Чтение онлайн

— Мне нужно знать, что это такое, — голос Лео стал твёрдым, обретая привычную решимость. — Я не могу позволить чему-то… кому-то влиять на меня так. Быть слабым звеном.

Аргон выпрямился, его золотые глаза сузились. Он понимал. Проблема. Угроза. Контроль.

Лео подошёл к столу, откинул обломки стекла и достал из ящика небольшой свиток — карту Академии. Он развернул её.

— Она живёт здесь, — он ткнул пальцем в район общежитий для малых домов. — Найди её. Посмотри. Но… — он посмотрел на грифона, и в его взгляде мелькнуло предостережение, — не причиняй вреда. Пока. Я просто должен знать.

Аргон издал короткий, хриплый каркающий звук — знак согласия. Он повернулся, его мощные лапы бесшумно ступили по камню. Он подошёл к большому арочному окну, распахнул его одним движением крыла и выпрыгнул в прохладный вечерний воздух. Его тень на миг закрыла луну, а затем он растворился в сумерках, бесшумный, как призрак.

Лео остался стоять у окна, чувствуя, как ветер обдувает его разгорячённое лицо. Он послал за ней глаза. Свои самые зоркие глаза.

Теперь он ждал. И пока его фамильяр парил в небе, выслеживая её, в груди Лео, под слоями ярости и холодной решимости, копошилось странное, непонятное чувство. Не просто любопытство. Не просто желание контролировать.

Что-то похожее на ожидание. Предвкушение.

Он снова почувствовал призрачный аромат хризантем.

Утро следующего дня

Луч холодного утреннего солнца, пробившийся сквозь узкое стрельчатое окно, разбудил Вайолет. Он лежал бледным прямоугольником на каменном полу её крошечной комнаты в общежитии для малых домов. Воздух был прохладным и пах остывшим воском от вчерашней свечи и старой пылью. Она лежала неподвижно несколько мгновений, стараясь отогнать остатки сна и тяжёлое, липкое чувство, оставшееся после вчерашнего дня. Память о бледной вспышке Кристалла и испепеляющем взгляде Лео Грифона была свежа, как рана.

Она поднялась с узкой кровати, её босые ноги встретились с ледяной поверхностью камня. Ритуал одевания был простым и быстрым: простое платье цвета увядшей лаванды, чуть потёртое на локтях, — лучшая из немногих оставшихся у неё вещей. Она поправила простыни, стараясь придать кровати хоть какой-то вид опрятности, хотя подозревала, что горничные, присланные из великих домов, всё равно брезгливо обходят её комнату стороной.

Путь до общей столовой пролегал через длинные, ещё полупустые коридоры. Воздух в Академии «Алая Роза» менялся в зависимости от времени суток и места. Здесь, в старых крыльях, где жили небогатые студенты, пахло замшелым камнем, влажной шерстью от плащей и слабым, едва уловимым запахом сушёных трав, которые использовали для чистки полов. Высокие своды поглощали звук её шагов, и она двигалась почти бесшумно, как тень, стараясь затеряться в громаде здания, пока большинство его обитателей ещё спали.

Столовая была уже полна людей и гула голосов. Воздух здесь был густым и тяжёлым от запахов жареного мяса, свежего хлеба и сладких, пряных вин — роскоши, которую её дом больше не мог себе позволить. Вайолет прошла вдоль длинных дубовых столов, уставленных глиняными кружками и оловянными тарелками, к дальнему концу зала, где обычно садились такие же, как она, — выходцы из обедневших или незнатных семей.

Её появление не осталось незамеченным. Несколько пар глаз скользнули по ней, кто-то подавил усмешку, кто-то просто с любопытством посмотрел на «ту самую, с бледной кровью». Она опустила голову, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом, и взяла с края стола кусок чёрствого хлеба и кружку разбавленного эля — стандартный паёк для тех, кто не мог платить за дополнительные порции. Она ела быстро, почти не чувствуя вкуса, чувствуя лишь тяжесть каждого куска в желудке и жгучую потребность исчезнуть.

