Чтение онлайн

Нина сняла плащ и метнулась в конец очереди еще до того, как другие посетители успели войти и предъявить билеты. Евгений догнал ее и схватил за руку.

— Давайте мне ваш плащ, — настаивал он.

— Да я сама сдать могу! — не помня себя, крикнула Нина, пытаясь вырваться. — Да пустите же!

Пораженный явным стремлением начальницы держаться на расстоянии и не устраивать публичную сцену, Евгений отпустил ее и встал рядом. Встроившись, наконец, в людскую массу, Нина поняла, что худшие ее опасения оправдались. Лужин неподвижно стоял к ней вплотную. Места не много, никак не отодвинешься. Нина, встав на цыпочки, лихорадочно пыталась углядеть лазейку в очереди. Немного погодя она сдавленно выдохнула.

— Валяйте, вы сами вызвались помочь, — быстро проговорила она и, подняв голову, еще раз оглядела мужчин и женщин, собравшихся около нее самой и Евгения. — Сдайте нашу одежду, — велела она спутнику.

Тот непонимающе уставился на ее трясущиеся руки.

— Что смотрите? Я в туалет.

— Туалет? — повторил он, когда Нина принялась осторожно предлагать обратно свой плащ.

— Мэ и жо, — нетерпеливо пояснила Нина сначала тихо, потом громче.

Очевидно, людей возмутило частое беспорядочное движение, но они упорно не желали расступиться.

— Осторожнее, девушка, не толкайтесь. Мы сами тут кое-как стоим. Выбирайтесь, и желаем вам хорошо провести вечер! — пробормотала все та же женщина в бусах и сказала что-то по-английски своим спутницам.

Они дружно продвинулись вперед. Когда их тень упала на Нину, она вскинула голову, неожиданно сообразив, в какой именно изнеженной компании интеллигентов она оказалась и что они думают о высокой женщине-воительнице, размахивающей верхней одеждой посреди театра и, по их мнению, являвшейся угрозой для всеобщего спокойствия.

Конечно, им всем было абсолютно наплевать на несчастья закомплексованого человека! И поэтому она умоляюще взглянула на мужчину, который купил ей билет:

— Может быть, просто уберем плащ и вашу куртку в мою сумку? — осведомилась она.

— Смотаем в рулон, чтобы одежда могла пролезть, а потом застегнем?

— Да, — решительно закивала головой Нина. — Это пустая трата времени. Лучше съедим по бутерброду в буфете. А в туалет мне не надо, что-то перехотелось.

Сжав кулаки, Лужин Евгений на миг закрыл глаза. После шести кариесов, двух пульпитов и одного воспаления десен у него не осталось ни чувства юмора, ни терпения. А теперь еще это. Теперь он даже не может уловить что гложет нервную ни с того не сего разрумянившуюся начальницу. Он вдруг понял, до чего устал, до чего хочет просто присесть и послушать выступление, и повернул уставшее лицо с недоуменными глазами к своей любимой.

— Вино, кофе, бутерброды с ветчиной. Ветчина — какая прелесть, только подумайте…

Евгений смотрел в ее смущенное прекрасное лицо и понимал, что она ждет от него согласия испортить куртки к чертовой матери и сбежать. И он почему-то согласился, хотя именно эти голубые глаза, а не локти и суета вокруг послужили тому причиной. В тайне пораженный тем воздействием, которые оказывают на него эти залитые смущением глаза, Евгений победно выдал:

— Посмотрим, что там есть в буфете.

Буфетчица вежливо улыбнулась при виде Евгения:

— Добрый вечер! Кофе, чай?

Евгений предположил, что буфетчица видела всю очередь, и поэтому, игнорируя приветствия и воздерживаясь от эмоций, сразу перешел к делу:

— Кофе черный. У вас есть бутылка вина?

— На витрине только белое полусладкое. — И в доказательство, что выбор невелик, буфетчица многозначительно показала на радугу безалкогольных соков.

Предвидя, какой будет сумма счета, Евгений прошел мимо нее к стойке кассы, где уже ожидали своей очереди две пары, и какой-то мужчина спрашивал дорогу к бельэтажу. Но тут из-за боковой витрины вышла все та же буфетчица и ринулась вперед, словно чтобы отблагодарить его.

— Евгений Михайлович! — восторженно воскликнула она.

Евгений приветливо кивнул.

— Вижу вы меня уже не вспомните, — продолжала буфетчица, протягивая вино. — Вы протезировали мне нижнюю челюсть в прошлом году. Я всего лишь хочу выразить свою признательность и благодарность. Питаюсь теперь нормально, а не выборочно. И даже могу улыбаться.

Евгений взял бутылку, пожал протянутую руку и сунул в ладонь банковскую карту.

— Я рад, что вы здоровы и что работаете здесь, потому что в вестибюле на входе случилась человеческая пробка, требующая пристального внимания вашего начальства.

— О, нет! Неужели кто-то пострадал?

— Именно.

— Одна из гардеробщиц?

— Нет, ваш любимый доктор, — бросил на ходу Евгений, направляясь к столику, Нине пришлось почти бежать, чтобы не отстать от него. — Мне немедленно нужен штопор и бокал.

— Вы… вы так недовольны этим местом и персоналом, потому что я ощутила себя плохо в давке?

Вместо ответа Евгений поднял руку и отобрал штопор у взъерошенной буфетчицы.

— Я хочу, чтобы мы забыли об смятом плаще. Заметьте, я испытываю живой интерес именно к этому плащу, поскольку на себя мне наплевать.

Нина взяла бокал, сделала глоток и поколебалась.

— Коллектив откажется принимать нашу связь.

— Будем аппелировать к их человечности, — сухо проронил Евгений, пряча в карман банковскую карточку и принимаясь рассматривать театральную программку, чтобы возместить причиненное беспокойство работнице буфета и спутнице.

Буфетчица, понаблюдав за этой чувственной молчаливой сценой, быстро собрала мусор и штопор, после чего ушла за стойку буфета с желанием отгородить столик занавеской.

Лишившись свидетелей, Лужин сразу глянул на Нинель Петровскую. Третий звонок, означающий начало спектакля, уже отзвенел, парочки и шумные компании исчезли и только она, закинув ногу на ногу, сидела одна на пуфе под кофеавтоматом. В свете светильника ее шелковые волосы казались красной кровавой мантией, волнами лежавшей на плечах. Тонкая рука осторожно крутила бокал. Евгению она показалась каким-то неземным видением.

Почувствовав на себе взгляд, она подняла голову и пристально всмотрелась в него, словно пытаясь угадать на что он ради нее способен.

— Ты все равно скоро переедешь, — напомнил он, отпивая из бокала синхронно с ней. — Куда кстати?

— В Африку, похоже, к зулусам, — ответила она, продолжая крутить хрустальную ножку. — По-моему, вы становитесь популярным. И пациенты радуются как дети при встрече. Несколько лет назад мой дядя стал привыкать к подобному обращению и зазведился, конец истории вы помните, по крайней мере, мне так кажется. — Она замолчала, и Евгений больше ничего не сказал, потому что стал к чему-то прислушиваться.