Чтение онлайн

Романтизм выделяет два «инструмента» Т., доступных человеку, – это ирония и символ. С помощью иронии преодолевается пропасть между субъектом и объектом, ирония разрешает противоречие между бесконечностью устремлений человека и конечностью его бытия, безусловным и обусловленным. Ирония – это универсальная способность соединения и разделения, она выражается в способности «отрекаться» то от одной, то от другой части своего существа. Она превращает мир, в котором живет человек, мир его представлений и оценок, в полный хаос; это «взрыв связанного сознания». Символ, понимаемый как полномочный представитель целого, как путь в мир Абсолюта, превращает всё, что разрушила, разделила ирония, в целостность, образующуюся по иным, нерациональным законам. С помощью символа происходит «пересозидание» мира в воображении. Теперь каждая противоположность указывает на другое, обычные предметы оказываются мостом в мир необычного; сфера Т. – это сфера игры и свободной фантазии, противоположной размеренному миру труда. Т. рассматривается как способ самовыражения художника, как развертывание бесконечных возможностей, таящихся в человеке, находящемся в особых отношениях с миром Абсолюта.

Современная философия, отказавшись от прошлых иллюзий, тем не менее воспроизводит некоторые особенности теоретических коллизий прошлого. В рамках технологического детерминизма развивается концепция Т. как изобретательства, укрепления могущества человека над силами природы. Ж. Бодрийар говорит об изобретениях – символах технического прогресса, например о машинке для чистки яиц от скорлупы с помощью солнечной энергии. С другой стороны, экзистенциализм реализует концепцию Т. как постоянного самосозидания человека в «творящих мигах выбора». Т. рассматривается в качестве «бытия в возможности».

В XX в. возникает и иная интерпретация Т. Понятие «изобретения» сближается с понятием познавательной деятельности; наука теряет строгую нормативность. «Открытие» же становится прерогативой философского сознания. Под «открытием» в «новой онтологии» – феноменологических концепциях, учении Хайдеггера – понимается программа очищения сознания от субъективизма западного мышления, способность «дать говорить самим вещам». Философия должна избавиться от самой субъект-объектной познавательной установки, встать на путь «чистого созерцания», с помощью которого человек может осуществить прорыв к трансцендентному. Данная традиция присутствует не только в философской теории. Новая управленческая парадигма предполагает не внешнее воздействие на объект, но лишь выявление всего спектра возможностей, таящихся в ситуации, и «потенцирование» определенных тенденций.

В искусстве появляется тенденция, практически разрушающая привычный образ художника-творца, строителя воображаемых миров: возникает «мировая музыка» (К. Штокхаузен, Я. Ксенакис) как поиск исходных гармоний, нефигуративное искусство как выявление праэлементов мира (В. Кандинский, Дж. Поллок, П, Клее и др). Попытка связать воедино различные аспекты Т. – самовыражение, открытие, изобретение – направляет человеческую мысль на путь «вечного возвращения» – постоянной переинтерпретации. Этот четвертый смысл Т. возвращает человека из мира свободы в мир «обусловленного», раскрывает связь его деятельности с социально-историческими условиями.

ТЕЙЯР ДЕ ШАРДЕН Пьер (1881–1955) – французский католический философ и ученый-палеонтолог, член ордена иезуитов, потомок Вольтера. Т. де Ш. – автор оригинальной теории появления и эволюции мира и человека. Основные работы: «Феномен человека», «Божественная среда». Концепция Т. де Ш. представляет собой своеобразный синтез религиозных представлений и научного знания.

Развитие природы скачкообразно, носит прерывистый характер. Возникновение человека и человечества также представляет собой ряд скачков. Для объяснения причин скачков, выступающих вехами эволюции, Т. де Ш. вводит понятие энергии. Скрытая внутренняя энергия придается миру изначально. Она постепенно разворачивается в ходе развития, а не угасает, как можно было бы ожидать в соответствии с принципами современного естествознания. Огромный энергетический потенциал лежит в самом основании материи. Эволюция Вселенной заключает в себе стадии «преджизни», «жизни», «мысли» и «сверхжизни».

Эволюция не только носит взрывной, скачкообразный характер, она имеет направление: «существуют направление и линия прогресса жизни, столь отчетливые, что их реальность… будет общепризнана завтрашней наукой». О прогрессивной направленности развития Вселенной свидетельствуют возрастание сложности и стремление к совершенству в живой природе, возникновение всё менее вероятностных структур. Эволюция начинается еще до появления жизни. О начале мира Т. де Ш. говорит достаточно неопределенно, но можно заключить, что он склоняется к теории «взрыва» и «расширяющейся Вселенной». Уже на стадии «преджизни» проявляется «радиальная» энергия, которая ведет к нарастанию сложности материальных феноменов. «Тангенциальная» энергия связывает однопорядковые элементы, структурирует материю. Энергия неотделима от материи, однако ее можно понимать и как духовную силу, направляющую всю эволюцию космоса.

