Чтение онлайн

Через несколько минут на избавленной от растительности площадке возникло здание колонии.

Она представляла себе куда более впечатляющее строение. Это же — серия вытянутых и скучных зданий — могло сойти за крупный склад или какой-нибудь молочный завод или хладокомбинат, если бы не колючая проволока вокруг забора — своими завитушками она почему-то вызвала ассоциацию со сладкой ватой, которую в теплый сезон готовят в парке отдыха, где Олег следил за ней. Она специально чихнула, чтобы услышать хоть какой-то живой звук.

После выматывающей тряски по ухабам и кочкам расчищенная парковка показалась удивительно гладкой. Нина припарковалась и замерла, уставившись на КПП. Машина погудела, остывая после поездки, из здания доносились немногословные мужские голоса: у заключенных было время работы. Без усилия, как пирожное, Нина впихнула в себя приготовленный препарат, пожевала мятную жвачку и выплюнула в фольгу от таблеток. Перед глазами слегка поплыло. Под бешенный лай какой-то собаки по ту сторону забора, она залезла под кофту и стянула бюстгальтер, а затем расстегнула и сняла ремень, чувствуя, как грудь тяжело ухнула вниз и повисла двумя бидонами. Это, заикаясь и тщательно подбирая слова, посоветовал сделать Иннокентий Петрович: «Там не вокзал. Главное, не привлекая лишнего внимания с первого раза пройти через металлоискатель, поэтому все металлическое заранее снимай… мм, в том числе, как это по правильному называется… короче, лифчик — там могут быть металлические элементы. Из-за него придерутся… могут придраться, что создаст сложности».

Что ж, спасибо — она сунула эту деталь гардероба в подстаканник.

Охрана внутри здания держалась сдержанно и интеллигентно, словно они досконально изучили пособие по этикету и хорошим манерам: да, Петровская… пожалуйста, по коридору, Петровская. Понятно дело, этих людей так здесь выдрессировали. Видимо поэтому, она то и дело наталкивалась на глаза биороботов. Тщательный личный досмотр, вопросы, да, Петровская, и ожидание, ожидание, ожидание. Пропускали и провожали через коридоры, снова пропускали и проваживали, затем следующие, — меняясь в длине, прямо как в большой гостинице, только с решетками. От пола несло чистящим средством, откуда-то проникал горький тошнотворный запах лука, — наверное, где-то рядом располагалась столовая. На секунду у нее возникло ностальгическое воспоминание: они, вдвоем, в изумительно красивом ресторане «Медуза» смотрят на город с высоты птичьего полета, на столике цветы и мидии в соусе, и вино специальной температуры, статная официантка слегка склоняется: «Это честь для нас!».

Она мало что понимала в поведении заключенных, но ей всегда казалось, что они постоянно ищут лазейки в приговоре, названивают адвокату, что это их страсть, даже если у них нет шансов. Зона в ее представлении — это люди в бушлатах с нашивкой в виде номера. Олег собственной отрешенностью и бездеятельностью доказал, что виновен. Причем тут ее догадки!

Перед дверью, похожей на створку сейфа в комнату свиданий, она замешкалась. «Вам надо поговорить и поставить точку, — крутилась в голове фраза Веры Андреевны, — вам надо поговорить и поставить точку». Нет, ни к чему сейчас вспоминать несчастную матерь. Вежливый, но строгий охранник жестом дал понять: «Только после вас!». Нина схватилась за дверь и заставила себя преступить порог. Внутри в ряд выстроились четыре одинаковые перегородки, одну сразу заняла грузная женщина азиатка, поджидавшая сына — заключенного. Седые неокрашенные волосы женщины имели депрессивный вид. Она что-то монотонно причитала, когда вывели заключенных и молодой парнишка время от времени кивал, опустив глаза.

Она села на стульчик сразу за азиаткой и не успела перевести дыхание, как в дверь стремительно вошли остальные заключенные — их было двое. Один из них сразу сел и приложил ладонь к стеклу, пригласив свою знакомую сделать тоже самое. Нина не смогла заставить себя посмотреть на пустое место напротив — только робко улыбнулась и взяла трубку.

В голове возникло очередное воспоминание и негнущимися губами она сказала «Алло!».

С трубкой в руке она откашлялась, потом, глядя вниз, сжала ее и вернула обратно. Вздернула подбородок и где-то с минуту не могла оторвать взгляд от обшарпанной спинки свободного стула. Когда она обернулась на охранника, ее глаза уже были полны от слез, две слезинки одновременно выкатились и побежали по щекам. Она смахнула их тыльной стороной ладони, вежливо улыбнулась дрожащими губами.