Её единственным укрытием в этот день стал урок «Основ теории кровных линий» у старого магистра Элвиса. Пыльный кабинет, заваленный свитками и фолиантами, пахнущий пергаментом и ладаном, казался отдельным миром. Монотонный голос преподавателя, разбирающего сложные переплетения древних родословных, был убаюкивающим. Он был одним из немногих, кто смотрел на студентов не как на носителей силы, а как на хранителей истории. Вайолет сидела на последней парте, уткнувшись в конспекты, стараясь быть невидимой. Магистр Элвис, человек сухонький и погруженный в прошлое, казалось, вообще не замечал социальной динамики в классе. Он кивал ей, когда она точно отвечала на его вопросы о забытых ветвях генеалогических древ, и это были те редкие крошечные островки нормальности в море её отчуждения.

После пары её путь лежал через главную галерею — широкий, оживленный коридор под высокими сводами, где солнечный свет, пропущенный через витраж с гербом Академии, рисовал на полу разноцветные пятна. Здесь студенты собирались перед следующими занятиями, общались, заключали пари, строили планы. Воздух звенел от гомона голосов, звона монет и заклинаний. И именно здесь её настигла та самая группа. Лео Грифон шёл в окружении своей свиты — Кассиуса из дома Ястреба и ещё пары знатных юношей. Они двигались по центру зала, и все остальные расступались, образуя вокруг них живой коридор почтительности и страха.

Вайолет, заслышав знакомые громкие голоса, инстинктивно прижалась к стене, стараясь стать невидимой, раствориться в резной каменной кладке. Она смотрела в пол, надеясь, что они пройдут мимо, что её бледное платье сольётся с серым камнем.

Но не прошли. Кассиус что-то сказал, и их группа замедлила шаг. Затем остановилась прямо напротив неё.

— Ну посмотрите, кто тут у нас, — раздался насмешливый, хорошо поставленный голос Кассиуса. — Сама «бледная роза». Уже конспекты строишь, как прозябать в безвестности? Ищешь своих знаменитых предков в пыльных книгах?

Лео стоял чуть поодаль, смотря куда-то поверх голов, с выражением легкой, скучающей отстранённости на идеальных чертах. Казалось, он даже не замечает её, что было почти хуже прямых насмешек.

— Может, продемонстрируешь нам свою удивительную силу? — продолжал Кассиус, делая театральный шаг вперёд. — Осветишь нам путь? Или, может, у тебя есть и другие таланты? Например…

Он протянул руку, чтобы приподнять её подбородок, унизительный, собственнический жест, которым проверяют скот на рынке.

И в этот момент Лео, не меняя выражения лица, не глядя ни на кого, резко и тихо сказал:

— Кассиус. Хватит.

В его голосе не было гнева. Была холодная, абсолютная авторитетность, не терпящая возражений. Кассиус на животных инстинктах отпрянул, как от ожога, его наглое выражение лица сменилось на подобострастное и немного испуганное.

— Конечно, Лео, я просто…

— Я сказал, хватит, — повторил Лео, и на этот раз в его интонации прозвучала лёгкая, опасная усталость. Он на мгновение перевел взгляд на Вайолет. Не насмешливый, не злой. Изучающий. Словно видел не её платье и не её испуг, а что-то под ними. Затем он просто повернулся и пошёл прочь, его свита тут же ринулась за ним, затихшая и подобострастная.

Вайолет осталась стоять у стены, дрожа от унижения и странного, щемящего чувства, которое оставил после себя его взгляд. Он не защитил её. Он просто прекратил то, что считал недостойным своим вниманием. И в этом было ещё большее унижение. Она чувствовала себя букашкой, на которую наступили не из злобы, а просто потому, что не заметили.

Она почти бежала до своей комнаты, не видя ничего перед собой, чувствуя, как жар стыда заливает её щёки. Ей нужно было спрятаться, залечь в свою нору, как раненое животное. Она влетела в свою комнату, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза, пытаясь унять дрожь в коленях и бешеный стук сердца в груди.