Чтение онлайн

— Спектакль начнется в шесть, — добавил Евгений, краснея и надевая пиджак, — буду ждать вас без четверти в буфете, надеюсь вечер вам понравится. А потом, Нинель Алексеевна, — поворачиваясь к Нине сказал он, — я мог бы отвезти вас домой или мы могли пошататься вечером по набережной, пропустить там по бокальчику.

— Зачем вы на нее наседаете? — упрекнула его с лестницы Света. — Она и так напугана.

— Я вовсе не напугана, — неожиданно для всех, и в том числе для самой себя, сказала Нина. — Мне ценны ваши чувства, здорово, что вы нашли в себе силы открыть их и предложили помощь. Но мы идем в театр как друзья и коллеги по работе. Ничего большего я пока обещать не могу. И еще, я никому не позволю запугать меня.

Евгений одобрительно улыбнулся, но от комментариев воздержался, сказав только:

— Пойду прогрею машину, пока несут ключи. — Светлана, — крикнул он с ленивой усмешкой, — благодарю вас за прекрасно проведенное утро и замечательный пирог. Когда-нибудь мы все вместе сходим в театр. И в музей и в кино.

Когда машина Лужина скрылась из вида, Света повернулась к Нине и без обиняков заявила:

— На тот случай, если ты не заметила — этот стоматолог — весьма интересный молодой мужчина. И он без ума от тебя. Это бросается в глаза. Ко всем своим прочим достоинствам, он также подтянутый, высокий, симпатичный и очень, очень милый…

— Перестань, — перебила ее Нина, — я не желаю об этом слушать.

— Почему?

— Потому что он блондин, а мне всегда нравились темноволосые, — просто ответила Нина, снимая фартук и направляясь в холл.

— Но у него есть некоторые весьма существенные преимущества, — продолжала гнуть свою линию Света, поднимаясь следом за ней по лестнице, — Евгений Лужин не псих, никого не убивал и вместо того, чтобы отнимать у тебя жизнь, делает все от себя зависящее чтобы защитить тебя и помочь.

— Я знаю, — вздохнула Нина. — Ты совершенно права во всем, кроме одного — Лужин не милый. Он взрослый, чувственен, сексуален. Просто фонтан желания. И прежде чем окончательно выкинуть того психа из головы и из сердца, я собираюсь кое-что предпринять при помощи кафе и театра. Может быть, удастся хоть что-нибудь почувствовать к нему в романтической обстановке. Я ничего не чувствую. Света, я ничего не чувствую.

— Потому что, дура!

Нина почти не слушала то, что ей говорила подруга. Она была полностью поглощена обдумыванием своего свидания. В конце концов девушка решила, что будет вести себя ровно и естественно, а может быть когда-нибудь расскажет Евгению, что с ней произошло, почему она не любит быть на виду — это поможет расположить мужчину в ее пользу, а потом, если к ней прейдет подарок в виде влюбленности, резко изменит поведение.

Она будет доверчивой, улыбающейся, раскрепощенной.

Нина еще не знала, как ей это удастся, — ведь в отличие от Евгения она не была даже очарованна им, но чувствовала, что если внутренне отпустит себя, то сможет классно провести вечер.

Стоя перед зеркалом в ванной, Нина, завернутая в розовый махровый халат, любезно отданный подругой Светой, старательно уложила влажные волосы мягкими волнами, после чего выключила фен и подошла к шкафу, чтобы обозреть свой гардероб. Для большинства городских ресторанов не требовалось вечерней одежды, но театр был весьма старым и знаменитым, тем более Нина понятия не имела на какой спектакль приглашена и будут ли на ее спутнике брюки с рубашкой или свитер с джинсами.

Поскольку на работе Лужин носил белый халат, туфли и брюки, вполне вероятно, что к вечеру оденется также сдержанно, а может и еще строже. Поэтому сцепив зубы Нина выбрала атласное платье с узором, воспроизводившим лебедя с распахнутыми крыльями, такого же цвета туфли, удлинявшие ноги за счет каблука и темные чулки, но вместо того чтобы одеться, помедлила, продолжая вертеть в руках вешалку.

