Крест
Шрифт:
Она села, и её наполнила сила, которой у неё никогда раньше не было, и сказала ему именно то, чего хотела. С восхитительным чувством власти она увидела ужас на его лице от того, что она предложила. Ясность её мышления, окутанная этой новой тьмой, была волнующей.
Он согласился на все её планы, хотя она ясно видела, что он был в отвращении от библейского размаха её видения. Но он был так счастлив, что она вернулась, что согласился бы на что угодно.
После того как он ушёл, она свернулась калачиком в тёплой позе полного обновления, улыбаясь тому, как он был счастлив, что она не умерла. Её улыбка становилась всё злее, когда она задавалась вопросом, что бы он почувствовал, если бы знал, кто именно вернулся. Убаюкивающая усталость начала овладевать ею, и прежде чем сон взял её, она вспомнила описание матери церкви, которая была такой важной частью её жизни.
Она сказала:
— Alannah, наша церковь — это всё, что у нас есть. Наш Господь Иисус Христос не будет осмеян. Он поразит тех, кто вредит его стаду.
Её мать была среди лучших членов стада, и девушка пробормотала почти во сне, запах дыма в ноздрях:
— Се, бледный конь, несущий за собой смерть и возмездие.
Слова были как чёрное причастие у неё во рту.
7
В Ирландии, среди старшего поколения, верят, что молитва, произнесённая у подножия креста, всегда бывает услышана.
Мне нужно было утром в больницу для ежедневной проверки Коди, посмотреть, как заживают раны и нет ли пролежней. Требовалось два часа ожидания. Шли новости. Осада российской школы закончилась ужасом, катастрофой. Триста человек, предположительно, погибли, большинство из них дети, сцены их бегства в нижнем белье под обстрелом террористов. Мне пришлось отойти, я услышал вздохи шока от людей в приёмной. Затем репортаж об Ираке: с момента «мира» погибла тысяча американских солдат. Когда медсестра позвала меня, я обрадовался возможности уйти от телевизора.
Врач, бодрый, спросил:
— Как вы себя чувствуете?
Варианты ответа:
Ужасно
Подавленно
С похмелья
Как ублюдок.
Сказал:
— Могло быть и хуже.
Мы подошли к койке Коди, он выглядел… мёртвым, трубки повсюду, только слабое поднятие груди указывало на какую-то жизнь.
Что бы это ни значило.
Он провёл полное обследование, издавая звуки Ммм и цокая языком, что гарантированно вгоняло в дрожь. Наконец он закончил, сделал какие-то записи в карте, затем:
— Он хорошо заживает.
В воздухе повисло но, и я ждал. Я не предлагал ничего. Что бы он ни думал, он сам до этого дойдёт, они всегда доходят, нет смысла подыгрывать.
Он вздохнул.
— Его тело подверглось непомерной степени…
Он подыскивал описание, поэтому, чтобы ускорить процесс, я подсказал:
— Наказания?
Меня били больше раз, чем я могу сосчитать — хёрлинг-клюшкой, железным прутом, кулаками, ботинками, и всегда с намерением, так что можно сказать, я знаю об этом пункте. Перестрелка была моим «Оскаром», моей высшей вершиной, все остальные — лишь подготовка к главному событию. Единственное небольшое отклонение в том, что не меня подстрелили.
Добавьте сюда повреждения от алкоголя — и карточка для некролога почти готова. Я подобрал правильное слово.
— Именно.
Я решил, что мы закончили, и собрался уходить.
Он сказал:
— Алкоголь не способствует процессу заживления.
Я попытался:
— Не думаю, что парень скоро будет выпрыгивать за пинтой, вы так не думаете?
Он нахмурился — хорошее слово, свидетельство моего самообразования, жирная, блядь, польза от него — и рявкнул:
— Сарказм здесь не очень уместен. Не я поместил сюда бедного мальчика, и я делаю всё возможное для него.
Бла-бла-бла.
Мне хотелось закричать: «Делайте, блядь, лучше».
Он спросил:
— Вы разговариваете с ним?
— Что?
— Мы не знаем наверняка, но было доказано, что разговоры с жертвой комы помогают посетителю, если уж на то пошло, и кто знает? Может быть, он вас слышит.
Какое враньё.
Я спросил:
— Что вы предлагаете — результаты футбола, как там Ман Юнайтед, что Гиггс играет на пределе? Думаете, это вытащит Коди из комы?
Боже, я был так зол, ярость, грозившая меня поглотить.
Врач поймал это настроение, сказал:
— Вы лучше знаете.
И удалился.
Я знаю, что это было несправедливо, но, как говорится, он был под рукой и лёгкой мишенью. Часть меня хотела окликнуть его, извиниться, но нет — не сделал этого.
Когда я вышел на улицу, я вздохнул с облегчением и пробормотал свою старую знакомую мантру:
— Это требует выпивки.
Я поднял глаза на темнеющее небо — лето точно кончилось — и пробормотал Богу, которому больше не доверял:
— Неужели нельзя мне хотя бы один день на бухле и без похмелья?
Я уже знал ответ, но иногда задаёшь вопрос просто, чтобы быть самим собой хорошо и основательно взбешённым.
8
Крестный путь.
Я читал — пытался читать — Буковски, South of No North. Мои мысли неслись в сотне направлений, ни одно не было хорошим. Я заставил себя сосредоточиться, но не смог. Мои мысли были полны страха за Ридж и рак груди, и Коди в коме — неужели я сяду и буду читать?
Ага, как бы не так.
Я отложил книгу. Это была не лучшая территория для моих путешествий. Проверил часы — тридцать минут до паба. Каким-то образом я держался более-менее, в смысле алкоголя, хотя желание сорваться подбиралось всё ближе. Играло радио, треки с нового альбома Элвиса Костелло The Delivery Man, где была безумная дуэт с Люсиндой Уильямс и ураган гитар, дующий грубо рядом, затем «Heart Shaped Bruise» с моей давней любимицей Эммилу Харрис. Всё, что нужно знать, — в названии, это вышибло остатки любой тоски, за которую я ещё держался. Я встал, выключил радио. Мой слух определённо барахлил. Я мог выдержать только определённую долю агонии, прежде чем отправиться на поиски верёвки.
Посмотрел в окно: собирался небольшой шторм, пока Америку колотит третий ураган за три недели. Этот, удачно названный Иваном, направлялся в Новый Орлеан, а я направлялся в паб. Бури в моей душе. Натянул своё всепогодное пальто Гарда, вещь № 8234. Мне до сих пор писали письма с просьбой вернуть его.
Мечтайте дальше, ублюдки.
Лёгкий пот на лбу, когда я шёл мимо Эйр-сквер. И для чистого удовольствия я пошёл на Эглинтон-стрит. Это примерно пятнадцать минут от моей квартиры. Я срезал через заднюю часть Эйр-сквер и вышел к ней с западного конца. Львиная башня, известная как Бастион, когда-то была здесь, а затем стала местом расположения казарм Гарда.