— Где вы Олега Константиновича потеряли? — выдохнула она и закашлялась, снова вытирая слезы.

— Сейчас свяжусь и уточню, — сказал он, тоже покашляв.

«Рация действительно передовое устройство», — думала она, — «но есть у нее существенный минус, то, о чем говорят слышно на всю округу».

Ей было так больно это слышать: что ему нормально по-человечески сообщили, чтобы собирался, жена приехала на свидание. Что он как херанет кулаком об стену, вокруг все чуть не обосрались. Вместо комнаты для свидания его отвели в больничку на перевязку, потому что там кулак-то в мясо. Никому не надо чтобы он все вокруг кровью залил. Что ведет он себя нормально, адекватно, только врача попросил радио прибавить, сказал, что у него сегодня день рождения.

— Слышала. Все слышала, — сказала Нина, продолжая улыбаться и рассматривать свою руку.

— Ну и хорошо. Встаем, — согласился охранник и спрятал рацию в карман.

— Чтобы от передачи сразу не отказывался, — кивнула она и встала, — пусть сначала посмотрит. Выдохнула она глупую просьбу, глядя перед собой стеклянными глазами, и вдруг начала плакать. Хотелось сказать только одно: «Полечитекачествено». Но вместо этого она уставилась на пузырьки герпеса в уголке губ охранника.

Кто-то из людей приставил палец к нижней части разделяющего стекла и сказал в трубку:

— Все нормально.

Нина хохотнула, не разжимая губ, точно так же как делала в последнее время на людях, от этого смеха становилось не по себе.

Сегодня капель — слабенькая, редковатая апрельская капель. Уже кое-где виден асфальт, проклюнулась молодая трава, рвется к свету сквозь весеннюю жижу, бесконечно путешествующую по канавам. Ну вот снова — флора начинает делить между собой пространство. Ей не надоедает: у флоры нет памяти — такие дела.

Лед на Набережном проспекте почти сошел — дикая вода находила на земле каналы и рукава и начинала наполняться и иссякать, твердеть и оттаивать в зависимости от времени суток. Натолкнувшись на преграды, она отступала, набирала силу и искала бреши, пока не находила их.

Примерившись к чужой духовке, Света сунула в нее противень с яблочным пирогом и удивленно посмотрела на гудящий домофон.

— Вы, кажется, Света?

Сознательно проигнорировав вопрос неизвестного визитера, Света спросила:

— Кто говорит?

— Евгений Михайлович, доктор, — нетерпеливо ответили на том конце. — Нинель Алексеевна дома?

— Евгений Михайлович, — сердито сказала Света, — взгляните на часы. Сейчас суббота, половина восьмого утра! Мы с Ниной вчера допоздна сидели в… ахаха. Мы с Нинель Алексеевной еще спим и абсолютно не готовы к приему гостей. Почему бы вам не зайти в более подходящее для визитов время, часов так скажем, в двенадцать? Судя по всему в «Жемчужине» не уделяют особого внимания воспитанию делового этикета у сотрудников. — Она озадаченно уставилась на домофон, потому что готова была поклясться, что услышала чей-то смешок.

— Несмотря на ранний час, я тем не менее вынужден настаивать на встрече с Ниноч… с Нинель Алексеевной.

— А если я откажусь открыть дверь? — заупрямилась Света.

— В таком случае, — весело ответил Евгений, — боюсь, что мне придется обратиться к опыту предков и вооружиться ивовым прутиком вместо наконечника для снятия зубных отложений, который взял и сломался в субботу.

— Если вы это сделаете, — отпарировала Света, неохотно нажимая кнопку домофона, — то вам лучше отложить дела и ждать Нинель Алексеевну, потому что для расправы над вами она наверняка наденет свой лучший спортивный костюм, а это зрелище дорого стоит.

С этими словами она выключила домофон и направилась в комнату. Нина, свернувшись калачиком на кровати, с выражением бесконечной участливости и неравнодушия смотрела на экран телевизора. Подойдя поближе, Света увидела на экране эмблему до боли знакомого канала, и у нее защемило сердце.

— С лесами Амазонии все в порядке?

— Эти идиоты понятия не имеют, что рубят сук на котором сидят, — с нескрываемым возмущением сообщила Нина и, криво улыбнувшись, добавила:

— Правда, они также не имеют понятия о том, что автомобили с электродвигателями скоро выместят бензиновые и в первую очередь на их континенте.