Чтение онлайн

Они замочали. Не о чем было говорить. Они понимали движения и мысли друг друга, не зачем было обсуждать то, что они решили.

– Наташ, прости, – первым заговорил Вадим. – Сорвалось просто.

– Я не люблю таких людей, – честно признался Николай. Вадим посмотрел на него, фыркнул:

– На себя посмотри! Хотя лучше не смотри. Ты сейчас, как утоплиничек!

– Кто бы говорил, несчастная жертва костоломного массажа, – отбил выпад Николай. Вадим рассерженно пыхнул, сморщив нос.

– Макивары в погонах, – окликнула обоих Наташа. Мужчины повернулись, как по команде. – Щаз обоим уши на затылке бантиком свяжу! Взрослые люди, как дети малые!

Вадим прыснул. Ну, не говорить же ему, что эти офицерские наставления он давно уже воспринимает, как фоновую музыку?

Промолчали. Вадим облакотился на подлокотник, наклоняясь в сторону Наташи.

– О чем думаешь?

– Глупость, – хлестко ответила она. – Мы на чужой территории, энергии – не стенки и в любой момент может нахлынуть. Группа – сплошь молодняк, не знающий, что такое магия. А вы вносите сумятицу, устраивая мордобой с целью меня вывести из себя и посмотреть, что будет, – Наташа вздохнула тяжело и потянулась вперед. – Идея интересная для вас, людей. Но использовать давние стычки, как основу легенды, чтобы прикрыть цель: узнать мою силу и внутренний мир, – Наташа фыркает насмешливо. – Вы рисковали. И с нами, и с тем, что за территорией, и с последствиями, – Рыжий рыкнул и ощерился, показывая клыки на всю длину. Золотая энергия вспышкой обожгла двоих мужчин. Поле из слепящей энергии цвета золота ревело, как надвигающаяся буря.

– Чтобы больше такого не было.

Не просьба, не предложение, и даже не приказ, удар, оставляющий возможность действовать лишь согласно этим словам. Что будет в случае отступа, представить было несложно, а вот как это будет, и представлять не хотелось.

"И что теперь?" – задает сам себе вопрос Николай. Секунды уходят. Отвечать нужно сейчас, пока не разорваны с таким трудом сплетенные нити сотрудничества и зарождающихся симпатий. Нужно продолжать разговор, нельзя пускать ситуацию на самотек.

– Не будет, – обещает Николай.

– Наши психологи твердили, что ты либо слишком хитрой себя считаешь, либо ты прямолинейна и не сможешь прятать свои эмоции и мысли, – уязвленно жалуется Вадим.

Наташа устало улыбается.

– Не говори так нашим офицерам. Могут докладную написать. Скажут, что ты неуправляема.

Николай несколько завидует такой простой смене Вадима. Он легко обсуждает начальство, и ему это подходит: сильный храбрый военный, не любящий тыловых "паркетников".

– Я и есть неуправляемая, – легко соглашается Наташа с абсолютным безразличием. Вадим вздыхает, чтобы осадить такой пыл, надавать по шее и велеть беречь свою шкурку, потому что шкура – не шуба, в магазине не поменяешь. – Вадим, – Наташа отворачивается от огня, смотрит на телохранителя и отвечает на все сразу: – Нет. Ваши офицеры – ваше дело. Если кто-то пойдет против моей стаи, я буду действовать своими методами.

– Это как? – разводит ладони Вадим, намекая на них с Николаем. Боль болью, но они живы. И колдовство колдовством, но есть силы в этом мире, с которыми лучше вести себя предельно аккуратно.

;Какая правильная мысль! – тянет Рыжий.

;Я сама, – просит Наташа, направляя энергию мягкой поступью в сторону телохранителя. Рыжий со смешком предвкушающе улыбается и уступает.

Вадим осекается, ощутив жар, ползущий по рукам. Жар ползет, подобно змееям, давит, и держит так крепко, что тело даже не может сдвинуться с места. Естественная и простая ошибка, которую он понимает прямо сейчас. Ни побороть, ни сбежать от магии нельзя. Он – человек, и не всегда это значит все самое лучшее.

– Мои решения не оцениваются твоим судом.

Не обвинение, не приговор. Закон, за нарушение которого один ответ, настолько красочный, что нет нужды описывать его другим преступникам, ведь память о предыдущих наказаниях сильнее любой иллюстрации.

;Не грохни его, – просит веселый Рыжий. – ;Нам их всех поштучно сдавать обратно.

Наташа смеется мысленно и обещает, что не убьет.

