Чтение онлайн

Маша не может сдержать улыбки. Трофима допустили! Это значит — его приняли. Это значит — они смогут пожениться. Это значит…

— Радуйся, — говорит Борис. — Это большая честь.

— Да. Да, конечно. Спасибо.

— Но есть одна деталь, — он поднимает руку, останавливая её. — Ты останешься здесь.

— Что? Почему? — на лице девушки появляется искреннее удивление.

— Традиция, — Борис пожимает плечами. — Невеста посвящённого должна быть подготовлена. Очищена. Ты же хочешь, чтобы всё прошло правильно?

Маша колеблется. Что-то здесь не так. Что-то очень не так, но она не может понять, что именно.

— Хорошо, — говорит она наконец. — Если это традиция…

— Вот и умница.

Борис встаёт. Подходит к ней. Его тяжёлая рука властно ложится на её плечо.

— Проводите её в гостевую комнату, — говорит он своим людям. — И присмотрите за ней.

— Присмотрите? — Маша поднимается. — Я не понимаю…

— Поймёшь, — Борис улыбается. — Скоро ты всё поймёшь.

Её ведут по коридору. Не грубо, но твёрдо. Открывают дверь в небольшую комнату — кровать, стол, окно с решёткой.

Решёткой?

— Подождите! — Маша пытается вырваться. — Что происходит? Почему…

— Тихо, — один из мужчин толкает её внутрь. — Сиди смирно, и всё будет хорошо.

Дверь захлопывается. Щёлкает замок.

Маша бросается к двери, колотит кулаками.

— Выпустите меня! Выпустите!

Тишина.

Она отступает. Оглядывается. Что происходит? Почему её заперли?

Дверь снова открывается. На пороге — Борис.

— Я забыл кое-что сказать, — он входит, закрывая дверь за собой. — Насчёт ритуала.

— Что?

— Видишь ли, Мария… — он подходит ближе. Маша отступает, пока не упирается спиной в стену. — Твой Трофим действительно будет участвовать. Но не так, как ты думаешь.

— Что вы имеете в виду?

— Он умрёт, — Борис говорит это спокойно, буднично. — Как жертва. Его кровь напитает землю, и Сольпуга благословит наш урожай.

Мир вокруг Маши рушится.

— Нет… нет, вы не можете…

— Могу. И сделаю, — Борис протягивает руку, касается её щеки. Маша дёргается, но бежать некуда. — А ты… достанешься мне. Как и должно было быть с самого начала. Твой отец отказал мне три года назад. Глупый старик. Теперь он никто. А я…

— Не трогайте меня!

— Пока не трону, — он усмехается. — После ритуала. Когда чужак истечёт кровью на алтаре. Тогда ты станешь моей по праву.

Он разворачивается и выходит. Дверь захлопывается. Маша сползает по стене. Слёзы текут по щекам.

Трофима убьют. А она ничего не может сделать.

Или может?

Она вскакивает. Бросается к окну. Решётка крепкая, но…

Нет. Не выбраться.

Думай, Маша. Думай!

Трофим. Он сильный. Умный. Он не просто работник из соседнего села — она чувствовала это с самого начала. Он мало похож на деревенского мужика.

Нужно его предупредить. Любой ценой.

Но как?

Оля ведёт нас по узкой тропинке, петляющей между скалами. Солёный ветер бьёт в лицо, а снизу доносятся крики чаек. Алиса идёт рядом со мной — бледная, но уже не такая измученная, как утром. Прогулка на свежем воздухе явно идёт ей на пользу.

— Уже близко, — говорит Оля, оглядываясь. — Вон там, на возвышении.

Поднимаемся по склону. И когда достигаем вершины — я понимаю, почему она выбрала именно это место.

Перед нами открывается вид на бескрайнее море, сливающееся с небом на горизонте. Солнце играет на волнах, превращая воду в россыпь драгоценных камней. Ветер треплет траву на склоне.

— Красота какая… — выдыхает Алиса.

— Да, — соглашаюсь я. — Место идеальное.

Храм здесь будет смотреться величественно и правильно. Часть пейзажа, часть этого места. Скорпион будет доволен.

Оля смотрит на меня. В её глазах — понимание. Она будто умеет читать мои мысли.

— Я, пожалуй, прогуляюсь вдоль берега, — говорит она. — Посмотрю, нет ли других интересных мест поблизости.

— Хорошо, — киваю я.

Она уходит. Мы с Алисой остаёмся одни на вершине холма.

Несколько минут стоим молча, глядя на море. Потом я решаюсь.

— Алиса, — говорю я негромко. — Я хотел поговорить.

— О чём? — она поворачивается ко мне.

— О тебе, — делаю паузу, подбирая слова. — Я понимаю, почему ты так переживала из-за тех детей. Ты ведь очень хотела иметь своих. Но не вышло.

Её лицо меняется. Боль мелькает в глазах — быстрая, острая, и она отводит взгляд.

— Сева…

— Прости, если это больно. Но я хочу, чтобы ты знала — я понимаю.

Алиса долго молчит. Потом говорит тихо:

— Ты стал мне настоящим сыном, Сева. Правда. Когда я впервые увидела тебя… маленького, испуганного, потерянного после смерти матери… Я поняла, что должна стать твоей опорой. Должна защитить тебя.

— Но это всё равно не то же самое, — говорю я мягко. — Не то, что родная кровь и плоть.

Она качает головой.

— Может быть. Но для меня ты — мой ребёнок. Единственный.

Чувствую странное тепло в груди. Это непривычно. Я — бывший криминальный авторитет из другого мира. Моя настоящая мать умерла, когда мне было пять. Отец — спился и погиб. А эта женщина…

— Те дети правда в порядке, — говорю я, возвращаясь к теме. — Мы нашли их. Все живы, все здоровы.

— Я знаю, — она улыбается. — Ты уже говорил. Но спасибо, что повторяешь.

— Просто хочу, чтобы ты не волновалась.

— Я всегда буду волноваться, — Алиса касается моей руки. — Это то, что делают матери.

Молчим. Ветер треплет её волосы, и я вдруг замечаю — она красивая. Не молодая уже, но… красивая. Наверное, отец влюбился именно в эту красоту.

— Расскажи мне о прошлом, — прошу я. — О том, как вы с отцом познакомились.

Алиса улыбается — мягко, ностальгически.

— Это было на балу у Голубевых. Твой отец… он был такой высокий, статный. И глаза — такие же, как у тебя. Он пригласил меня на танец, и я… — она смеётся. — Я наступила ему на ногу. Дважды.

— И он не сбежал?