Чтение онлайн

Во всех перечисленных проектах крестовый поход рассматривался как сугубо профессиональное мероприятие под руководством опытных и умелых военных предводителей. Это был совершенно новый взгляд на организацию военно-религиозной экспедиции.

Но на деле этим планам не суждено было свершиться — ведь по самым разным поводам сочинители проектов высказывали противоречивые мнения, да и между ними самими, с одной стороны, и папами и королями, которым они адресовали свои тексты, — с другой, не было согласия по многим вопросам. Великий магистр ордена тамплиеров Жак де Молэ, вызванный в 1306 г. с Востока папой Климентом V для обсуждения passagium, высказывался против идеи захвата плацдарма и проведения крестового похода в два этапа, предлагая сразу высадить 15-тысячную армию в Палестине. Когда в 1332 г. доминиканский монах Гийом Адам предложил в своем трактате, описывавшем «маршрут крестового похода» (Directorium ad passagium faciendum), достичь Святой Земли старым испытанным способом — пройдя через Балканы и Малую Азию и по дороге отвоевав Константинополь у греков-схизматиков, — французский король Филипп VI решительно отверг идею сухопутного маршрута крестоносной экспедиции. Разработке единого плана препятствовали личные интересы и представления заинтересованных лиц. Так, обретавшиеся еще при дворе Филиппа IV Красивого знатоки права (легисты), также разрабатывавшие свои проекты, в дискуссиях о грядущем крестовом походе постоянно напоминали об особых заслугах Франции перед христианством и полагали, что только французский монарх может возглавить крестовый поход, а значит, именно ему нужно передать все предназначенные для экспедиции средства. Это мнение выразил в своей небольшой записке о крестоносных планах королевский чиновник Гийом Ногаре. Другой легист — Пьер Дюбуа в еще одном трактате о «новом обретении Святой Земли» (De recuperatione Terrae Sanctae), предлагая свои способы возвращения святых мест, призывал все европейские нации объединиться вокруг Церкви и создать своего рода «христианскую республику» (res publica Christiana), которую должен возглавить непременно французский государь. Таким образом, в сочинениях легистов крестовый поход оказывался частью политических планов Капетингов. Из-за такого разнообразия точек зрения между поборниками крестоносного движения постоянно разгорались споры, а едва сложившиеся союзы вновь распадались, и проекты оставались только на бумаге. Тем не менее существование многочисленных планов «возвращения Святой Земли» свидетельствует о том, что интерес к крестовому походу не только не ослаб, но даже, напротив, существенно возрос. Создатели подобных планов демонстрируют профессиональный подход к подготовке экспедиции на Восток, собирая разнообразные данные о врагах христиан, детально обсуждая проблемы логистики, военную и финансовую стороны похода и др.

Отметим, что вынашиваемые средневековыми писателями проекты новых экспедиций не осуществлялись из-за традиционной проблемы: крестоносному движению постоянно не хватало руководителя. Средневековые миряне поначалу возлагали надежды на английского государя Эдуарда I (1272–1307), искреннего энтузиаста крестового похода, — на Лионском соборе было решено передать «крестовые деньги» именно ему. Однако английского монарха отвлекали домашние дела: в 1295 г. он вступил в борьбу с Филиппом IV за Гасконь — конфликт разрешился в 1303 г, но оказался чреват тяжелыми последствиями. Французский король Филипп Красивый, внук Людовика Святого, интересовался крестовым походом значительно меньше, чем его великий предок, и предпочел сначала выяснить отношения с папой. Его ссора с Бонифацием VIII, начавшаяся с незначительных споров о церковном налогообложении, в 1301–1303 гг. переросла в дискуссию о том, какая власть важнее — светская или духовная. Понтифик заявил о верховенстве «священства» над «царством», издав в 1302 г. знаменитую буллу Unam sanctат, в которой он, опираясь на теорию «двух мечей», обосновывал притязания папства. Но, как мы уже знаем, к тому времени соотношение сил между мирской и церковной властями резко изменилось. В результате конфликта Филипп IV вошел в сговор с ярыми врагами папы — семьей Колонна— и захватил действующего понтифика в его резиденции в Ананьи. Разумеется, в столь беспокойное время не было и речи о том, чтобы организовать новый «переход за море». Только с избранием следующего папы — Климента V (1305–1314) появились новые надежды на крестовый поход, но после конфликтов с французским монархом понтифики в немалой степени утратили свое влияние в политике, а в 1309 г. должны были переехать в Авиньон, который оставался их резиденцией вплоть до 1378 г., пока длилось т. н. авиньонское пленение пап.

