Чтение онлайн

Впоследствии – обладательница «красного» диплома пединститута, учительница, которая всегда учится, идет вперед. Ставит цели и работает, работает, чтобы их достичь и поставить новые. На Доске почета педагогов тоже появилась ее фотография. Тоже навсегда. На одной стене были обе Доски. Но человек, не знавший Эмму Холодову лично, ни за что не сопоставил бы два фото. Да, овал лица тот же. Нос не изменился. И стрижка похожа. Но губы учительницы строго поджаты. И даже это не главное. У Эммы-школьницы в глазах сверкают озорные огоньки. Глаза Эммы-педагога оценивают на нее смотрящего.

Cтав директором родной школы, все такой же передовой, теперь еще и инновационной, Эмма Владиславовна вынудила покинуть коллектив всех, кто не дотягивал до высокой планки. Первой жертвой нового директора стал физрук Леша, голубоглазый кудрявый парень, которого любили и ученики, и учителя. Физрук зимой и летом ходил в красных трениках с лампасами, рассказывал анекдоты про Штирлица и каждую перемену прикладывался к фляжке. Прощаясь с Лешей, пожилая завуч плакала навзрыд, прижимала его к необъятной груди и твердила: «Эта стерва Холодова всех сожрет, не подавится». Леша не особо горевал: в школах катастрофически не хватало учителей, и он быстро устроился на новое место работы, где так же быстро завоевал всеобщую любовь.

Несколько учителей перешли в другие школы. Оставшиеся повозмущались и с невиданным рвением погрузились в работу. На место Леши пришел Илья Андреевич. Девчонки перестали на физкультуре отсиживаться на лавочках, прикрываясь туманными намеками на женские дела. Мальчишки записались в секции. В тот же год школа завоевала кубки по всем дисциплинам городской спартакиады. Завуч получила министерскую грамоту и стала ярым сторонником нововведений директора. Предметники, выполняя требования руководителя, дружно повысили квалификацию. Успеваемость учеников тоже взлетела.

«Твоя мама строгая, но справедливая», – говорила Вере Светка, явно повторяя слова взрослых. Светка училась в этой самой инновационной школе, было отличницей и тоже «висела» на Доске почета.

Вера ходила в тридцать пятую школу: мама не хотела, чтобы знания дочери оценивались необъективно. Вере все равно было стыдно не выучить уроки: ее учителя ведь тоже знали Эмму Владиславовну Холодову – гордость городской системы образования. Поэтому Вера училась хорошо. Вставала полседьмого, собиралась, шла на троллейбусную остановку, чтобы втиснуться в переполненный троллейбус и ехать полгорода в полурасплющенном состоянии.

В девятом классе семья Светки переехала в Москву. На прощание Светка подарила подруге куклу Глашу – толстенькую, розовощекую, белокурую, с растопыренными руками, одетую в короткий голубой сарафан.

Вера посадила куклу на комод и стала теперь все свободное время проводить дома за чтением книг.

«Как закалялась сталь», «Педагогическая поэма», «Судьба человека» заменили ей подружек. «Любые трудности способен преодолеть человек с характером», – сделала вывод Вера из прочитанного. Но лично ей преодолевать что-нибудь без подружки стало лень.

Варенье быстро подъели. Варить новое одной было неинтересно. Глупо идти на поляну и в гордом одиночестве собирать тысячу соцветий. Никто не сплетет тебе венок. Можно и самой это сделать, а смысл? Раньше был дядя Костя, у которого от венка оттопыривались уши, и все смеялись, а он громче всех. Вот был бы у Веры папа. Но его нет, и никогда не было.

Со Светкой они переписывались. Регулярно, раз в две недели, Вера доставала из почтового ящика тугой конверт. Почерк у подруги выработался ровный, аккуратный. Читать было легко. Но немножко неприятно – у Светки все было настолько хорошо, что Вера начала завидовать. Старалась, не вникая, быстро пробежать взглядом строчки про новых, московских подруг. Светка присылала много фотографий (у них был свой фотоаппарат): «Мы на Черном море», «С папой на рыбалке», «Мамулин торт».