Переход с одной стадии на другую скачкообразен, носит взрывной характер. От одного этапа к другому идет усложнение материи. На стадии мысли появляется человек. Возникновение человека – это индивидуальный мгновенный скачок от инстинкта к мысли, это порог, который должен быть перейден одним шагом. «Ничтожный морфологический скачок и вместе с тем невероятное потрясение сфер жизни – в этом весь парадокс человека». Первый человек появляется сразу как множество людей. Переход к человеку происходит не через внешние физиологические изменения в организме животного, но изнутри, «скрыто». «Человек вошел бесшумно… Он шел столь тихо, что, когда мы начинаем его замечать по нестираемым следам каменных орудий, выдающих его присутствие, он уже покрывает весь Старый Свет».

Человек как бы сгущает психическую энергию, творит ноосферу, в которой возникает мысль, личность, единство индивидуальностей. Духовное объединение человечества, его «планетизация» ведет к стадии сверхжизни. На ней человечество соединяется с Божественной полнотой, «точкой Омега», с «нечто» и «некто», действовавшим с самого начала эволюции, не сливаясь с ней.

ТЕЛЕОЛОГИЯ (греч. telos – цель, logos – слово, учение) – учение о целесообразности всего существующего, о целевой детерминации отдельных сфер бытия. Термин введен в XVIII в. немецким философом Х. Вольфом. Т. обычно противопоставляется каузальности (учению о причинной обусловленности всего существующего). Традиционно к сторонникам Т. относят приверженцев идеалистического воззрения, однако телеологическая установка в скрытом виде постоянно присутствует в человеческом сознании, это тот «идол рода», который Фр. Бэкон считал неискоренимой слабостью человека. Т. – одна из форм антропоморфизма, очеловечивания мира, избавляющего человека от одиночества, придающая смысл его жизни.

Учение о целесообразности представлено в истории философской мысли в двух основных формах, которые явственно обнаруживаются уже в творчестве Аристотеля: как учение об имманентной цели, присущей каждой вещи, и как учение о цели трансцендентной, запредельной миру. Для Аристотеля цель – это так называемая «целевая причина» (наряду с материальной, действующей, формальной), это «предназначение» каждой вещи, стремление занять свое собственное, «наилучшее» для нее место. Вместе с тем цель – это также наличие совершенного бытия, «перводвигателя» всех вещей, который сам никуда не стремится, но регулирует космический процесс самим фактом своего существования как идеального бытия, образца. Аристотелевское учение о цели, преобразованное в христианском учении, легло в основу «деятельностной парадигмы» европейского мышления: потребность искать цель, внешнюю для меня, но отвечающую моей внутренней природе. Реальность каждой «вещи», в том числе и человека, удостоверяется его собственной внутренней целью; необходимость его изменения и совершенствования – внешней целью, целью-идеалом. Строго говоря, приоритет остается за имманентным целеполаганием; внешняя цель – лишь продукт внутренней потребности активного, деятельного субъекта всё выстроить по законам собственной деятельности.

Одним из «предельных» случаев разрыва реального мира и внешней цели является окказионализм, лишающий предметы этого мира, самого человека самостоятельного существования. Другой крайностью, полностью сближающей внешнюю и внутреннюю цели, является ницшеанство. «Финализм», наличие конечной цели, предзаданность мирового развития характерны для неотомизма. Однако Т. может существовать вне религиозного провиденциализма. Идеи социального прогресса в явной или скрытой форме содержат телеологические идеи. «Телеологизм» кантовской философии лишен онтологического оттенка, он выполняет роль регулятивного принципа в познании, оказывается основой эстетического переживания («целесообразность без цели»). В неокантианстве регулятивная функция цели превращается в механизм социальных процессов (процедура «отнесения к ценности»).

Основные проблемы при выяснении соотношения имманентного и трансцендентного в Т. в современной философии возникают при обращении к сфере социального. Коренное изменение подхода к проблеме цели возникает с введением в философию понятия «жизнь». Особое значение для изменения самого понятия Т. имеют открытия в области кибернетики, системные исследования. При исследовании самоорганизующихся систем понятие цели рассматривается как функция системы, ориентированной на сохранение ее основного качества. Понятие цели становится неотделимым от исследования общества как самоорганизующейся, самовоспроизводящейся системы (структурно-функциональный анализ в социологии). Имманентная целесообразность становится существенной характеристикой любой оптимально функционирующей социальной системы (Т. Парсонс). Так понимаемая целесообразность лишена однозначности вынесенного вовне идеального образца-цели, она «поливариантна». Целесообразное уже не тождественно предопределенности, оно максимально сближается с категорией возможности.