С начала XIV в. в организации крестоносных экспедиций происходят важные изменения. Они касаются прежде всего военной сферы. Европейские монархи все чаще прибегают к найму рыцарей по контракту, что позволяет им осуществлять более жесткий контроль над военными силами. Известно, что еще Людовик IX, покидая Святую Землю в 1254 г., оставил там целый гарнизон под командованием шампанского рыцаря Жоффруа де Сержина, который, исполняя обязанности сенешала и регента, в течение 15 лет защищал Иерусалимское королевство и за свою службу получал для себя и своих ратников жалованье от французского монарха. Возможно, французский монарх подал хороший пример, во всяком случае в XIV в. практика службы за денежное вознаграждение получает широкое распространение. Именно тогда короли западноевропейских государств — Эдуард I, Карл IV и Филипп VI — предпочитают воинов-контрактников прежним огромным крестоносным армиям, в которых часто сражались непрофессиональные бойцы. И это не единственное новшество. В XIV в. появились и другие — так, организаторы крестовых походов все чаще привлекают морские силы Запада и создают крупные военные коалиции христианских государств, они также все больше внимания уделяют различным аспектам военной тактики.

Серьезная реформа произошла в это время и в сфере финансового обеспечения крестового похода. Лионский собор 1274 г. не только постановил собирать десятину в пользу крестового похода, но и в общем заложил основу весьма эффективной системы налогообложения, которая обеспечила бесперебойное финансирование крестоносных экспедиций. Действовавший в то время папа Григорий X (1271–1276) предложил четкую организацию взимания поборов с Церкви, разделив весь западный христианский мир, подвластный апостолической власти, на 26 податных округов; он также разработал ясные критерии оценки облагаемых налогом доходов клира. Эффективность созданной системы церковного налогообложения оправдалась уже в происходивших в конце XIII в. войнах против гибеллинов в Сицилии. На Вьеннском соборе 1311 г., где папа призывал английского и французского королей отправиться в крестовый поход, а кипрский король Анри II Лузиньян обнародовал еще один проект об отвоевании Святой Земли, было решено передать в распоряжение Эдуарда II и Филиппа IV крестовую десятину, которую снова предполагалось собирать в течение шести лет. В начале XIV в. на организацию крестового похода собирались огромные деньги, для чего нанимались целые армии сборщиков и чиновников, которые занимались их распределением, но, несмотря на это, экспедиции в Святую Землю организовать не удалось. Причина кроется в том, что создавшаяся на христианском Западе политическая ситуация не позволяла передать их правителю, который мог бы возглавить поход. «Крестовые деньги» собирались во всех христианских странах, но властители, позволявшие взыскивать денежные суммы на своих землях, стремились использовать их в своих целях и препятствовали передаче средств другим государям, желавшим организовать экспедицию в Святую Землю. В результате собранные на passagium деньги оседали в сундуках пап и светских государей, тратились на крестовые походы понтификов против врагов апостольского престола или покрывали военные нужды западных правителей.

Разумеется, влияние перечисленных трудностей на крестоносное движение было понятно лишь папам и королям, пытавшимся организовать passagium в Святую Землю, большинство средневековых мирян воспринимало это лишь как отсутствие порядка и неискренность западных государей, заявлявших о своем желании отправиться в поход. В начале XIV в. один за другим возникали планы новых экспедиций — спасти Святую Землю, защитить от мамлюков Киликийскую Армению, поддержать Латинскую Романию и пр. Но ни одна из этих экспедиций так и не состоялась. Только в 1309 г., в соответствии с буллой папы Климента V, был организован заметный «частный переход за море» (passagium particulare) под руководством госпитальеров, в результате которого орден закрепил свои позиции на острове Родос. Поход вызвал порыв народного благочестия — несколько десятков тысяч простых мирян из Англии, северной Франции и Германии прибыли весной к папе в Авиньон с требованием «общего перехода» (passagium generate), в котором бы участвовал весь христианский мир. Эпизод свидетельствует о том, что религиозный энтузиазм к тому времени совсем не иссяк — даже наоборот. Ведь именно в то время утвердилось мнение, что каждый христианин должен принять крест, и мечтающих участвовать в будущей экспедиции было так много, как никогда.

