Чтение онлайн

— Егерь, который давал разрешение на отстрел, шепнул, что он оставил потомство, Нина, — мрачновато-ласково сказал он, — точное свое подобие. Один из них вырос и займет его место в стаде. Не убей я, они подрались бы из-за самок и возможно не выжили оба.

Девушка хорошенько поразмыслила над сказанным. Затем она судорожно вздохнула и просто вымолвила во тьме:

— Спасибо.

Порыв ветра распушил бахрому из пушистых снежинок и Нине захотелось вернуть беседу в более легковесное русло, тем более они находились посреди такой красоты. Проворно склонившись над сугробом, она захватила немного снега в руки, сжала, и получила на выходе хорошенький круглый снежный ком.

— Какого хрена… — начал было Олег, но Нина не дала ему возможности закончить. Метко поразив цель, она схватилась за перила, чтобы не поскользнуться и бросилась наутек от еще курившего по инерции мужчины. От нехитрой забавы губы сами растянулись в улыбке и сквозь смех Нина в ужасе увидела, что кроссовок Олега мелькнул в нескольких сантиметрах от ее ноги.

— Спасите! — весело закричала она, пружиня на носках. Ноги скользили по льду и каше из снега, мешая ей бежать. — Спасите! Он меня преследует!

Ей уже удалось запульнуть в него еще одним снежком и устремиться к ближайшему забору, когда Олег Петровский смял сигарету о перила и бросился ей наперерез. Нина попыталась обойти его и побежала к фонарю, надеясь добраться до него раньше Олега и успеть сделать классное памятное фото.

— Пожалуйста, кто-нибудь, — продолжала она хохотать на бегу изображая жертву. Краем глаза она конечно увидела как по левую руку от нее упал шарф одного из пьяниц и он очнулся, сонно и непонимающе глядя на происходящее. Прямо за спиной раздавались тяжелые шаги Олега.

— Спасите! — сжав телефон и оглянувшись через плечо, она увидела, как ее преследователь ненадолго остановился, чтобы набрать пригоршню снега.

— Остановите его! Он… — от смеха Нина не смогла закончить, тем более в ту же секунду увесистый снежок метко ударил ее по ягодице, а веселый смех Олега заглушил ее дальнейшие слова:

— Тебе не удрать, Нинель, — весело и звонко выкрикнул он, настигая ее и случайно повалившись с ней вместе на землю. — Все равно выиграю я, а ты только всех разбудишь!

Неуклюже барахтаясь, Нина пыталась набрать в грудь воздух и сделать фото, но тяжелое тело придавило ее, мешая двигаться, а всего в нескольких сантиметрах от своего лица она увидела ироничное лицо Олега. Его губы искривились в сдержанной улыбке, призванной успокоить пьяницу с лавочки. Тяжело дыша, Нина отвернула голову немного в сторону, пытаясь высвободить руку, но на этот раз ее телефон залепил мокрый снег, который осыпался с плеча Олега ей в лицо. Смеющаяся и ослепленная, она почувствовала, как сильные руки мертвой хваткой сжали ее запястья, и услышала дружественный шепот:

— Предпочитаю запечатлеть нашу прогулку в своем сердце. Оставь в покое телефон или я у тебя его отберу, ты этого добиваешься?

Отряхиваясь, Нина отрицательно замотала головой, не в силах издать ни звука, и выронила телефон. Ей больше не на что было переключить внимание, но она и не могла больше видеть своего захватчика. Чего она добилась этой игрой? Того, что лежала в сыром грязном снегу, напрочь придавленная невыносимой тяжестью, а ее телефон тонул где-то рядом после неудачного падения из кармана.

— Оживай, Нина! — звучал настойчивый шепот. — Оживай, и поцелуй меня, наконец! И постарайся чтобы это было убедительно, иначе эти ребята с лавочки не так нас поймут!

Прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, его губы впились в ее. Нина широко распахнула глаза и увидела приближающегося пьяницу, который настороженно всматривался в пространство за забором.

— Проклятье, Нинель! Хотя бы обними меня!

Его рот по-прежнему накрывал ее губы, колено вольно устроилось между ее ног, но запястья теперь были свободы. Она могла бороться, и тогда бы этот пьяница с беззаботным лицом и голой шеей заподозрил что-то неладное и пришел бы ей на помощь.

Когда-нибудь, при других обстоятельствах, но не сейчас…

Совершенно незнакомая с той страстной нежностью, с которой Олег нарочно и умело обходился с ней, Нина была полностью отравлена его ядом, позабыв, что знает его четвертый день. Как в замедленной кинопленке, она подняла онемевшие от холода руки и уронила ему на спину. Из-за сковавших душу неуверенности и стеснения на что-нибудь большее она была просто неспособна.

Олег тщетно пытался разжать ее ледяные неподатливые губы и чувствовал, как все сильнее напрягается изящное тело, придавленное его весом. Постепенно к нему пришла уверенность, что она набирается сил перед очередной попыткой сбежать, но этот раз с помощью двоих забулдыг со скамейки. Тогда наступит конец короткому счастью и одновременно конец мечте добровольно влюбить в себя Нину. Боковым зрением Олег отслеживал, что мужчина замедлил шаг, но не остановился. По мере приближения к ним выражение его лица становилось все более добродушным и скептическим. Ураган ощущений и чувств захлестнул Олега в те короткие мгновения, которые они лежали на снегу и так скованно и невинно целовались.

В последней, отчаянной попытке предотвратить неизбежное Олег оторвался от твердых губ и прошептал одно-единственное слово, которое он не употреблял в общении с женщинами уже очень много лет:

— Пожалуйста! — покрепче обняв оцепеневшее тело девушки, он почти простонал:

— Пожалуйста, Нина, я знаю что разрушил твою прежнюю жизнь, но я умоляю не отталкивай меня…

Нине показалось, что мир сходит с ума. Сам Петровский умолял ее о взаимности! И в его голосе звучала такая чистая надежда, что от нее сжималась сердце. Перед тем как вновь приникнуть к ее губам, он прошептал:

— Мы могли бы быть счастливы, поверь мне!

Мольба и желание, которые она услышала в его голосе и почувствовала в поцелуе, сделали то, чего не смогло сделать никакое самовнушение, — Нина немного расслабилась. В душе ей казалась, что только что этот человек распростерся перед ней ниц.

Бессвязные оправдания излишней скованности проносились в мозгу, но Нина уже взяла себя в руки. Она не имела права рисковать судьбой стоматологии. Но кроме нежелания подвергать опасности дело всей жизни дяди, ею двигало и еще что-то — вполне осознанное и совершенно необъяснимое. И как только Олег сумел стать самым дорогим для нее человеком за такое короткое время? Признавшись себе в том, что тоже без памяти в него влюбилась, она увереннее обвила руками Олега за плечи и сдалась его поцелую. Он в ту же секунду почувствовал, что принят, и по его телу пробежала дрожь облегчения, а поцелуй стал более ласковым и мягким.

Нина больше не слышала приближающихся шагов, она ощущала только то, что он языком разжал ей челюсти, проник внутрь и стал с жаром исследовать каждую впадинку ее рта, уступив более настойчивым и опытным прикосновениям. Губы Олега становились все требовательнее, язык — настырным, жалящим, руки неустанно двигались, ласкали шею, потом переместились чуть выше, смахнули шапку, зарылись в мягкие волосы. Робко вернув поцелуй, Нина услышала судорожный вздох, и внезапно все стало поистине диким. Теперь он целовал ее по-настоящему, крепко прижимая ее к своей груди, тяжело и порывисто дыша.