Чтение онлайн

– Ой, Вера! Толя! Всего не расскажешь. Жизнь так меня подсекла, что думала, уже не жить, – сказала Настя.– Обижена я на власть…

– Как удалось вырваться? – спросила Вера.

– Бежала…

– Так ты в бегах? – строго спросил А

натолий.

– Да, в бегах.

– Знаешь, что, подруга! Давай-ка потихоньку отсюда уматывай, иначе за укрывательство нам такое припаяют… Всех нас подведешь под монастырь. Если узнают, полетит к чертям моя диссертация, карьера. Куда тогда мне без рук, а? Давай, Настя, собирайся! Ты нас не видела, мы тебя не

знаем. Вера, дай ей харчей на дорогу.

Мы тоже не меньше твоего натерпелись! С нас хватит!

– Да сиди ты! – возмутилась Вера.
–

Куда ты хочешь, этот, её выставить? На вокзал? Мы же не знали, что, этот, она судимая, что бежала…Откуда мы могли, этот, знать? Встретились на вокзале, пригласили, решили помочь.

О

судимости и побеге мы, значит, ни сном ни духом не знали. Чего ты сразу «собирайся», одевайся!..

– Чего, чего!… А того, что из партии выгонят, а там прощай институт, диссертация. Сколько сил положено! И вот тебе – приехали… Секретарь парторганизации, соискатель ученой степени скрывает в своей квартире жену «врага народа»!

– Да никто об этом не узнает, послушай, Толя,– запальчиво обратилась Вера.– Да мало ли кто к нам приезжает! Мы её по-тихому переправим в Марьевку, а там, этот, пусть сама выкручивается. Может, после смерти

вождя амнистия

выйдет, – предположительно сказала Вера.– Обычно после смерти дают, этот, послабление.

– К

то заступит, а то такое «послабление» будет – хлеще

прежнего затянут подпруги, – попробовал прижать страхом Анатолий.

– Да не приведи, Господь!– вскинула руки Настя. – Да неужели допустят?.. Неужели Берия будет?.. Этот обер-плут?..

– Он самый ближайший, – своим научным знанием подтвердил Анатолий. – К

то у нас будет спрашивать?

– Я, пожалуй, пойду, – сказала Настя. – Спасибо вам, Толя, Вера, за участие в моей судьбе. Не хочу вам доставлять неприятностей,

пойду.

– Подожди ты! – вскинулась сразу

Вера. – Покушай сначала, этот, как следует. отдохни немного, а там придумаем что-нибудь. Правда, Т

оля?

Встав из-за стола, Анатолий молча отправился к себе в кабинет.

– Промолчал – значит, согласен, – сказала возбужденно- обнадеживающе Вера и подмигнула Насте: всё, мол, устроится, не переживай. – Рассказывай дальше, почему тебе

дали пять лет, а сидела до сих пор?..

Настя не хотела ворошить прошлое, медлила, тянула время, потом все же начала свою печальную исповедь:

– Давали пять, а сидела и находилась в бегах почти четырнадцать лет! Т

ак вышло по

– изуверски. Судили без всяких доказательств. Могли дать и больше… Жена врага-значит, пособница. «Почему не донесла о враждебной деятельности мужа?» А я замужем была всего три недели! Пыталась доказать. Но судья, падло, отмахивался, угрожал, доводов не принимал, сучий потрох!..

– Где ты, Н

асть, таких слов набралась? Ты же была такой доброй, ласковой, стеснялась грубого слова.

– Вера! Т

ам, где я побывала, всему научишься.

– Давай с тобой немного выпьем за приезд,– сказала Вера. – А то мы и не отметили.

– Наливай, коль есть чего… Отмокнем малость, а то в лагерях больше чифирь… да мат-перемат.

– Ты какими-то словами непонятными сыплешь, этот. Н

ахваталась культуры, в кавычках. Я даже, этот, не могу понять тебя. А раньше ведь понимали друг друга с полуслова.

Вера достала из шкафа домашней наливки.

– Своя,– показала она на вишневого цвета бутылку. – У

нас же дача, этот, машина… Сама вожу, научилась. Дача требует машины.

– Хорошо вам… Ты устроилась в жизни, а мне не повезло… Когда я приехала на бан, меня «красноперые» ваши взяли. Но я откыркалась.

– Ну, Насть, ты так заворачиваешь, что я в толк не могу взять, этот. О

ткуда ты их набралась… слов этих?

– Отвыкла я от нормально

й речи. Там, где я была, одни бандитские выражения. Они сами ко мне нацеплялись,

как репьи к приблудной собаке.

В своем сочувствии к подруге Вера не могла понять, как это нельзя отвыкнуть от тюремных слов.

Неужели какое-то тюремное коверканье стало роднее тех слов, усвоенных с молоком в деревне?

– Когда меня на вашем вокзале загребли,– продолжала Настя, – то думала

– кранты, а потом начала я в молчанку играть. Главное – не дать им врубиться, а мне вызвонить. Жали на

меня они крепко, но мне удалось жало оставить, а яд удалить

!..

– Нет, я тебя, этот, отказываюсь понимать! Переходи на нормальный язык.

– В общем, я с ними гоняла порожняк… Они хотели меня раздеть до кишок, но я

им, васюрикам, вколачивала баки.

– Да переходи ты к нормальному разговору. Прекращай свой блатной жаргон!

– Ладно, извини. Так вот, они хотели с меня допрос снять, а я им показала дулю.