Чтение онлайн

— Мамы не стало, когда мне было двенадцать, — хрипло произнёс Агилс, вслушиваясь в завывающую бурю. Подробности личной жизни, которые весь этот год томились внутри, сами собой полились наружу. — Всю свою жизнь она посвятила лёгкой атлетике. Тренировки, соревнования, рекорды. Даже бронзовую медаль с чемпионата мира привезла. Всё было хорошо, пока в тридцать четыре года у неё неожиданно не остановилось сердце. Просто так, ни с того, ни с сего. Через три дня после восемнадцатилетия не стало отца. Всё утро он улыбался, шутил, подарил мне ключи от машины, а днём оторвался тромб.

Эти воспоминания нахлынули настоящей морозной бурей, не чета тому недоразумению, которое бушевало снаружи, и леденили душу они сильнее самого лютого мороза.

— Единственное утешение — это то, что они, возможно, не страдали. Сколько людей умерло в ужасных мучениях, годами борясь с тяжёлой болезнью, а здесь всё произошло быстро. И тогда я понял, что жизнь может оборваться в любой миг. Даже здесь она может закончиться через секунду — из-за подскочившего пинга или от нагрузок на мозг из-за искривления времени. Эта мысль всегда со мной, а раз так, я не собираюсь тратить последние минуты своей жизни на негатив и тоску.

В пещеру впервые за долгие минуты пробились не пригоршни снега, а приятные солнечные лучи. Снежная Аномалия закончилась.

— Да и вообще, — Агилс поднялся на ноги и залил костёр водой из небольшой бутылки. — Следующий виртуальный мир откроется через несколько лет, если откроется вообще. Ты только представь эти масштабы. О нас напишут книги, снимут фильмы и сериалы, вообще каждый, кто побывал здесь, получит такой экспириенс, которые не получит ни один человек за всю жизнь, в том числе ни один из игроков в онлайн-игры. Нет уж, я не хочу омрачать такие яркие впечатления. Пусть мы с тобой в большой опасности, но лично я, Агилс, буду ловить удовольствие от каждого проведённого здесь мгновения.

Уфрыч грузно поднялся на ноги. Грязь, налипшая на меховой плащ, осыпалась на землю и попала на клинок сабли, которую страж крепко держал в правой руке.

— По мне, одно другому не мешает. Я тоже ловлю удовольствие от каждого мгновения, но на моём скепсисе по поводу выхода отсюда это не отражается.

Губы сами растянулись в улыбке.

— Ох, ты неисправим.

Если в пещеру они забирались под холод и мороз, то выбирались под ослепительное солнце. Снег, совсем недавно укрывавший землю, уже растаял, оставив после себя мокрую, чавкающую грязь. Аномалии серьёзно осложняли поиски, и погодная была самой неприятной, вставляющей много палок в колёса. Даже самая лёгкая, солнечная, вынуждала передвигаться быстро, поскольку уже через пятнадцать минут нужно было укрыться в тени. К следующей точке они не шли, а бежали, не отвлекаясь и не вступая в битвы с аномальными монстрами, даже теми, которые стояли прямо по пути. Какие-то не агрились из-за высокой разницы в уровнях, а какие-то с недовольным верещанием бежали следом, но спустя десяток метров сбрасывали свой агр. Эфклин и офицеры отправили их в более южные части Северных земель, поскольку с учётом всех Аномалий даже кучка мобов максимального уровня могла доставить хлопот двум стражам. Здесь противники были слабее, да и в опустевших землях разрушенного королевства шанс встретить кого-то из игроков был минимален.

— Уфрыч, аккуратнее! — воскликнул Агилс.

Здоровяк бежал так быстро, что его нога внезапно зацепилась за большой серый камень. К счастью, он успел удачно согнуться и не улетел в глубокий овраг, наполненный воняющей зелёной жижей.

За десять минут вся слякоть под ногами успела испариться, словно и не было никакой снежной бури. Местность быстро сменялась перед глазами, и судя по карте, до следующей точки им бежать ещё около трёх минут — успеют, даже с запасом, но бежали они так быстро, что если между проверочными точками есть что-то полезное, в такой спешке они это просто не найдут. Внутренний оптимист призывал не сдаваться, как ради себя, так и ради упрямого Уфрыча, мораль которого всегда висела на последней ниточке. Если уж и он опустит руки, то их дуэт будет обречён.

