Чтение онлайн

— Его услышит твой фамильяр, — отвечает Елена, одарив меня неприязненным взглядом миндально-ореховых глаз. — Он будет с тобой.

— О! — смеюсь я. — Аленка будет держать мою фату?

— Я займу место флакона авторских духов, подаренных тебе Готье Перье, — заявляет Франц.

— Рекомендую посмотреть американский фильм «День Сурка», — фыркаю я. — Или насладиться русской сказкой про белого бычка. Одно и то же. Одно и то же вы мне твердите с упорством маньяков-серийников!

— Других вариантов вернуть свою прежнюю жизнь у тебя нет! — высокомерно говорит Елена.

— Да кто ты такая?! — возмущаюсь я, сделав шаг вперед. — Ты посмотри! Всю Империю шантажирует! По мирам шляется туда-сюда! Имя ей нужно! Если такая всесильная, прими мой облик — и вперед! К Алтарю!

Секундное замешательство в по-кошачьему желтых глазах помогает мне понять главное: она не может! Облик противной сморщенной старухи может, толстой цыганки может, а мой — нет!

Увидев торжество в моих глазах, Елена криво улыбается.

— Ты сыграешь свою роль — и свободна! — шипит она.

— И не собираюсь! — нагло улыбаюсь я. — Чем будешь пугать? Мамой-папой? Ха! Теперь не выйдет!

На всякий случай не упоминаю Шурку, чтобы она о нем не вспомнила.

— Выйдет, — спокойно, безэмоционально отвечает Елена. — Ты же не хочешь, чтобы погиб Решающий?

Несколько секунд стоит звенящая тишина. Она не повторяет вопрос, я на него не отвечаю.

— Пока ты не знаешь его настоящее имя — он в полной безопасности! — очнувшись, нагло заявляю я, с садистским удовольствием глядя в ее голубые глаза, явно готовящиеся стать черными. — Семью мою тебе не уничтожить! Это с Тихомировыми ты могла расправиться и этим меня шантажировать, а с самим Великим Надзирающим — фиг тебе!

Елена угрожающе сдвигает брови над (я же говорила!) черными глазами.

— А за себя ты не боишься? — находчиво спрашивает она.

— Как только что выяснилось, — нервно смеюсь я, хорохорясь, — бояться мне нечего: мой отец — Надзирающий, мои родители бессмертны, а я, как ни странно, всё-таки Sorciere! А они по умолчанию бессмертны.

— Бессмертие — условная привилегия! — усмехается Елена, почему-то не раздражаясь. — Вечная жизнь только у тех, кто живет спокойно и ни в что не вмешивается. Все бессмертные смертны, надо только знать, кого каким способом можно умертвить.

Самая красивая женщина в мире (скорее всего, во всех мирах, проверять это предположение желания нет) произносит эти страшные слова совершенно спокойно.

— То есть сказка про Кощея Бессмертного не сказка? — делаю вид, что не напугана.

— Естественно, — небрежно пожимает плечами Елена. — Сказок вообще не бывает. Всё правда. Переходящая информация из одного мира в другой.

— Да ну?! — искренне удивляюсь я. — Вот вообще всё? И Баба Яга, и нечисть всякая, и скатерть-самобранка? Что там еще… Меч-кладенец, шапка невидимка, золотая рыбка…

— Дура! — в искренности реакции Елены тоже сомневаться не приходится. — Терпеть не могу глупость и глупых! От них все неприятности и проблемы!

— Чего это я глупая? — моему возмущению нет предела. — Я просто молодая, неопытная и ни в чем не виноватая! Сама дура, раз без меня справиться не можешь!

— Вернемся к вопросу о бессмертии, вернее, о смерти, — буднично, от этого не менее зловеще говорит Елена.

— Если я Sorciere, — напоминаю я и начинаю блефовать, — то ничего ты мне не сделаешь! Мою семью, к великому счастью, тебе не достать. На жизнь Решающего мне не наплевать, верно, но его жизнь моей не стоит. Из нас двоих я выбираю себя! Хочешь тягаться с ним — вперед! Кстати, еще вариант есть замечательный! Найди ему еще одну невесту или выходи за него замуж сама!

— Время! — голос Франца останавливает ответ Елены.

— Время, госпожа! — повторяет мой фамильяр, преданно глядя в мои глаза. — Его Величество Король Базиль рискует всем, чтобы помочь.

— Кому помочь? — подозрительно спрашиваю я. — Неужели мне? И чем же?

— Ты сейчас вернешься на крыльцо Храма, и церемония начнется сначала, — нарочито строго говорит Елена, — снова зайдешь в зал, снимать плащ не будешь, а попросишь пару минут наедине с женихом. Решающий называет свое имя — Франц его тоже услышит.

— Ты! — обвиняю я своего фамильяра. — Ты такой же предатель, как и мои родители! Штиблетами стопудово она тебя снабжает! Продался за обувку?!

— Всё верно! — мерзко улыбается Елена. — Это не твой, это мой фамильяр. Твоего мы уничтожили в тот миг, как ты его призвала. И заменили на моего.

Уничтожили моего фамильяра?! Мне становится горько. Я, конечно, не представляю даже, кто это был и каким он был, но мне его ужасно жаль. Наверное, милое и преданное существо.

Франц криво улыбается, пряча от меня взгляд.

— Ваш Базиль может десятки, сотни раз отматывать время, — рассерженно говорю я. — Ничего не изменится! Ничего! Решающий не назовет свое имя!

— Назовет, если это будет условием спасения твоей жизни, — парирует Елена, иронизируя. — Небольшой штрих к нашей дискуссии о бессмертии.

— Я прекрасно знаю о том, что на пару секунд у Алтаря жених и невеста, назвав свои настоящие имена, становятся полностью беспомощными, — демонстрирую я свою осведомленность. Не проще ли тебе было дождаться этого момента и колдонуть?

Елена поджимает губы — и я догадываюсь: она не может находиться возле Алтаря. Не такая уж она и всесильная!

— На крыльцо не вернусь. Венчаться не буду. Имя узнавать не собираюсь, — твердо говорю я. — Можешь начинать уничтожать.

— Да как ты смеешь! — вспыхивает Елена, наступая на меня. — Ты даже не понимаешь, с кем связалась!

— С кем же? — испугавшись, но не показывая этого, спрашиваю я. — Неужели с самой Тьмой?

— Я превращу тебя в… в… — слова не идут на помощь Елене, она просто задыхается от негодования.

— Начинай! — блефую я, радуясь, что в этом мире носят длинные платья и не видно, как дрожат мои колени от страха и злости одновременно. — Успеха!

Елена мгновенно успокаивается. Ее нежно-серые глаза ласково смотрят на меня.

— Хорошо. Но на крыльцо вернуться всё-таки придется, — спокойно говорит она. — Этот переход сейчас закроется — и нас может выбросить куда попало. В любой из тысяч миров.

Нет уж! Я и с двумя мирами не справляюсь!

— Я не вернусь в Храм! — предупреждаю я, стараясь придать предательски дрожащему голосу силы и уверенности.