Жар вспыхивает и ударяет в грудь, прочерчивая линию по ребрам. Вадим почти слышит, как от жара трещат кости. Жар исчезает, а ощущение чужого присутствия вокруг себя только больше тяготит. Рана вспыхивает внутри, всё закаменевшее тело вздрагивает крупной дрожью и расслабляется. Вадим трет грудь ладонью. Боль исчезла, раны будто и не бывало, на память остается только слабость, легкое головокружение и тошнота, будто он около часа крутился юлой. А вот, что не исчезло, это чужое присутствие. Внимание из засады, как пристальное изучение и ожидание действий, большинство из которых ведет к одному: к свирепой атаке наблюдателя.

– Прости, – выдыхает Вадим. Кашляет, захлебываясь, и откидывается в кресле назад. Обивка ледяная, несмотря на огонь в камине. Только сейчас он понимает, что дьявольски замерз. Замерз настолько, что ноги от ступней почти до колена ощущаются тяжелыми камнями.

Помощь, внезапно, приходит от Николая.

– Не скажу, что я не хотел этого, – говорит он чуть громче обычного, и вместо простого разговора получается какой-то полуупрек-полупредупреждение, будто говорящим: "Я вот не хотел, но ты все же так некрасиво ответил на мои действия". Николай сглатывает ком в горле, глухо вдыхает через силу и продолжает, совершая то, чему Наташа сама же и учила: открывает помыслы и направляет это все ей, но этого мало и он произносит словами: – Это было необходимо. Мы по-другому не можем.

– Изменить способ работы и изменить цель работы – две вещи абсолютно разные, – жестким голосом отвечает Наташа. Николая и Вадима согревает теплый солнечный ветерок, и в комнате будто сразу становится теплее и светлее. – Если вы хотите взаимодействовать, вам придется научиться идти с нами на равных. Попытаетесь притеснить – умрем, но прегрызем вам глотки, и всё посмертие будет терзать, рвать и истреблять мир людской. Смерть для нас – продолжение охоты. Для вас – бесконечный ужас. Хотите жить без нас, пожалуйста. Мы уйдем. Последствия увидите сами, и исправлять будете сами. Поверьте на слово, не сможете, – Наталия смотрит на Николая и усмехается. Остро, хищно. Будто из этой ухмылки лицо превратиться в оскал, мелькнут острые зубы и разорвут его. – И да. У вас только два выбора, как в ваших любимых легендах: Черное и Белое. Смерть без мира с нами и Жизнь вместе с нами. Мы хотим мира, но притесните нас, и вы – наши враги. Подумайте об этом, – Наташа отворачивается к огню. Смотрит на взмывающие блики, и добавляет: – Найдите путь нейтралитета, раз так нас боитесь. Я уже говорила, что нужно нам. Сможете устроить это, и мы просто не будем пересекаться, – Наташа ведет ладонью рядом с огнем, будто гладит, и зарывается пальцами в шерсть вновь забравшегося на колени Рыжего. Голос её становится тише, от него уже не хочется вздрагивать, как от рычания дикого разозленного зверя, но и не пропадает та необьяснимая энергия, та сила которая вынуждает слушать, и толкает прекратить это, сделать всё, лишь бы закончилось то, от чего так всё в страхе сжимается внутри. – У вас будет месяц по возвращению. Подумайте. Может, что-то выйдет.

Наталия говорит уверенно. Не издевается, не намекает на то, что это бесполезно. Она считает, что это возможно, давая согласие, что нужно попробовать. Дмитрий повинуясь её знаку называет даты через месяц, когда они будут свободны. Вадим отмечает, что там выйдет больше месяца, почти на календарную людскую неделю, но молчит об этом.

– Наташ, – слабо зовет он. Наташа подходит к нему от стола, где сверялась с какими-то записями, на ходу давая комментарии Дмитрию по кормежке духов, запасах для белок, и встрече с тигром. Когда она останавливается рядом с креслом Вадима, тот не скрывает ничего, открывает мысли, смотрит печальными глазами и говорит эпохальную фразу: – Виноват, дурак, прости.

– Я поддерживаю только первое и последнее, – говорит Николай. – Второе это только про него.

Вадим кидает на него полный злобы взгляд и смотрит на Наташу еще раз. Николая пробирает на комментарий:

– Картина маслом: Ну, дай тапки догрызу.

– Плагиат, – отвечает Наташа все тем же, вибрирующим от силы голосом, но с более мягкими интонациями. – Подумайте. Я говорю это серьезно. Между нами может быть долгий мир без тесных контактов.

– Так не бывает, – хмыкает Вадим на такую "щедрость": жизнь рядом со зверем или кинжал под ребро. Что там, что там остренько, вот только, как выбрать?