Чтение онлайн

После этого Наташа и Рыжий, оставив Дмитрия в квартире, где были расквартированы, съездили в Александровский парк, покормили там птиц, поиграли, а на следующее утро пытавшийся давить на Дмитрия приехал с извинениями. Извинения были приняты, привезенный шоколад выброшен. На вопросы один на один офицер молчал, смотря пустым взглядом в стену.

Но там ясна причина: давление на Дмитрия. Но что же сейчас произошло? Что так её задело, что вызвало такую реакцию? Узнать бы от того, кто испытал это на себе, но тот закрылся в себе и не отвечает на вопросы. Как же вытащить информацию из Наташи? Есть ли в ней жалость к травмированному? Их с Вадимом она пожелала после того, как остановили ту драку для проверки её психологических качеств. Возможно, и того человека ей было жаль. Как спросить? Короткими жалящими фразами? Или медленно и мягко подводить к откровению? Николай перебрал варианты в голове и остановился на простом варианте.

– Наташа, у меня личный вопрос, – Николай оторвал взгляд от бумаг. Наташа посмотрела ему в глаза и кивнула. – Тогда, в Москве, когда наш сослуживец проверял тебя через Диму, ты сочувствовала ему?

– Нет.

Коротко и четко. И можно приписать ей сотни качеств, учитывая, что нет пояснений, и она не отвертится, но ему нужно знать, что у неё внутри, чтобы предугадывать её действия, а не придумать правдоподобную правду.

Николай выждал несколько секунд паузы. Подопечная не занервничала. Все также продолжала смотреть на него.

– Почему, позволь узнать? – С вопросительной интонацией, полупростельно, показывая, что готов отступить и не допытываться, спрашивает Николай.

– Не важно, проверка это или нет. Страдают те, кто со мной.

– Он бы не причинил вреда твоему помощнику. Я даже могу в этом поручиться.

– А кто тебе сказал, что страдание – это раны на теле, сломанная судьба или мелкие проблемки? – Наташа улыбается одним краем губ. От этой улыбки сквозит предвкушающим оскалом. – Оскорбления, давления на моих сородичей – это тоже страдания.

– Почему тогда ты нас простила? – громким голосом врывается в разговор Вадим. Наташа смотрит на него, и Вадим подбирается, готовый к атаке.

– Я дала вам шанс. Он шанса не хотел. Желал давить Дмитрия, желал либо распоряжаться нами, играя на слабостях и информации, либо, потешая самолюбие, дать заявление начальству, что мы – подделка, уничтожить и получить звёздочку на погоны.

Дима, опустив взгляд, сжимает челюсти, представляя, что видела Наташа в мыслях и эмоциях этого мерзавца.

– Тогда не жалко, – Вадим одобрительно улыбается ей.

Наташа дёргает углами губ в ответной улыбке. Николай пристально следит за ней взглядом, отслеживая состояние пространства вокруг. Хочется сжаться в комок, чтобы спрятаться от этой давящей силы, причин которой он не понимает. В течении трёх дней он ищет информацию в закромах памяти, книгах и электронных носителях – домовые разрешили пользоваться компьютерами и электроникой, и наладили защиту, которая не давала магии бить электронику.

На исходе четвертого дня Наташа сообщает, что летит на свои отпускные дни в Европу.

– О, как! – удивляется Вадим. Смотрит на Дмитрия, боковым зрением смотря на Николая, сидящего, по обыкновению, за столом, как раз за спиной помощника, сидящего в кресле у камина. Николай напряжен, как струна, и это означает, что нужно добывать информацию.

– А чего в Европу? Мало мест для отдыха более спокойных?

В последнее время Европа была не рада русским. Посчитали бы в Европе её за русскую? Овал лица не был мягким-славянским, не имел точных прямых резких линий. Слишком приметная внешность, слишком иная внешность.

– Мне не для отдыха. У меня есть подозрения, что в Европе творится магия. Возможно, это зов о помощи. Возможно, чья-то охота. Надо разобраться.

– Ты одна едешь?

– Нет, – Наташа оборачивается от камина и показывает на Дмитрия кивком. – Дима, Рыжий и я. Едем втроём.

– Как ты Рыжего через границу потащишь?

– У него полный пакет документов, – пожимает она плечами, смотря на огонь, пребывая где-то очень далеко.

– Мы едем с вами, – решает Николай.

Давящая сила трогает его голову за ухом, оплетается вокруг предплечий, и становиться ясно, что это: пламя. Дикое, свирепое. Готовое пожрать его. Николай бы согласился, что после огня всегда остаётся пепел, но в отношении этого огня, уверен строго в обратном – не будет ничего.

– Наташа, мы договорились, – напоминает Николай, ощущая, как ступает по острой грани пропасти. – Вы извещаете нас о каждом вашем перемещении для вашей безопасности, но безопасность обеспечиваем мы, – выделяет он последнее. – Вдобавок, мы работаем совместно.

– Николай, эта поездка могла закончится плачевно из-за ваших проверок. Если вы попытаетесь мне перечить также и там, то это окончиться провалом и смертью. Поэтому наша совместная поездка – это риск, – Наташа делает ударение на слове "совместная", поля её энергии дёргаются в отвращении и презрении, но это остаётся незамеченным. – Закончатся ваши проверки, тогда, может быть, помимо установленных совместных полуопасных заданий, съездим. А пока у нас в очереди, отпуск, и потом работа над аномальными территориями в Подмосковье.

Николай, наконец, понимает причину её злости. Проверка действительно здорово их поставила под удар. Если лонзги такие – монстры размером с лошадь – и русалки способны превратить воду в лёд или кипяток, и раскроить череп одним ударом, то, что тогда есть ещё дальше? Николай понимал это изначально, убедился здесь, но не знал, как переубедить своё начальство. И ладно бы замешано было только его непосредственное начальство, так ведь этим делом занимались несколько групп, одна из которых, аналитическая, выла, что все это неправда, и тормозила процесс.

– Я сообщу на базу. Устроим, – обещает Николай. Наташа оборачивается через плечо, кивает.

Жгучий огонь отпускает его руки и голову, и остаётся рядом. Николай связывается по спутниковому телефону с базой, затем переходит на общение через небольшой планшет. Общение затягивается на два дня.

Наташа ощущает, как начальство негодует, ругается меж собой, и не хочет отпускать её в Европу. Разумеется! Ведь шанс потерять её на просторах Европейского союза велик. А учитывая, что она может знать аномальные зоны в Европе, и уйти через них, сократив путь, и бежать в неизвестном направлении, то ругаются начальники так, что "в ушах ломит". Рыжий слушает это всё от неё, сосредоточившись на окружающем пространстве, и смеётся. К концу второго дня, в комнату входит домовёнок. Ставит тарелки с ужином на тумбочку, коротко кланяется ей и просит:

– Разрешите, мы с вами поедем?

Рыжий заинтересованно дёргает ушами, взмахивая хвостом. Домовята часто ездили с хозяевами в путешествия. Это давало возможность привезти новую энергию, рецепты, растения, животных и даже создать климат для небольшой, в сравнении с континентом, территории поместья. А ещё это были впечатления, сказки, рассказы, куча веселья и плясок у походного огня.

– Разрешаю. Можете перебраться к нам, если хотите. Этот дом вы будете обихаживать и, если пожелаете, посещать, когда будет удобно и угодно.