Чтение онлайн

– В кресло. В! – недовольно выделяет Николай, которому уже не впервой исправлять ошибки старого сослуживца.

– Учитывая, как он летел, – вмешивается Наташа, – то именно на, – выделяет она, – кресло приземлился, – и становится серьезной: – Все обсудили? Вопросы? Предложения? Уточнения?

Оба задумываются. Вадим смотрит на друга и, получив немое одобрение и уступку, спрашивает:

– Вы нас простили?

– Мы дали вам шанс. Теперь нужно исправить и начать работу так, как это было нужно сделать, и что остановилось из-за вашего поступка с проверкой.

– Спасибо за честность, – благодарно, стараясь удержать достоинство в голосе, кивает Вадим. Обидно, что все так вышло, но сами наворочали, самим и исправлять, хотя неприятный осадок от того, что все могло так глупо оборваться, неприятно скребет внутри. Это скребыхание быстро перерастает в желание порвать того аналитика, который решил, что проверка "не навредит и даст понять, что это за личность". Поняли, так поняли! Чуть врага не нажили. Или это тоже просчитали? Но это надо будет спросить у Кольки, а потом узнавать наверняка, правы или нет они в предположении, что аналитика в плане колдовства, вообще, не к месту в виду отсутствия знания этой стороны. Но это уже позже.

Они еще говорят о миске для белки в парке, и Наташа рассказывает, что таково правило: животных кормить, а проживающих на территориях колдовских или таких вот, поместий, связанных с колдовским миром, еще и трогать нельзя. Исключение составляли домашний скот, который разрешалось забивать хозяевам для пищи, но и там были правила, которые нужно было знать.

После говорят о быте на время пребывания здесь, об отъезде. Вадим спрашивает про камень, который вернули в реку.

– Это один из местных камней и его трогать нельзя было. Это, как у вас, украшения и части священных мест. Трогать нельзя. А его украли.

Вадим понятливо кивает. Что бы он сам сделал, если бы, как в рассказе одного сослуживца, из церкви их небольшого городка, где работала старая ворчливая, но очень добрая бабулька, и один священник, который очень любил собак, украли бы что-то ценное? Да тоже самое, что сослуживец. Нашел бы, вернул, и не забыл бы прописать по первое и по второе, а после пошел бы к батюшке на исповедь, "сдаваться", так сказать.

Уже проводив Наташу вечером до комнаты, и зайдя в свою, по соседству, Вадим вспоминал вторую часть этой истории.

Сослуживца батюшка поблагодарил за возвращение ценностей, а потом пошел вместе с ним в милицию. Надо заметить, Сослуживец, хоть и бил хорошо, ничего серьезного тогда не сломал и не отбил, но синяки, конечно, были. Ясное дело, что и этого могло хватить для проблем, но и не так серьезно это было, но батюшка отрезал, что идет с ним и прямо сейчас, и они пошли.

Выслушав обоих, доставив третьего, в милиции посмотрели-посмотрели да и с почтением отправили обоих из отделения по домам, а вот вора передали в нежные и заботливые руки следователя, после чего тот попал не абы куда, а в помощники к старой бабульке при церкви – батюшка упросил определить того на административные работы. Вадим подозревал, что это банально прикрыли так его будущего сослуживца, пообещав, что если вор будет молчать про побои и отбудет срок паинькой, то и закроют глаза на случившееся, потому что батюшка вступился. Вадим в уме прикинул несколько иных способов вытащить друга, но что сделано, то сделано. Черт его знает, какая там ситуация была, друг тоже не распространялся об этом. История бы закончилась, только вот потом пришедшие пьяные дружки того вора порезали батюшку. Спасти успели чудом. На больницу и восстановление после собирались всем миром. Старушка в один из дней, когда батюшке стало плохо, получила инфаркт, загремела в больницу. Выжила. Когда оба выздоровели, и вора, и его дружков где-то полудохлыми нашли. Следователи разозлились. За разбойное нападение группой лиц в пьяном виде оморозки отправились на зону, где и сдохли. Сослуживец молчал, но Вадим и так все понял – он участвовал в поисках воров, и похоже, как и в случае с деньгами на лечение, мутузили там всем миром.