Решив, что нет смысла в коротком платье, она убрала его и туфли обратно в шкаф и пошла к стулу в спальне. Взяла из стопки вещей, висевших на спинке, бежевую шелковую блузку и черную юбку-колокольчик, которую иногда позволяла себе надевать на встречи. Затем она натянула чулки и застегнула красивые и удобные туфли на плоской подошве, нанесла на шею и вырез блузки несколько капель любимых духов, набросила на плечи плащик и прошествовала прочь из комнаты, в шутку двигая бедрами так, что у Евгения Михайловича отвисла бы челюсть, если бы он это увидел. Но он конечно этого не увидит. Никто больше. Нельзя рисковать.

— Пора, — немного взволнованно вздохнула она, выложив напоследок напоследок ключи от машины, прежде чем выйти. — Вот что я думаю, вымолвила она на ходу, стараясь выглядеть как можно более ободряюще, — если я вернусь невредимой и довольной, утром схожу в магазин и сделаю вкусную творожную запеканку специально для себя, договорились? Ну, как это звучит? Как бред.

Через десять минут, успев за это время заскочить в нужный трамвай, Нина скрючилась над сумкой, чтобы перевести телефон в беззвучный режим, достать наушники, и уставилась в окно с отсутствующим видом. Настало время обнаружить не совершила ли она самую распространенную и, возможно глупую ошибку в жизни, согласившись встретиться с подчиненным вне работы.

Обогнув светофор, Нина остановилась рядом с афишей, и страх быстро сменился веселой улыбкой. Двое грузных орущих артистов, отображались на афише, размахивая руками, ну разумеется, как тут было не смеяться!

— Я раз ходил послушать оперу. Предупреждаю: им не нравятся когда подпевают.

Нина, оглянувшись, рассеяно улыбнулась:

— Лучше уж петь в опере, чем ее слушать.

— На гастроли приехал московский театр, пришлось стоять в очереди, чтобы купить билет, — признался Евгений и шутливо добавил: — Если уж вам так интересно, мне хотелось произвести на вас впечатление, а оперные певцы всегда поют так, словно проглотили скрипку.

— Чем громче — тем лучше.

— И чем непонятнее, — кисло заключил Евгений.

Он ухмыльнулся, и вдруг все сомнения Нины относительно внеслужебных отношений показались совершенно бессмысленными. Ну, какой он сплетник?

Выждав еще немного, дабы убедится, что не попадет в самую давку, она повернулась и вместе с Евгением пошла к театру.

— Вы сегодня решили затмить меня, — улыбнулась она, обозревая светло-голубую накрахмаленную сорочку, проглядывающую сквозь ворот его куртки и классические брюки, сидевшие без единой складки на сильных длинных ногах.

— Нет, это вы выглядите как роза и не смейте начинать еще одно соревнование в льстивых комплиментах, — возразил Евгений, открывая для нее дверь театра. — Кроме того, споров хватает и на работе. На прошлой неделе вы поспорили с молоденькой медсестрой, и та ударилась в слезы.

— Я такая грубая, — грустно пробормотала Нина, не преставая думать о том, что Лужин — отличный спутник, в каждом его жесте так и сквозило обладание. Уже зайдя в театр, она вдруг вспомнила: — На каком языке поют оперу? Большинство певцов говорят по-итальянски, но это совсем чужой язык.

— Английский, и я вероятнее всего не пойму и половины… — начал он, но звук первого звонка заставил их обоих оглянуться почти одновременно, чтобы увидеть предлинную очередь у гардероба, в которую имели наглость забираться только пенсионеры.

Женщина в красивых бусах благополучно остановилась у входа, как и прибывшие за ней, но очередь в гардероб никак не набирала скорость, и Нина в растерянности глянула за колонну. Евгений отреагировал на движение ее тела и посмотрел туда же. Оба поняли, что опоздают.