Чтение онлайн

Группы искателей приключений формировались по-разному, в зависимости от идеологии, религиозных предпочтений, задач или личной прихоти. Искатели приключений одной из групп настолько поверили в твёрдость доспехов и тел, что отказались от целителя и взяли на его место ещё одного элементалиста, правда первая же серьёзная вылазка поставила крест на судьбе странного отряда. «Безмолвные луки» не только состояли из одних охотников, но и запомнились тем, что не разговаривали с теми, кто не входил в группу, а любого, кто случайно услышал их голоса, безжалостно убивали. Принципы Десятки отражались в названии. В Храме не могли жить два равных по званию элементалиста, и другому приходилось либо довольствоваться мантией послушника, либо уходить прочь. Считалось, что в Десятке были лучшие из лучших, хотя не все известные ремесленники Искры были заинтересованы в жизни в дремучем лесу и посвящении лучших лет своей жизни защите мира и экспериментам во благо развития магических сил. Даже так не было недостатка в желающих, и у каждого мастера всегда было по десять послушников, претендовавших на повышение. Тем удивительнее, что одним из мастеров стал тот, кому пророчили бесславное магическое будущее.

Поддавшись внезапному порыву, Дакт наклонился к открытому ящику и вытащил из него маленький волшебный жезл. С его кончика даже спустя многие годы сочился мягкий серебристый свет. В Десятку вели разные дороги, но многие ступили на сложный путь совсем юными. Генни стала мастером в четырнадцать лет, и она была не только самой юной среди мастеров-творцов, но и вообще среди всех мастеров в истории. Дакт левой рукой прикоснулся к груди. В свои восемнадцать не то, что вступление в Десятку казалось невозможным, но и обучение в королевской волшебной академии каждый день висело на волоске. Не для всех Искра горит одинаково, и его свет всегда был более тусклым, чем у остальных. Эта слабость сводила с ума, доводила до срывов и слёз. Основные волшебные дисциплины, вроде Элементалистики и Чарологии, постигались с огромным трудом. Ещё и отец был одним из лучших выпускников академии, её большой гордостью, человеком, на трудах которого училось целое последующее поколение. Тяжёлое обучение длилось три мучительных года, пока на очередных годовых экзаменах на четырёх из семи предметов не были получены нули. Такие оценки не прощали, и сын великого Эльдрамира был с позором отчислен. Этот день до сих пор оставался самым тяжёлым в жизни. Сухое письмо с новостью об отчислении, немой взгляд отца, который без слов передал всё разочарование, злость на свой провал — всё это смешалось в один ком. По тяжёлому взгляду отца было понятно, что родительский дом перестал быть местом, где его любят и ждут, поэтому пришлось собрать немногие вещи и отправиться в путь. Искривлённая дорога жизни покрылась густым волшебным туманом. Пусть и отчисленного, пусть и со слабой Искрой, но прошедшего три года обучения в академии элементалиста приютили у себя «Белые сердца», любящие ставить перед собой непростые задачи. Первым же совместным делом стал поиск пропавшего мастера Десятки, спасение которого хотелось разменять не только на благодарность и полезное знакомство, но и на деньги. Благодаря чутью, знаниям и опыту новых боевых товарищей, отыскать похищенного мастера получилось за два дня, но вот никто не был готов, что его будет стеречь взбесившийся Камнегрыз. Его клыки были настолько огромны и остры, что он прокусывал доспехи как горячий пирог, и победить такого врага помогла хитрость. Дакт мягко провёл пальцем по гладкому жезлу. Сперва Камнегрыз заглотил наживку — создать в воздухе увесистый булыжник мог любой элементалист, потративший на практику хотя бы один вечер. Трёхметровое чудовище за один мощный укус раздробило камень, а затем в дело вступил жезл. Созданная ради забавы безделушка превратила каменную крошку в липкую массу, сцепившую Камнегрызу зубы. Чудище яростно мычало, но потеряв своё главное оружие, смертоносные зубы, оно никому не смогло навредить. Спасённый мастер отблагодарил каждого мешочком золота, но находчивого элементалиста ждала другая награда — предложение перебраться в Храм Десятки и стать одним из послушников. Это было предложение, над которым было невозможно думать дольше мгновения.

Жизнь в стенах легендарного Храма один в один напоминала учёбу в королевской академии. Вокруг были более сильные, одарённые и талантливые товарищи. Другие послушники без труда высекали с пальцев разрушительные огненные искры и обрушивали молнии на головы врагов. В многочисленных исследовательских миссиях именно послушник Дакт всегда оставался балластом, который ещё немного, но скинут и возьмут кого-то более сильного. Всё шло к этому, но всего один разговор с мастером Оракком перевернул всё.

Мускулы могли окрепнуть с годами, боевой опыт — накопиться в тренировках и битвах, но Искра — это дар, неподвластный обычным правилам. Искру нельзя натренировать и развить, и в какой-то момент жизни рыцарь, страж, элементалист или другой любой разбудивший её силу утыкался в невидимый барьер, преодолеть которые могли лишь избранные, те, кто познал «Вспышку». Мастера так называли волшебный миг, в который душа озаряется благословенным сиянием, а Искра переходит на другой, более совершенный уровень. Каждый мастер Десятки должен был пройти через Вспышку, каждый мастер обязан был разорвать невидимую завесу, скрывающую путь к совершенству. В том далёком, но важном разговоре, мастер Оракк сказал, что сила послушника не имеет никакого значения. Тот, кто сломает внутренний барьер и познает Вспышку, возвысится над остальными, и только он получит шанс сменить одеяния послушника на одежды мастера. Для каждого мастера этот путь был своим. Со слов мастера Оракка, после трёх лет в роли послушника он в какой-то миг остановился и прислушался к внутреннему голосу. Этот голос прошептал, что для шага на следующую ступень придётся отрешиться от всего привычного. Мастер Оракк безжалостно разрушил своё прежнее «Я», разбив его на тысячи осколков, из которых он сотворил новую версию себя. Будучи не только опытным элементалистом, но и одарённым художником, он чудесным образом связал свои картины с магией, наделив их волшебной силой. Нарисованный огненный дождь мог по воле мастера обрушиться на головы врагов, огромные волны возникали прямо из воздуха и смывали всё на пути. Такого за всю историю не делал никто, но именно этот необычный подход к магии и стал тем ключиком, который открыл дверь под названием «Вспышка». Не все художественные задумки Оракка могли быть воплощены, но заранее подготовленные картины наводили на врагов не меньший ужас, чем искусно отточенные техники других мастеров.

Слова мастера Оракка о том, что текущая сила не имеет значения, сами по себе заставили замутнённый от провалов разум вспыхнуть. Это была такая простая, но всегда ускользающая истина. Пришлось пропустить три следующие исследовательские миссии, чтобы прислушаться к себе и услышать, что скажет собственный внутренний голос. Долгими днями он молчал, пока наконец не прошептал нужные слова. Его всегда интересовала не только привычная сторона магии — боевые или поддерживающие заклинания — но и более тонкие её грани: опыты, эксперименты, исследования и создания полезных предметов как для боя, так и для жизни. В свои пятнадцать удалось создать сапоги гигантских прыжков, за которые боевые группы были готовы перегрызть друг другу глотки, и если бы не непреклонность отца, который настаивал, что у сына должно и обязано быть традиционное магическое образование, жизнь могла бы пойти иным путём. Созданные своими руками предметы могли бы помочь в обучении в стенах академии, но вот незадача — использовать их на занятиях и тем более на экзаменах строго запрещалось. Эти мысли сами собой начали распутывать огромный клубок. Вспомнились и исследовательские миссии, где полезные предметы время от времени выручали всю группу, и спасение мастера Оракка от Камнегрыза. Осознав всё это, в голове что-то щёлкнуло. Вместо того, чтобы отчаянно тянуться до недостижимого уровня более сильных послушников, нужно было принять свою слабость и пойти другим путём — закрывать свои слабости созданными лично предметами. И в этот миг Искра вспыхнула, да настолько ярко, что её внутренний свет обжёг грудь. Приняв свою слабость и используя в бою не только заклинания, но и созданные своими руками предметы, получилось добиться намного больших успехов в исследованиях и битвах. Всего через полгода был сделан главный шаг — мастер Оракк проиграл в дуэли и отдал мантию мастера другому. То, что ранее считалось невозможным, вдруг стало обыденностью.

Уносить тяжёлый сундук послушникам пришлось уже втроём, хотя третий Нарао больше мешал, чем помогал. Комната полностью опустела, хотя ещё утром она была наполнена удивительными предметами, созданными вручную. Стол был не просто столом, а столом из дуба вечности — древнего дерева, чья древесина наиболее легко поддавалась магической обработке. Ящики стола были забиты написанными вручную волшебными свитками. Развешанные в шкафу мантии сами собой зачаровывались на сопротивление негативным эффектам, а кровать на сутки стабилизировала силу Искры, из-за чего заклинания обретали большую стабильность и предсказуемость.

— Мастер Дакт! — в комнату по воздуху вплыл простенький стул из дешёвого чёрного дерева. — Как это всё расставить?

За стулом пыхтел Айонел, и большие голубые глаза проглядывались сквозь щели в спинке.

— Расставьте всё аккуратно, будто бы здесь живёт обыкновенный сильный волшебник. Порядок не так важен.

Они вынесли всё ценное, и настало время следующей задачи. Послушники аккуратно расставляли дешёвую мебель по разным углам и концам комнаты. Неожиданно в дверном проёме возникла фигура, не соответствующая внешнему виду послушника. Вместо изумрудной мантии огромное тело защищал походный разбойничий доспех, а на лезвиях двух кинжалов застыли кровавые разводы.