Но по мере развития событий западные христиане убеждались в том, что одного энтузиазма для организации экспедиции мало. Пытаясь спасти мероприятие от провала, королевские чиновники предлагали даже крайние меры: уже упомянутый Гийом Ногаре настаивал на упразднении могущественного и богатого ордена тамплиеров как одном из средств финансирования похода. Его критика ордена в это время приобретает зловещую окраску, ибо на том же Вьеннском соборе 1311 г. тамплиерам предъявляют обвинения в ереси, предательстве христианского дела и всяческих прегрешениях и упраздняют их орден, а их несметные сокровища, ставшие предметом всеобщей молвы, решено передать госпитальерам; однако в конечном счете эти ценности пополнили главным образом казну французского короля. Падение ордена тамплиеров произвело гнетущее впечатление на большинство средневековых христиан. Но были и те, кто считал, что тем самым выявлены виновники катастрофы 1291 г., и теперь настало время объединить все военно-духовные ордены. Эта тема, как мы уже говорили, часто звучит в проектах «возвращения Святой Земли»: в них подчеркивается важность нового религиозного ордена, который бы взял на себя задачи крестоносного движения — об этом писали и Рамон Льюль, и Пьер Дюбуа, и др. Надо сказать, что в течение XIV в. и позже, в XV в., сама идея получила свое воплощение: появилось немало новых орденов — например, учрежденный кипрским королем Пьером де Лузиньяном Орден Меча или орден Золотого Руна, у истоков которого стоял бургундский герцог Филипп Добрый. Известный крестоносец, а впоследствии канцлер Кипрского королевства Филипп де Мезьер (1327–1405), на склоне лет также грезил о создании нового ордена — Страстей Христовых, который бы заменил собой прежние утратившие значение ордены и объединил бы рыцарей Христа в общей цели возвращения священного города и распространения католической веры.

Упраздняя пришедшие в упадок ордены, французские монархи мечтали о повторении славных подвигов Людовика VII, Филиппа II Августа и Людовика Святого. Светские правители Франции и Англии объявляли о своем решении принять участие в крестовом походе в обстановке рыцарского великолепия и роскоши. Так, в 1313 г. по случаю принесения обета крестоносца Филиппом Красивым в Париже состоялся настоящий рыцарский праздник. Он пришелся на День Святой Троицы и продолжался в течение восьми дней. Король произнес клятву крестоносца вместе со своими братьями и сыновьями, и это событие отмечалось с особым торжеством. Семейные традиции аристократических родов Англии и Франции не могли не вызывать эмоциональную реакцию представителей высшей знати на готовившиеся папами и королями проекты, и во времена Эдуарда I, и Филиппа IV, и позже всегда находились желавшие принять крест.

Правившие после Филиппа Красивого французские короли — Филипп V, Карл IV, Филипп VI — принимают обет крестоносца, но так и не отправляются в поход. Правда, крестовый поход становится частью идеологии и политики французских и английских королей и поводом для введения новых поборов и налогов. Французские монархи собирают денежные средства для очередного passagium, искренне желая восстановить прежние традиции, но после тяжелого кризиса 1314–1317 гг., поразившего хозяйство страны, организация новой экспедиции становится все труднее. В 20-е гг. XIV в. идея нового крестового похода буквально витает в воздухе — французский король Филипп VI (1328–1350) близок к ее осуществлению: в 1336 г. он разрабатывает разные планы, о которых сообщает папской курии, ожидая от папы помощи в сборе средств, но политическое влияние понтификов к этому времени весьма невелико, и финансирование экспедиции буксует. К тому же приближающаяся. Столетняя война препятствует отъезду короля.

В конце концов Филиппу VI так и не удалось осуществить свой замысел, и подготовленные для крестового похода корабли были посланы в Ла-Манш для участия в военных действиях против англичан. Начавшаяся Столетняя война (1337–1453) слишком сильно отвлекла французов от крестового похода. Римские папы, пребывая в «авиньонском пленении», вынуждены были заниматься восстановлением своей власти и также отложили планы отвоевания Святой Земли на долгие годы. Задача recuperatio, возвращения Иерусалима и христианских святынь, на долгое время была забыта и перестала рассматриваться как важная часть политики христианского Запада. Но сама идея не прекратила существовать, она оставалась весьма значимой, например, для знатоков церковного права, которые использовали ее для определения духовных и светских привилегий крестоносцев. И во второй половине XIV в. она еще будоражила воображение средневековых христиан и обсуждалась при европейских дворах. Величайший фантазер Филипп де Мезьер в написанном в конце жизни «Видении старого паломника» рассуждал о новом обретении Святой Земли. Однако, как мы увидим, в XIV–XVI вв. новые идеи и подходы, возникшие после поражения 1291 г., созревшие в процессе переосмысления опыта крестового похода в Святую Землю, вдохнули новую жизнь в крестоносное движение, которое отныне разворачивается на других фронтах. Крестовый поход адаптируется к другим целям и задачам, продиктованным изменяющимися обстоятельствами, демонстрируя необычайную жизнеспособность.

