Чтение онлайн

— Ох, я не думаю, что у тебя все-таки есть повод так сильно нервничать. Попытайся… — она хотела еще что-то сказать, но звонок прервался и связь больше не ловила.

Слева до самого горизонта расстилалась заснеженная гладь — тихая, прекрасная, таинственная. Справа тянулся лес, в некоторых местах даже гуще и темнее, чем экзотические заросли и везде наблюдалось полное затишье. Прислонившись к дереву, Нина ждала когда завоют волки. Они должны были завыть по все законам жанра для данного пейзажа. Неожиданно телефон снова ожил:

— Привет, Свет! — обрадовано сказала она.

— Ты куда пропала? — воскликнула она. — Ты собираешься на новогоднюю вечеринку в институте? Мне Серега сказал, что ты его бросила. Бросила! — повторила Света, пытаясь хоть немного опередить треск в трубке. — И ушла к другому. Я в шоке!

— Я с тем мужчиной из ресторана. Мы уехали в Бздюли, — осторожно пробормотала Нина.

— Что?! — заорала в трубку Света, так разволновавшись, что ей пришлось откашляться.

— Мы влюблены друг в друга. Я собираюсь за него замуж. Все решено, — призналась Нина, слегка прикусив губу при звуке разъединившегося звонка.

Потрясение подруги оказалось таким мощным и заразительным, что улыбка Нины немного погасла, однако она покачала головой и достаточно твердо решила, что, по крайней мере, проблемы со связью на время оградят от дальнейших расспросов.

Потом Нина шутила про себя, что заниматься с ней любовью после такой долгой холодной прогулки — все равно что тереть о затупевшую терку. Но это уже было потом, когда она нагляделась на Олега издалека и пошла возвращаться.

— Секунду, — торжественно сказал Петровский. Он принялся все украшать, поддержал, а когда наигрался, то разрушил кончиком ботинка.

— Олег, — сказала она тихо. — Олег, что ты наделал… Ведь в этом жила красота. Ведь снег тает медленно. Ведь это могло порадовать чей-то глаз. Ведь сейчас…

— Опять я виноват, — сказал он. — Придумаю еще что-нибудь и не смей на меня сердиться. Я тебе так мило напомню, что несу личную ответственность за беспрерывный снос и стройки в нашей области, а ты… пожалела какой-то рисунок. Прямо обидно.

Она кивнула. Она не знала, что сказать.

Затем Нина поправила шапку и подошла к Олегу.

— Любовь — это тоже творчество?

Он кивнул и нежно убрал сосновую иголку с ее шапки.

— Любовь — один из очагов творчества и духовности в нас. А секс настолько многогранен, что можно каждый раз узнавать что-то новое, что из чего вытекает.

Сосны шелестели, она серьезно посмотрела на его вызывающую усмешку, на небо, затем на его часы.

— Я замерзла, — сказала она, — и я хочу к людям. Ты не мог бы уничтожить следы?

Он поднял выпавшую из кармана куртки пачку сигарет, фантик от леденца как будто их здесь и не было.

— Ты ведь не торопишься? Здесь не страшно.

— От озера тянет, — сказала она. — Наверное, погода снова переменилась. Кинув прощальный взгляд на пузыри и застывшие водоросли, Нина уклонилась от его руки, пошла.

— Давай еще здесь посидим. Только ты и я, — сказал он слишком поспешно.

— Здесь не берет сеть. Леня может переживать. Если не перезвоню, разнервничается, захочет узнать, где я.

— И не узнает. Ничего не получится.

Она оправила шубку, обхватила себя руками, повернулась и быстро пошла, а сосны смотрели ей вслед коричневыми зрачками-шишками.

Олег последовал за Ниной и прислонился плечом к дереву, поднося сигарету к губам и наблюдая, как грациозно она скользит к машине. Девчонка, конечно, уверенна, что он смотрит на нее, и прямо сейчас смотрит как на будущую любовницу, но Олег смог добиться своего: теперь Нина знала, что бояться — не имеет смысла. Все равно она от него не отвертится.

— Поедем, — сказала она, усевшись в машину.

Он показал ей, что курит.

— На этот раз я хочу испытать все до самого конца. Я действительно хочу дойти до конца, — добавила она, смущенно поправив шарф, и Олег бросив курить, последовал за ней в машину.