Вера рассказывала в ответах, как учится, вспоминала счастливые моменты их дружбы. Постепенно переписка сошла на нет. А Вера продолжала вспоминать одуванчиковую поляну, и на сердце становилось теплей.

Бывало тепло. Но никогда, никогда не позволяла Вера себе расслабиться при маме. После того случая, когда в первом классе в порыве чувств подошла она к Эмме Владиславовне сзади и обняла ее со всей силы. Вера навсегда запомнила боль, которую почувствовала, когда мама резко расцепила ее руки и скинула назад со словами: «Через полчаса педсовет. Как я теперь мятая пойду?».

Со временем Вера и сама отучилась внешне выражать чувства. А их проявления со стороны других мягко отвергала, вроде бы шутя: «Не люблю телячьи нежности». При этом она представляла себя разбойницей из «Снежной королевы» – сильной, уверенной, и в тоже время доброй, которая любит зверей и птиц, а те любят ее. Тогда у нее перед глазами всплывала сцена из мультика: «Телячьи нежности, телячьи нежности», – плачет маленькая разбойница, а над ней курлычут белые голуби.

Глава 4

Во всем виноваты птички

– Засранцы, мать твою!

Ни визга, ни скрипа, ни скрежета. Просто две правые ноги одновременно втопили в пол каждая свою педаль тормоза. Серебристая «реношка» с буквой «У» на крыше послушно встала. Три человека синхронно подались вперед, покуда позволили ремни безопасности, а потом так же дружно возвратились в прежнее положение. Приехали, называется.

– Тебе чего, японский городовой, жить надоело? – заорал инструктор на ученика так же, как только что орал в адрес голубей. Вообще-то Иван Иванович, старейшина автошколы, был мужиком спокойным. Его любимый девиз для большинства жизненных ситуаций состоял из одного только слова – «Насрать!». Но все, что было связано с его «ласточками» – считалось святым. «Рено» стал его десятой учебной машиной. Не автомобилем, нет, именно машиной, женского рода. Он ухаживал за ними, как за любимыми. Дышал на стекла и протирал, протирал, протирал, завидев пятнышко. Залезал под капот и молча, сосредоточенно осматривал, ощупывал внутренности. Сдувал пылинки с мягких сидений. Требовал от учеников сцепление отпускать плавно, на педали жать аккуратно, передачи переключать без рывков. А тут на тебе! Неужели его любимица пострадала?

Ученик молча откинул назад длинную прядь темных волос. А что отвечать? Он аккуратно вел машину, смотрел вперед на дорогу, стараясь не обращать внимание на поскрипывание «дворников». Неприятный звук издают они в этой машине. Как ножом по сердцу. Но без «дворников» сегодня не обойтись – мокрый снег идет с самого утра. Самая противная погода, которая может быть в начале марта.

Сорок километров в час, машин мало, до «пешеходника» далеко. Ничто не предвещает беды. И тут сверху летит неожиданная помеха, которая приземляется не куда-нибудь, а прямо на лобовое стекло. Привет от голубя. Ну, отвлекся, растерялся (понятно, что не голубь). Не справился с управлением. Хорошо, что ничего фатального не произошло. Никого не задавил, пассажиры тоже целехоньки. Ограждение дороги чуть помял. Что есть, то есть. А сам-то инструктор тоже хорош – не успел выровнять руль. Только и слышишь про «ласточку» на каждом занятии. А понадобилась «ласточке» помощь – сплоховал, не уберег. Так думал ученик, уже попрощавшийся с мечтой получить сегодня «права».

– Нет, главное – погода сегодня нелетная. А эти твари летают и летают, чтоб у них леталки отвалились. Скажи, чего им на деревьях не сидится, в гнездах своих? – обратился инструктор к ученику, заметно поостыв.

– Иван Иванович, голуби на деревьях гнезда не вьют, – ответил ученик. Его уже почти не трясло.

– Как так? – удивился инструктор. – Разве ж они не птицы?

– Их гнезда под крышами, на чердаках, – вразумил ученик учителя, а птенчики у них смешные такие, как птеродактили в миниатюре.