Правда, середина XIV в. оказалась крайне неудачным для крестовых экспедиций периодом. Затянувшаяся Столетняя война, разорение флорентийских банкирских домов Барди и Перуцци, которые предоставляли финансовую помощь папам и королям, Черная Смерть 1348 г. (эпидемия чумы, прокатившаяся по всем континентам) — все эти явления негативно сказывались на ходе крестоносного движения. Тем не менее крестоносный энтузиазм проявлял себя в самых разных формах, в том числе и совершенно традиционных.

Пока французские и английские монархи и их союзники завязли в одной из самых долгих средневековых войн и уже не помышляли о крестовом походе, засевшие в Авиньоне папы пытались решать свои проблемы старым испытанным способом. Надо сказать, что во время «Авиньонского пленения» понтифики практически утратили контроль над «патримонием св. Петра» и теперь, оказавшись в ссылке, они, конечно, желали вернуть былое господство в Папском государстве и снова утвердиться в Италии. Им было очень важно сохранить стабильность в Северной и Центральной Италии и для этого покончить с бесконечными войнами, которые вели между собой итальянские сеньоры, захватывая друг у друга северные города. Сеяли раздор в этом регионе в основном гибеллины — мятежно настроенные по отношению к папе аристократические фамилии Милана, Вероны, Мантуи, Лукки и др. Создавая свои региональные государства, они также были не прочь включить в них города Папского государства. По традиции, верными папе оставались только гвельфские силы — Неаполь или Флоренция. И вот чтобы противостоять гибеллинам и обеспечить себе условия для возвращения в Папскую область, понтифики были вынуждены вести против них крестовые походы. На самом деле, эти войны мало чем отличались от тех войн против светских государей, которые папы вели в XIII в., например, против Гогенштауфенов. Разница была лишь в том, что тогда военная кампания велась на юге Италии, а теперь — на севере и в центре страны. И как «крестовая десятина», утвержденная Лионским собором, была потрачена на «сицилийские войны», так большая часть денежных средств, собранных по решению Вьеннского собора 1311 г., расходовалась на войны авиньонских пап против гибеллинов в Италии. Как и в предыдущую эпоху, походы сопровождал папский легат, который брал на себя руководство армиями наемников, воевавших на стороне курии против гибеллинов, привозил деньги (прежде всего «крестовые десятины») для оплаты их услуг и папскими буллами пытался привлечь мирян воевать. Такие буллы по-прежнему приравнивали участие в этих экспедициях к крестовым походам в Святую Землю, предоставляя воинам обычные индульгенции, а также мирские привилегии. В 20—30-е гг. XIV в. легатом понтифика был кардинал Бертран Ле Пуже, который с оружием в руках пытался восстановить власть папы на северо-итальянских территориях, прежде всего в Ломбардии. В 50-е гг. XIV в. другому папскому легату, могущественному кардиналу Хилю де Альборносу, удалось благодаря энергии и военному таланту полностью восстановить власть понтифика на западе Папской области. Но позже помимо беспокойных итальянских государей у папы появился новый враг в лице наемных войск, которые Святой Престол поначалу использовал для своей борьбы в Италии против политических врагов. Кончив сражаться против гибеллинов на стороне пап, подобные банды — т. н. рутьеры (routiers) — нередко обращали оружие против бывших нанимателей, тем самым подрывая политический порядок и стабильность в Италии. Особенно они активизировались после заключения мира в Бретиньи в 1360 г., когда временное прекращение крупных боевых действий в ходе Столетней войны заставило бродячие военные дружины в поисках наживы рыскать по дорогам и предлагать свои услуги кому угодно. Папы даже пытались объединить силы гвельфов и гибеллинов, дабы прогнать наемников из Италии, а в 1361 г., объявили против них полномасштабный крестовый поход, и крестоносцам, желавшим бороться с этим злом, раздавали индульгенции.