Чтение онлайн

Не зная, красят ли в этом мире волосы, я на всякий случай сказала:

— Наследственное, наверное.

— Наверное? — цепляется к слову мадам Амели. — Вы сирота?

Пару секунд раздумываю: что лучше? Остаться сиротой, согласившись с предположением, или придумать себе родителей? Скорее всего, чем меньше я придумаю, тем безопаснее мне здесь будет. Поэтому я киваю.

Одновременный сочувственный вздох удивляет вошедшего в залу господина Хранителя.

— Что случилось? Моя дорогая, вам не нравятся ткани? Фасоны?

— Все нравится, господин Хранитель! — слегка склоняю голову, остальные женщины снова образуют на полу залы юбочные колокола. Это очень забавно.

— Прекрасно! — радостно восклицает Андрэ. — Для вашего первого бала я приготовлю достойное вас украшение, подходящее к вашим шоколадным глазам.

— Благодарю вас! — улыбаюсь я Хранителю. — Вы очень добры ко мне!

— Что вы! — Андрэ Бошар искренне возмущается. — Это мой долг и моя награда за долгие годы верного служения королю и императору! Это я должен благодарить судьбу и вашего опекуна за то, что он выбрал меня, чтобы доверить вас.

Пока я анализирую его слова, он добавляет:

— Ничего! Мои гонцы сегодня нагонят вашего опекуна в пути и вернут его в мой дом, чтобы я принес извинения и выплатил этому достойному человеку награду, соответствующую его и вашему статусу.

Потом, глазами показав на портниху и ее помощниц, раскладывающих ткани, он прикладывает палец к губам, напоминая мне о тайне.

Киваю. Замечательно! «Мой» опекун вернется и не узнает меня! И я… Задушена. Утоплена. Отравлена. Сожжена и развеяна по ветру.

— Я хотела бы отдохнуть, — устало говорю я Хранителю и портнихе.

Мадам Амели склоняется в покорном поклоне. Андрэ сочувственно шепчет:

— Устали, моя дорогая? Идите отдыхать! Через час подадут обед, но вы можете пообедать у себя, если хотите!

— Хочу! — сразу пользуюсь предоставленной возможностью. — И еще я хотела бы лечь пораньше спать. Без ужина, если можно. Дорога сюда была слишком утомительной.

У меня много вопросов к Францу. Еще я жду ночь, чтобы крепко заснуть и проснуться дома.

Нинон приносит мне чудесный сырный суп, пшеничные лепешки, жареные куриные крылышки и медовый чай.

— Хотите еще чего-нибудь? — спрашивает Нинон, расставляя блюда на прикроватном столике.

— Только спать, — честно говорю я. — Причем, не дожидаясь вечера.

— Поешьте и укладывайтесь, госпожа Лунет! — сочувственно кивает Нинон. — Мне прийти вам помочь?

— Ни в коем случае! — горячо возражаю я. — Я прошу до утра меня не беспокоить!

— Как скажете! — Нинон демонстрирует покорность и уважение очередным колоколом.

— Франц! — зову я.

— Спой! — неожиданно ласково отвечает мне непонятно откуда взявшийся Фамильяр. — То, чем призвала!

— Там один куплет остался! — смеюсь я, глядя на его просящую физиономию, но соглашаюсь.

И грустно я так засыпаю,

И в грезах неведомых сплю…

Люблю ли тебя — я не знаю,

Но кажется мне, что люблю!

— Как ты говорила? Толстой? — Франц усаживается рядом на мою кровать.

— Алексей, — уточняю я. — А мелодия самого Чайковского.

— Что значит самого? — уточняет Франц. — У меня пробелы с вашими идиомами!

— Петр Ильич Чайковский — самый известный в мире русский композитор, — важно и гордо сообщаю я Францу.

— О! Крылышки! — Франц восторженно смотрит на столик с накрытым обедом.

— Угощайся! — вежливо предлагаю я.

Два раза предлагать не приходится. Франц быстро хватает одно крылышко и впивается в него зубами.

— Ты разве не сущность? Твои тела разве не иллюзия? — вспоминаю я те знания, которые вложили мне в голову мои тренеры.

Урча от удовольствия, Франц довольно смеется:

— Всё так! Всё так! Только и поесть я в своем любимом облике очень люблю!

— У меня есть вопросы! — пристаю я к жующему Францу.

— Валяй! — разрешает он. — Так ведь говорит ваша молодежь? Я правильное слово выучил?

— Вроде того… — ворчу я и обзываюсь. — Ты будешь жирным, как кот Жюлиан. Как, кстати, переводится его имя?

— Жюлиан? — фыркает Франц. — Бородатый, волосатый, как-то так…

— А Амели? — вспоминаю я дородную даму-портниху.

— Амели — работа, — охотно делится информацией Франц.

— А ты? Твое имя что обозначает? — вспоминаю я. — Француз?

— Нет, — Франц с сожалением откладывает куриную косточку. — Франц означает Свободный.

— Да? — не понимаю я. — Как же Фамильяр мог получить такое имя? Как он может быть свободным? Кто тебя так назвал?

— Ну… Я купил это имя у предыдущего Хозяина, — стыдливо улыбаясь, рассказывает он.

— Что значит купил? — подозрительно спрашиваю я. — Имя можно купить? И откуда у тебя предыдущий Хозяин? Насколько мне известно, у Фамильяра может быть только один Хозяин.

— Ты знаешь мало. Информация у тебя неполная и искаженная, — недовольно отвечает Франц. — Мой предыдущий Хозяин, скажем так, отпустил меня и позволил купить себе имя.

Поскольку теория, вложенная в мою голову Антоном и Генриеттой Петровной, не совпала с практикой, я с подозрением смотрю на Фамильяра.

— И почему же ты выбрал имя Свободный? — любопытствую я. — Из духа противоречия? Вам его вообще иметь можно?

— Дух противоречия? — сузив черные глазки, хитро спрашивает меня Франц. — Нельзя, конечно, нельзя…

— Но очень хочется? — понимающе спрашиваю я, всю свою недолгую жизнь питаясь именно этим состоянием — духом противоречия.

Франц ничего не отвечает, хватая второе крылышко.

— Как ты думаешь? — решаюсь я спросить. — Если я сейчас лягу спать, я вернусь из этого сна домой?

— Ты думаешь, что это сон? — Франц перестает жевать курицу. — Правда? До сих пор?

— Почему нет?! — вступаю я в словесную схватку. — Всё так же, как в предыдущих снах, только…

— Только? — настороженно подсказывает он.