Его же подопечная не стала ждать, и не стала доверять, а все это время наблюдала за ними, и вот они-то эту проверку провалили. К ним пришли с предложением мира, а они решили союзника подразнить. Что называется, подергали тигра за хвост.

"Повезло, что не сожрали", – невесело подумал Вадим с легким оттенком сарказма. – "Наверно, не вкусные."

Поздно ночью Наташа, Рыжий и Дмитрий встретились в кабинете. Ночные посиделки были не только желанием тишины и единения между своими, но и частью работы. Некоторые духи этих мест выходили охотиться в ночные часы, и они несли своё дежурство.

Наташа села на плед у огня, Рыжий лег между ней и камином, Дмитрий сел спиной к её левому плечу и изучал записи в свете камина и небольшой лампы, которую поставили прямо на пол. Лампочка была на встроенном аккумуляторе, поэтому не было нужды в проводах, что было безмерно удобно. Дмитрий часто сидел при свете одной только настольной неяркой лампочки, за что очень часто получал нагоняй от Наташи, после чего купили эту лампу с регулируемым светом и переключением между теплым и холодным светом. Дима выкручивал мощность меньше, чем наполовину, выбирал теплый свет и наслаждался чтением, даже если это было чтение документов или ежедневные записи. Более мощный свет глаза не переносили.

Дочитав до конца мысли, изложенной на бумаге, Дмитрий чуть повернул голову и посмотрел на Наташу. Она смотрела на огонь, но понять смотрит ли она только на огонь, или ещё на энергии мира, было невозможно. Она бодровствовала, но была ли занята? Насколько мог судить Дима, нет: не было того поля напряжения, что возникало при наблюдении её за противником, но и спокойствия, похожего на поток яркой и живой, пропитанной солнцем, воды, будто бы питающей все вокруг, не было. Наверно, размышляет.

– Нат? – позвал Дмитрий. Она повернула голову, но из-за того, как они сидели, не смогла повернуться к нему лицом к лицу. Несмотря на это, Дима ещё до её поворота ощутил, что на него обращено чужое внимание. Аккуратное, сильное и всеобъемлющее, будто наблюдающее за пространством вокруг, а не только за чем-то определенным по списку. Это внимание, охватывало не только его и пространство вокруг, но еще и что-то далекое, и вместе с тем близкое, было что-то огромное и нечто тонкое, как работа ювелира.

Моргнув, Дима сосредоточился, сбрасывая видение чужой силы, и продолжил:

– Как думаешь, они перестанут совершать глупости?

– Должны. Мысль, что мы – союзник и с нами надо и можно выгодно, безопасно и уютно работать возникла у них еще на базе в столице. Просто дорога, мысли, сомнения, то, что увидели русалок, это все зародило страх, а страх рождает неуверенность. От неуверенности все перестраховки от того, чего и нет, ведь они же страхуются от собственных страхов, а не от реальности. Страховка от проблем реальности – это видение, оценка, предотвращение. Но в реальности была только сила наша и то, чего они не знают. А доверять чужим, – Наташа слабо усмехается. – От этого их отучают, а люди и рады отучиться. Доверие означает открытие себя и принятие того, кто с тобой.

– Профдеформация?

Наташа кивает.

– Люди-военные, вообще, не охотно доверяют чужакам. Но тут дело еще в другом. Люди боятся колдовства. Они мечтают о драконах и огненных валах из рук, но боятся этого до отторжения реальности. О таком им хорошо слушать, как о сказке, где все это либо сражено каким-то рыцарем, либо служит им же из доброты и уважения великого рода человеческого.

Рыжий фыркает, выражая свое пренебрежение такой игрой энергий в человеческом сознании. Дмитрий тихо смеется. Наташа улыбается уголками губ и гладит лиса по пушистой шерстке.

– Люди мечтают о магии и о нас. Но даже не задумываются, а что будет когда мы придем? – Наташа смотрит на огонь. Огонь захватывает все поленья и греет присутствующих, играя красивыми разноцветными бликами. – Они мечтают, желают и требуют, чтобы все было так, как они хотят: магия у них в груди, королевства в руках и монстры мертвыми телами под их ногами. Каждый хочет, чтобы огонь по венам бежал. И чтобы вырываясь, то, что секунду назад их ломало, шло против монстра, которого они хотят в свои трофеи.