Чтение онлайн

Петербургские инвесторы из клуба «Капитал», например, думали о привлечении его основателей (Евгений Ходулев, Леонид Сурков) к уголовной ответственности из-за потери 40 миллионов рублей на ICO, которые продвигал клуб. Люди обожглись на вложениях в дутые токены BeEasy.io (Александр Беспалов) и Export.online (Наталья Подгорецкая и Андрей Грачёв).

Что-то похожее на инвестклуб организовал блогер-путешественник Александр Кондрашов. DAO Kondr позиционирует себя как венчурный фонд и платформа, дающая розничным инвесторам доступ к приватным раундам криптопроектов (до публичного размещения и листинга).

Аллокации завязаны на владение токеном DAO. Чем больше у тебя токенов, тем на большую аллокацию можно рассчитывать. Выглядит как машина по отъёму денег.

С инвесторов берут деньги за доступ к токенам. С криптопроектов, предположительно — за готовых инвесторов. Буду удивлён, если последние окажутся в плюсе.

В крипте «инвестиционные рекомендации» и «управление активами» почти всегда означают одно и то же: вы отдаёте деньги, контроль и ответственность — а взамен получаете обещания, скриншоты и оправдания.

Можете ли вы принимать вклады у населения? В нормальной финансовой системе — нет. Это одна из самых жёстко лицензируемых сфер, потому что чужие деньги слишком легко собрать и слишком трудно потом вернуть.

В уголовном кодексе РФ есть статья 172 «Незаконная банковская деятельность» — до 7 лет лишения свободы.

В США статья 18 U.S.C. § 1960 (Unlicensed money transmitting businesses) наказывает за ведение бизнеса по переводу денег без лицензии (включая криптовалютные операции).

В Германии статья 54 Kreditwesengesetz (KWG) — «Незаконное предоставление банковских услуг» запрещает заниматься банковской деятельностью без разрешения Федерального управления финансового надзора (BaFin).

В Китае статья 225 Уголовного кодекса — «Незаконная деятельность в сфере финансов» включает незаконное привлечение депозитов, выпуск кредитов, операции с валютой и ценными бумагами. Наказание: до 10 лет лишения свободы и крупные штрафы.

Страны бывшего СССР пошли по пути стран, где капитализм появился не в 1991-м, как в бывшем СССР, а сотнями лет раньше. История человечества показала, что к приёму вкладов допускать следует немногих и очень тщательно отбирать. Иначе вклады не отдают. Из злых намерений или по причине форс-ма-жоров — для кошельков пострадавших разницы нет.

Например, в России для приёма вкладов организация должна иметь капитал не менее 300 миллионов рублей и обязана соблюдать установленные ЦБ нормативы достаточности капитала, ликвидности и прочие финансовые показатели.

Не каждый банк, получивший общую банковскую лицензию, имеет право работать с вкладами — это право указывается в лицензии отдельно. Если банк не входит в систему страхования вкладов, он не имеет права привлекать вклады граждан. Страховое возмещение при наступлении страхового случая (например, отзыв лицензии у банка) выплачивается вкладчикам в пределах 1,4 миллиона рублей на одного человека в одном банке.

Банк России ведёт постоянный надзор за банками: проверяет отчётность, соблюдение нормативов, качество активов, риск-менеджмент. При нарушениях ЦБ может ограничить или запретить банку привлечение вкладов населения.

Примерно так происходит и в других странах. В богатых странах под страхование подпадают более крупные суммы: в США — 250 тысяч долларов, в Европейском союзе — до 100 тысяч евро.

Именно потому, что приём вкладов слишком опасен для клиентов, государство лицензирует его, страхует и контролирует. В крипте ту же самую экономическую функцию часто выполняют без лицензии, без страховки и без надзора — просто под другими названиями. Полная свобода. Дикий запад. И называется это стейкингом (не путать с поеданием стейка). Вам скажут не «депозит», а что-нибудь модное: staking, lending, earn, yield, APY, «процентный счёт», «майнинг ликвидности». Названия разные, суть одна: вы отдаёте актив, а вам обещают доход.

Настоящий стейкинг в сетях Proof-of-Stake — это участие в работе блокчейна за вознаграждение. Но биржи и криптосервисы давно растянули это слово на всё подряд. Под видом стей-кинга они продают обычную передачу активов в чужое распоряжение — для кредитования, торговли, перезалога или затыкания дыр в собственном балансе.

Теоретически берущий может зарабатывать больше, чем платит за привлечённые активы, а может и нет: то есть строить пирамиду. Верить надо в основном на слово.

Высокий процентный доход создаёт спрос на фантики, и это тоже пирамида, которая в итоге рухнет.

Инструменты независимого контроля над такими игроками отсутствуют, поэтому потери неизбежны. Сценарии уже обкатаны.

Биржа может выдавать ваши монеты в кредит, использовать их для своей деятельности или держать вместе с другими активами. Если она разорится, токены пропадут — частично или полностью.

FTX была не просто биржей, а витриной криптоиндустрии. За фасадом репутации скрывались хаос в управлении, конфликты интересов и использование клиентских средств так, как будто это были деньги самой компании. Основатель Сэм Банкман-Фрид оказался безответственным человеком, не способным к финансовому менеджменту. Биржа рухнула, похоронив с собой 8 миллиардов долларов. 25-летний срок криптобиржевику эти деньги не вернёт.

Как это постоянно происходит в крипте, финансовая революция пожрала своих детей.

Клиенты держали активы на бирже, воспринимая её как устоявшийся институт. Слова «биржа», «брокер» вызывают доверие, потому что проблемы с ними редки. В крипте термины остались, а контроль ушёл. Это станет источником массы сюрпризов для комнатных анархистов.

Одна из причин — рехипотекация: это ситуация, когда платформа использует ваши активы не только «по назначению» (например, для стейкинга в сети), но ещё и закладывает или одалживает их дальше, чтобы самой получать дополнительную выгоду.

До поры до времени это повышает ликвидность системы, но создаёт риски каскадного дефолта, что стало очевидно во время кризиса 2008 года.

Как это работает в крипте? Вы кладёте токены в стейкинг. Биржа обещает фиксированный доход (скажем, 6 процентов годовых). Под капотом биржа может стейкать часть монет в сети (настоящий PoS), отдавать их трейдерам в маржинальные займы, закладывать в другие протоколы DeFi, использовать как обеспечение для собственных кредитов.

Фактически ваши активы становятся частью цепочки залогов, где один и тот же актив задействуется многократно.

Если на каком-то звене цепочки что-то ломается (дефолт у заёмщика или падение цены залога), то вернуть активы всем сразу невозможно.

Пользователь думает, что его монеты «лежат в сейфе», а они могут по факту отсутствовать.

При крахах (FTX, Celsius, Voyager) оказалось, что клиентские депозиты активно перезакладывались, и у компаний просто не было ликвидных средств, чтобы покрыть обязательства.

В настоящем стейкинге (например, монет ETH, ADA, SOL) вы делегируете монеты валидатору, и они реально заблокированы в сети. В «биржевом стейкинге» или «криптобанках» монеты технически могут крутиться в схемах, о которых вы даже не знаете.