— Смотри, это не оно? — выдохнул Уфрыч, утирая рукой мокрое лицо и лишь размазывая по щекам грязь.

Агилс вновь вызвал огромную системную карту, но внутреннее чутьё подсказывало, что они добежали до нужного места.

— Да вроде оно…

Заброшенная шахта Певучих руд была местом-пустышкой, по крайней мере, по той немногой имеющийся у них информации. Сюда не вёл ни один из квестов, с мобов и мини-босса не падал никакой ценный лут, а Певучая руда была осквернена древними силами, поэтому для крафта она была бесполезна и стоила жалкие копейки. И всё-таки, эта шахта была одной из неизученных точек, которую им следовало осмотреть.

— Какая мерзость…

Не согласиться с Уфрычем было невозможно. В этой игре они повидали много чего противного, но вход в заброшенную шахту мог посоперничать за первое место в этой непочётной категории. Прямо у покосившихся дверей расположилась арка из отрубленных человеческих рук, и конец одной конечности плавно переходил в начало следующей. Каждую из рук окружала едва уловимая чёрная магия, скорее всего, мешающая плоти разлагаться. Агилс подошёл поближе и присмотрелся к рукам. Практически на каждой отсутствовал хотя бы один палец, а на некоторых не хватало двух или даже трёх.

— И что на этот счёт говорит твой внутренний оптимист? — Уфрыч брезгливо потыкал одну из рук кончиком сабли. Окружающее плоть чёрное свечение облизало клинок.

— Он говорит, что чем поганее место, тем выше шанс, что оно скрывает что-то ценное.

Судя по всему, эта арка была не сдерживающей причудой, а обычным элементом устрашения. Не заходи сюда, иначе и ты потеряешь руку — вот, что пытался сказать хозяин этого места, но на них такой приёмчик не сработает. Агилс первым прошёл через арку, и ничего не произошло — незримое магическое поле не возмутилось, тело не иссохло, а глаза, язык и уши остались на месте.

— Факел достань, — бросил Агилс через плечо. Старая дверь настолько жалобно скрипнула, что казалось, будто она вот-вот развалится.

За спиной раздался треск факела, но его свет не потребовался. Внутри шахты оказалось довольно светло, и источником освещения стала осквернённая руда. Несмотря на покрывающий её чёрный оттенок, Певучая руда источала приятный светло-фиолетовый свет. Агилс прислушался — от осквернённой породы также исходил нежный и очень тихий звон. Вот, почему руду называли Певучей, и даже осквернение злыми силами не могло заглушить её песнь.

Руды было настолько много, что Уфрыч убрал факел. Шахта уводила всё ниже и ниже, то по ровной прямой, то извилисто петляя, и наконец показались первые противники. При одном лишь взгляде на них стало ясно, откуда некромант взял столько рук для широкой арки.

— Бедолаги, — сочувственно произнёс Уфрыч.

Шахтёры монотонно долбили по залежам руды, вот только кирку они держали единственной левой рукой. Работать так было очень неудобно, и половина ударов приходилась мимо. Один из шахтёров промазал настолько сильно, что кирка скользнула по камню и соскочила прямо в ногу. Моб промычал что-то невнятное и выдернул кирку из мёртвой плоти. Из раны засочилось что-то тёмное, ручейком стекая к ногам.

— Слушай, мне даже их бить жалко, — честно поделился Агилс. — Может, получится их обойти?

— Го попробуем.

Разбойникам было бы здесь попроще — ушёл в невидимость и всё, но они были стражами, и такая роскошь была им недоступна. Чтобы не тревожить работающих шахтёров, приходилось обходить невидимую зону их агро, то прижимаясь к царапающей спину острой породе, то проходя по тонкой границе сразу между несколькими шахтёрами. Одного бедолагу они нечаянно потревожили: нога Уфрыча неудачно подкосилась и съехала в сторону. С бессвязным рычанием шахтёр бросился на них. Его лицо было как из самого мерзкого кошмара — грязное, с дырками в щеках, с пустыми глазницами, а во рту отсутствовали не только зубы, но и язык. Прибить его удалось за два синхронных удара — рапира пронзила область у сердца, а Уфрыч провёл саблей по шее. Этого хватило, чтобы шахтёр выронил кирку и упал замертво. Его тело растворится в недрах Системы, и на смену придёт новый бедолага.