У нее перед глазами это место тайны, стихийного бедствия; расплывчатые стены и шторы, комната пышет жаром, пропитана возбуждением.

Нина хорошо ощущала: в комнате полумрак, за окном бесконечный рокот и звуки деревни. Эти звуки обтекали ее и наделяли сонным оцепенением. Или она намеренно искала убежища от реальности происходящего? Среди этого шума ее тело, оно как ледник на карте мира. Выбритая шкурка. Голая, думала она, абсолютно голая.

Вдруг матрас прогнулся под тяжестью Олега, и она не выдержала и крепко зажмурилась, желая, чтобы он поскорее овладел ею, пока мысли о долгах дяди не вернули в ужасную холодную действительность. Но Олег вовсе не собирался спешить. Вытянувшись сбоку, он тронул легким поцелуем выступ ключицы и осторожно потянул простыню. У него захватило дух от вида величественной наготы девушки. Краска стыда заливала гладкую кожу от кончиков волос до пят, пока он любовался безупречностью грудей, увенчанных алыми сосками, тонкой талией, сочно очерченными бедрами, длинными стройными ногами.

Громко, судорожно сглотнув, Нина попыталась прикрыться рукой.

— Я… я не слишком сильна в этом, — заикаясь, объяснила она, впервые за все это время встретившись с Олегом глазами.

Глаза Олега медленно поднялись и остановились, взгляд не отрывался от аккуратного носика, слегка сморщившегося в знак протеста.

— Неужели? — хрипловато прошептал он, глядя на нее и нагибая голову.

Нина жаждала побороть свою застенчивость, желала найти спасение в последовавшем за вопросом поцелуе. И ее мечты сбылись. Обхватив Олега руками за шею, она в слепом отчаянном порыве подставила раскрывшийся рот, скользнула своими губами, целуя столь же страстно, как и он. Олег нежно вобрал ее язычок, потом дал ей насладиться своим, и Нина инстинктивно попала в такт движениям, что заставило Олега охнуть и стиснуть ее еще сильнее. И тут она окончательно позабыла о дурацкой скромности. Их языки сплетались словно змеи, простыня куда-то исчезла, и пламя обдало разгоряченную кожу. Высвобожденные волосы сверкающим водопадом обрушились ей на плечи, и Нина сама не зная как, очутилась на подушке под твердым, напряженным обнаженным мужским телом.

И тут все остановилось, Нина на мгновение опомнилась и всплыла на поверхность из призрачных сладких глубин, где чувствовала лишь мужской рот и нежные ласки рук, исследовавших ее плоть. Девушка распахнула глаза и увидела, что Олег, приподнявшись на локте, вновь изучает ее в бледноватом свечении бежевой тюли.

— Почему ты остановился? — прошептала Нина, но тонкий взволнованный голосок словно принадлежал совершенно другой женщине.

— Я просто любуюсь.

Взгляд Олега, скользнув по ее тонкой шее, переместился ниже к плечу, и замер на ничем незащищенной округлости груди. Покраснев от смущения, Нина остановила его, коснувшись пальцами рельефного живота. Его мышцы непроизвольно сократились, готовые преодолеть сопротивление, а рука медленно обвила хрупкое запястье, отводя его все ниже.

Как только Нина была вынуждена всем телом откинуться обратно на подушку, Олег нагнул голову. Губы почти грубо накрыли грудь, язык повстречался с затвердевшим соском и завладел им в опьяняюще — эротическом па, пославшем по всему телу палящее пламя. Склонившись над Ниной, Олег продолжал целовать ее, пока она не застонала в горячей истоме, потом его губы отыскали второй сосок и посасывали и терзали его до тех пор, пока груди не начали медленно набухать и наливаться сладостной болью.

Пальцы Олега ласкали, гладили и изучали все смелее и откровеннее, заставляя Нину выгибаться под нежностью его рук. Губы снова вернулись к ее рту, настойчиво раскрывая его, мужское колено вклинилось между ее ногами, раздвигая бедра, и все это время тела их двигались в страстном древнем танце, то разъединяясь, то вновь припадая друг к другу. Вдруг Олег несмело отпрянул и, сжав ее лицо ладонями, хрипло прошептал: