Чтение онлайн

— Ох, как это было прекрасно.

Он улыбнулся.

— Да, — сказал он. — Прекрасно.

*

За день до Пастушьего Обряда Середины Лета Джойа застала свою мать в подавленном настроении.

— Всё будет так же плохо, как на Весеннем Обряде, если не хуже, — сказала Ани. — Посмотри вокруг. Сколько здесь торговцев?

— Двенадцать, — ответила Джойа. — Но они всё ещё прибывают.

Один из торговцев услышал их и сказал:

— Все ушли на пир к земледельцам.

Говорившим был мастер по кремню Эл.

— Но не вы, — заметила Ани.

— Я так далеко ходить не могу. А многие могут.

— Кто-то сказал мне, что у земледельцев не так много еды для пира, — сказала Джойа.

Эл пожал плечами.

— Может, и нет, но людям любопытно самим всё разузнать.

— Что ж, мы здесь, и завтрашний обряд будет прекрасен.

Так и было. Репетиции научили жриц петь как единое целое, а не просто более или менее одновременно. Это превратило музыку в нечто совершенно иное, и немногочисленные зрители слушали с изумлением и восторгом, раскрыв рты. Появление солнца и его медленный восход над краем земли были так же трогательны, как и всегда. Жаль только, что так мало людей было здесь, чтобы это увидеть.

Джойа пошла в хижину Элло, чтобы рассказать ей, как всё хорошо прошло, но Элло уже была мертва. Её голова покоилась на подушке у огня, глаза были полуприкрыты, словно она задремала. Джойа пыталась нащупать пульс, но его не было.

Она не могла испытывать сильной печали. Элло всегда была против неё. Она почувствовала, что с плеч упал тяжёлый груз.

Это означало большие перемены для жриц. Будет новая Верховная Жрица, и, вероятно, ею станет Джойа, хотя такие вещи нельзя было считать само собой разумеющимися.

На следующий день жрицы сожгли тело Элло внутри земляного круга и пели погребальные песни, пока её дым поднимался в воздух над Монументом.

После этого они поздно завтракали в трапезной. Сэри, всё ещё маленькая и худенькая, но уже не робкая, подошла к Джойе и сказала:

— Мы все хотим, чтобы ты стала Верховной Жрицей. Никто не возражает. Ею должна стать ты.

— Позволь мне поговорить с ними, — сказала Джойа.

Сэри забеспокоилась.

— Ты не хочешь быть Верховной Жрицей?

— Это зависит от обстоятельств.

Джойа встала, и все умолкли.

— Я люблю вас всех, — сказала она. — Мне чудесно петь и танцевать с вами. Меня завораживает изучение солнца и луны, их движение по небу. И я очень хочу быть вашей Верховной Жрицей.

Они начали радостно кричать, но она подняла руку, призывая к тишине.

— Однако я не буду вашей Верховной Жрицей при полуразрушенном Монументе и почти пустом круге. Наш Монумент должен быть великим зрелищем, а на наши обряды должны собираться толпы людей, в благоговении заполняющие земляной круг. Мы олицетворяем духовное сердце Великой Равнины. Но прямо сейчас наша община тонет в реке уныния и робости.

Она изучала их лица. Никто не хмурился, не выглядел возмущённым, не качал головой. Они знали, что она права. Её слова были истиной.

— Если я стану Верховной Жрицей, вы должны быть готовы к вызову. У нас должен быть впечатляющий Монумент и толпы последователей. Это наш священный долг.

Она увидела, как их лица посветлели. Это было то, что они все хотели услышать.

— Если вы хотите тихой жизни, скажите сейчас, и я отступлю, и пусть кто-нибудь другой станет Верховной Жрицей.

Несколько женщин покачали головами.

— Но если у вас хватит смелости… — одобрительный ропот начался и стал громче, — …смелости сделать Монумент поистине великим…

Ропот превратился в крик.

— …скажите об этом, и…

Её слова утонули в одобрительном гуле. Она замолчала. Она сказала достаточно.

Она стала Верховной Жрицей.

Иногда Сефт чувствовал себя виноватым, потому что не добывал еду. Он знал, что это чувство было неразумным. Он выполнял необходимую работу, как и дубильщики вроде Ани или мастера по кремню вроде Эла. Когда он поделился этим чувством с Ниин, она сказала:

— Ты, наверное, самый ценный человек в общине. Все со своими проблемами всегда идут за помощью к тебе.

И всё же иногда ему казалось, что он не имеет права есть пищу, которую другие положили в его миску.

Однако он не позволял себе по этому поводу переживать. Он был счастлив, особенно когда вспоминал, какой была его жизнь до того, как он пришёл в Излучье. Теперь ему так везло, что он порой ловил себя на надежде, что это не сон.

После Ниин и детей человеком, которого он любил больше всего, была Джойа. Это чувство не было романтическим. Она нравилась ему, потому что была умной, доброй и смелой. Вскоре после того, как она стала Верховной Жрицей она попросила его встретиться с ней у Монумента. И он сразу же отложил все дела и пошёл на встречу.

Они стояли, разглядывая наспех восстановленное сооружение, и она, наконец, произнесла:

— Мы теряем уважение, и текущее состояние Монумента одна из причин этого.

Он был рад, что она стала Верховной Жрицей. Элло была довольна тем, что имела и поэтому оставляла всё как есть. Джойа была другой. Она всегда искала, что можно улучшить. Ещё до того, как стать во главе, она изменила то, как жрицы пели и танцевали, сделав всё действо более драматичным.

— Пришло время заняться камнями, — сказала она теперь.

Он был взволнован. Они годами говорили о строительстве каменного Монумента. Теперь, когда она стала Верховной Жрицей, они могли это сделать. Или, по крайней мере, попытаться.

Он начал ходить вокруг, разглядывая брёвна, и Джойа пошла с ним.

— Ты хочешь, чтобы он был точь-в-точь таким как был? — спросил он.

— Да, так и должно быть. Именно так мы считаем дни. Ничего нельзя менять, кроме материала.

— Значит, камни встанут в те же ямы, где сейчас столбы?

— Да.

— Нам придётся выкопать ямы шире и глубже, но это легко. А что насчёт добровольцев? Нам понадобятся толпы людей, чтобы притащить камни сюда из Каменистой Долины.

— Я собираюсь обратиться к людям на следующем Обряде Середины Лета и пригласить добровольцев. Я воззову к их жажде приключений. Я скажу им, что это и священная миссия, но также и продолжение праздника. Думаю, мы соберём двести человек, которые нам нужны. И на следующий день отправимся в Каменистую Долину.

Джойа впервые открыла этот план Сефту, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы его осмыслить. Он гадал, как люди отреагируют на её призыв. Она была исключительно обаятельна и убедительна, и ему оставалось только верить в неё.