному, подвести индивидуальное под общее. П. связано с раскрытием смысла как самоценности, самобытности данного явления. Попытка понять нечто не предполагает слияние с предметом, полное погружение в него; напротив, П. означает установление дистанции между собой и понимаемым. следовательно, предполагает определенную степень самопонимания.

Самопонимание – это уже изменение своего статуса как субъекта П.: установка на самоценность, полную осмысленность понимаемого ведет к формированию ясной установки на собственную самоценность. «Я» как носитель П. и понимаемое мною оказываются соотносительными. Например, понять духовный мир античности можно, только осознав его отличие от современной духовной атмосферы. Но что такое современность? – вот логика П. Осуществляемое в историческом, литературоведческом, философском исследовании П. предполагает постоянное корректирование смысловых границ участников процесса П. Неизвестно, кто кого познаёт: мы – мир Древней Греции, или же древний грек познаёт нас. Последнее не следует понимать буквально: конечно, мы сами познаём себя, свою современность, но под углом своего отличия от античности; античность структурирует наши вопросы о самих себе. В процессе П. традиционная субъект-объектная структура познавательной деятельности как бы охватывается иной схемой – субъект-субъектным взаимодействием.

П. оказывается одной из ведущих процедур в познании человеком самого себя – «вечного» и в то же время нового для теории познания объекта. Ведущим познавательным механизмом в самопознании является рефлексия – осмысление и обоснование собственных предпосылок. Рефлексия – это цепочка актов П. Предмет рефлексии – «я» – не может вести существование независимое от исследования. Когда я думаю о себе, пытаюсь найти основание всем моим поступкам, я многое в себе не понимаю или отвергаю либо, наоборот, неожиданно обнаруживаю высоко оцениваемые мною качества – но тем самым я изменяю собственную духовную структуру, перестраиваю ее. П. себя оказывается изменением, «переделкой» себя.

ПОППЕР Карл Раймунд (1902–1994) – английский философ, родился в Вене; один из зачинателей движения постпозитивизма; сам называл свое учение «критическим рационализмом». Основные труды: «Логика научного открытия», «Предположения и опровержения», «Объективное знание. Эволюционный подход», «Нищета историцизма», «Открытое общество и его враги». Круг идей П. формировался в русле неопозитивизма. Вместе с тем именно работа П. «Логика научного открытия» (1959) стала началом наступления на устои позитивизма.

П. отказался от характерного для неопозитивизма принципа редукционизма (сведения всего здания науки к опыту), стал отстаивать автономность теоретического знания. Конкретный путь обоснования этой идеи лежал через критический анализ принципа верификации, индуктивизма.

Индуктивный метод – это путь установления фактов и дальнейшего обобщения полученных эмпирических данных. Научная теория, с этой точки зрения, есть результат применения индуктивного метода. П. считал, что такой метод вряд ли приведет ученого к эвристически ценным общим выводам. Даже если согласиться с использованием этого метода, то придется признать, что «полная» индукция, охватывающая все факты, имеющие отношение к изучаемой проблеме и дающая возможность получить вывод с необходимостью, применима только к элементарным случаям повседневного опыта, далекого от науки. Кроме того, требование обязательного применения индукции в познании уже есть некоторый общий принцип. Но как обосновать истинность этого принципа? На основе индуктивного метода невозможно обосновать такое «универсалистское» требование.

Реальное развитие научного знания идет совершенно иным путем: теоретические предпосылки вплетены изначально в ткань опыта; опыт лишь инициирует новые теоретические предположения, гипотезы. Развитие науки идет методом «проб и ошибок». Возникшие в результате самых различных причин предположения (это может быть и галлюцинация ученого, сон, прихотливые ассоциации от прочитанного) или «выживают», или погибают, не выдерживая конкуренции с другими, более успешными и лучше обоснованными теориями. П., таким образом, разделяет «психологию научного открытия», внешние факторы и логику развития науки как внутренний процесс. Ученый даже наметил контуры особой «онтологии», выдвинув идею «трех миров». Первый мир – это мир реальный; второй мир – мир состояний сознания, в нем как бы присутствует субъект со всеми его пристрастиями; третий мир – мир чистого знания, объективного содержания мышления. Его-то и изучает особая эпистемология – эпистемология «без субъекта». Второй мир в науке остается «за кадром»; изучению доступна лишь логика движения чистой мысли – «предположений и опровержений».

П. – не сторонник «теории катастроф», революций в науке, которые полностью стирают все прошлые достижения; он – эволюционист. В то же время он не является приверженцем идеи научного прогресса как непрерывного приращения навечно подтвержденных научных теорий. Хотя истина существует, считает П., но полное знание во всём объеме недостижимо. Единственным критерием движения науки вперед является возникновение новых, более сложных проблем, которые продуцирует новая теория.

Каков же механизм замены одной теории на другую, какие критерии оказываются при этом решающими? Критериев приемлемости научной теории несколько. Обязательным является соблюдение условия логической непротиворечивости теории. Новая теория должна описывать и объяснять более обширную совокупность фактов. Она должна способствовать возрастанию единства научного знания, объединять разрозненные проблемы. Наконец, теория должна выдержать эмпирическую проверку. Критерий «эмпирического контроля» – это не только критерий принятия одной теории научным сообществом вместо другой; это одновременно демаркационный критерий, помогающий отделить научную теорию от псевдонаучных «подделок». Если человек не может с абсолютной точностью ответить на вопрос «что есть истина?», то он может хотя бы выяснить, какая теория является научной. Принцип верификации, принятый в неопозитивизме, не позволяет отделить научное знание от ненаучного. На его место, считает П., необходимо поставить принцип фальсификации. Любой ложной идее можно найти какое-то обоснование в нашей жизни. Но если можно предположить, что существует факт, с помощью которого мы можем опровергнуть теорию, то это означает, что теория сопоставима с опытом и, следовательно, научна. Речь идет о «фальсифицируемости», то есть только о самой возможности «фальсификации» (в данном случае понимаемой как эмпирическое опровержение). Если же ученые обнаружат реальные факты, опровергающие теорию, то она будет опровергнута на деле: признана ложной.