— А, дорогой Схилф. Неужели вы уже вернулись? Время за сборами летит незаметно.

Высокий разбойник отошёл в сторону, освобождая проход.

— Да, но нам нужна твоя помощь, — проговорил Схилф тоненьким, похожим на писк маленькой пташки голосом.

Пушистые усики разбойника нервно подрагивали. Знак не самый хороший.

— Раз так, то идём, конечно.

За разбойником было тяжело поспеть — своими длинными ногами он переступал сразу через две, а то и три ступени сразу. Винтовая лестница уводила всё ниже, и на каждом из уровней Храма что-то, да и происходило. Мастер Гаур в последней исследовательской экспедиции обгорел ещё сильнее и напоминал отлитую из бронзы статую. Искусный страж с одинаковой лёгкостью орудовал как гигантским двуручным топором, так и небольшими парными мечами, поэтому из его покоев выносили не волшебные столы и шкафы, а коллекцию оружия и доспехов. В другом конце Храма что-то взорвалось — за сегодня такое случилось уже несколько раз. Обладая талантами, о которых другие могли только мечтать, послушники плохо справлялись с такой простой, казалось бы, задачей, как перенос вещей из одной части Храма в другую. Сквозь крошечные окна, через которые едва и голову можно было просунуть, пробивались слабые лучи, но вскоре и этот свет угас. Они спускались под землю — в темницу Храма, где когда-то томились пленники и опасные преступники, но теперь она была отведена под другие задачи. Не успела тяжёлая железная дверь отвориться при приближении двух мастеров, как сразу пробился знакомый женский голос.

— … если ты не заткнёшься, я открою камеру, и мы вместе пересчитаем зубы у тебя во рту! И поверь, мы будем пересчитывать медленно, внимательно и долго!

Сырая каменная утроба поглотила своей мрачностью. Никаких окон здесь не было, и свет небесного диска не мог никого отогреть. Двадцать высеченных в камне камер были заняты людьми. По правилам их заполняли всегда с конца к началу, и те, кто оказался в темнице недавно, находились ближе всего к выходу. В камере по правую руку сидело сразу несколько человек. Женщина с волосами, похожими на волшебные нити, мужчина с такими сильными руками, что он словно мог без труда погнуть прутья решётки, юные парень с девушкой, встревоженно обнимающие друг друга, и девочка с заплетёнными в четыре небольшие косы волосами. Всех объединяла не только камера, но и взгляд, в котором читалось как непонимание, так и страх за дальнейшую судьбу. Камеру напротив отвели для безумного на вид мужчины. Его взгляд, дикий и испуганный, лихорадочно метался из стороны в сторону, прикрываемый завесой волос цвета потускневшего серебра. Кровь покрывала спутанную бороду, а испачканная в грязи рубашка была изодрана в нескольких местах. Левый рукав отсутствовал, обнажая синяки и кровоточащий порез. В правой руке мужчина сжимал странный предмет, величиной с яблоко. Небольшая сфера не испускала пульсирующего света, но издавала едва различимый треск, словно внутри неё плясали крошечные молнии. Судя по всему, именно из-за этого странного предмета подрагивали усики Схилфа.

— Это он тебя поранил? — обеспокоенно спросил Дакт.

Мастер Иирон обожал собирать не только фигурки, но и любопытные сведения, в которых он пытался отыскать смысл. Мимо него не могло пройти ничего — сколько исследовательских миссий завершились удачей или обернулись провалом, сколько в среднем лет послушник ждал мантии мастера, а в один из дней его поглотило странное желание сосчитать количество пройденных за день шагов. Любопытный охотник как-то поднял старинные летописи Храма, желая узнать, как менялся состав Десятки на протяжении веков. Оказалось, что составы были самыми разными: четыреста лет назад в стенах Храма вообще было ни одной женщины-мастера, а за сто тридцать четыре года до этого Десятка состояла из девяти женщин и одного мужчины. Иирон вывел интересный вывод — равновесие практически не соблюдалось, и всегда был перевес в одну или другую сторону. В их составе тоже был перекос: на восемь опытных мастеров-мужчин приходилось всего две жемчужины. Друидка Эдотиз сияла красотой и очарованием, а вот Иквис разила не только мечом, но и огненной яростью. Вся в шрамах, ранах и ссадинах, она по праву считалась одним из сильнейших рыцарей.

— А? — переспросила девушка.

Двумя пальцами она коснулась искривлённого носа, который упорно не хотела восстанавливать магией, и провела пальцами по свежей ране на щеке. Не сводя с запертого мужчины взгляда тёмно-красных, словно два расплавленных рубина, глаз, Иквис поднесла пальцы к губам и слизала свою кровь.

— Пустяк, — небрежно ответила Иквис, потирая короткие огненно-рыжие волосы — На нас напали Ткачи, пришлось немного напрячься. По голове, правда, попало. Да плевать на меня, мы тебя вызвали из-за этого недоразумения.