Чтение онлайн

— Сначала — монстр. Потом — Прорва.

— Понимаю.

Ухожу. В голове — новая цель. Мы на шаг ближе к разгадке нашего артефакта и, если получится, мы сможем приписать себе ещё и таинственную Прорву.

Хм… думаю, это побъёт рекорды по охоте на монстров.

Насколько я помню, инператор ничего не говорил о том, что надо бегать по мелким разломам, уверен, можно зайти с другой стороны и стать первыми, закрывая самые опасные разрывы.

Моя команда уникальна. Я знаю, что мы справимся…

Кабинет губернатора. Полдень.

Оля стучит в дверь, входит с папкой документов.

— Ваше превосходительство, вот отчёты, которые вы просили.

Губернатор встаёт из-за стола. Улыбается.

— Ольга! Проходите, проходите.

Она подходит, кладёт папку на стол. Губернатор не садится — стоит рядом, близко. Слишком близко.

— Вы прекрасно справляетесь, — говорит он, глядя на неё сверху вниз. — Я очень доволен.

— Благодарю, ваше превосходительство, — она заливается краской, так много её никогда ещё не хвалил никто, кроме Севы.

Оля уже думала, что это лишь из-за того, что графу хорошо с ней, но нет. Он действительно верит в неё.

— Павел Андреевич, — мягко поправляет губернатор. — Не люблю эти формальности.

— Павел Андреевич, — повторяет Оля и выдавливает улыбку.

Его рука ложится ей на плечо. Тёплая, тяжёлая.

— Такая умница, — голос становится тише, ниже. — И такая красивая.

Оля чувствует неловкость. Отступает на полшага.

— Благодарю…

Губернатор не убирает руку. Наоборот — чуть сжимает пальцы.

— Вы знаете, Ольга, — говорит он, — талантливым людям нужны покровители. Те, кто поможет продвинуться, открыть двери…

— У меня есть…

— Граф Скорпионов? — губернатор улыбается. — Конечно. Но он молод. Неопытен. А я… — он замолкает на секунду, но этой секунды хватает, чтобы сердце пропустило удар, — я могу дать вам гораздо больше.

Оля краснеет. Не от смущения — от непонимания.

— Простите, я не совсем…

Он берёт её руку. Поднимает к губам. Целует — медленно, задерживая дольше, чем нужно. Да и кто вообще целует руки таким, как она?

— Называйте меня просто Павел, — шепчет он. — Когда мы одни.

Оля забирает руку. Улыбается — натянуто, неловко.

— Я… мне нужно работать…

— Конечно, конечно, — он отступает, будто ничего не произошло. — Идите. Мы ещё поговорим.

Оля выходит из кабинета. Сердце колотится.

Что это было?

Он же… солидный человек. Губернатор. Наверное, просто вежливость. Галантность. Так принято у высших сословий.

Наверное.

Она же никого толком, кроме Севы и не знает. Она идёт к своему столу, садится. Берёт следующую папку, но руки чуть дрожат.

Списывает на волнение. Наверное, ей показалось.

Наверное…

Нет, точно показалось. Где она, а где губернатор…

Вечер. Изнанка.

Ухожу подальше от базы, в тихое место. Нужно поговорить.

Концентрируюсь. Вызываю.

Сева появляется — бледный, почти прозрачный. Но держится. Смотрит на меня спокойно.

— Звал?

— Да, — сажусь на камень. — Разговор есть.

Он садится рядом — или делает вид, что садится. Сложно понять с призраками.

— Слушаю.

Молчу. Подбираю слова.

— Малой… — начинаю и замолкаю.

— Что?

— Ты ведь тоже её любил?

— Любил? Кого? — вижу замешательство на его лице.

— Олю.

Он смотрит на меня с явным удивлением.

— Олю? — переспрашивает. — Нет…

— Как нет? — теперь удивляюсь я.

Я был уверен, что изначально меня потянуло к ней из-за гормонов тела.

— То есть… — задумывается. — Она милая, приятная, всегда была такой внимательной. Часто помогала мне. Но я никогда не видел в ней женщину. Точно не ту, в которую я мог бы влюбиться.

— Вот как… а как кого ты её видел?

Сева думает. Долго, серьёзно.

— Как сестру, наверное. Или… заботливую тётушку, — он пожимает плечами.

— Тётушку? — усмехаюсь. — Да она немногим старше тебя.

— Просто она всегда была рядом. Приносила чай. Поправляла подушки. Читала вслух, когда мне было плохо. Но…

— Но?

— Я был слишком болен, чтобы думать о таком, — он смотрит мне в глаза. — О любви, о женщинах. Всё, о чём я думал — как дожить до следующего дня. Как справиться с болью. Как не сойти с ума от бессилия.

Киваю медленно.

— Понимаю.

Молчим. Ветер Изнанки шелестит странной травой вокруг.

— Почему спрашиваешь? — говорит Сева наконец.

— Потому что хочу на ней жениться.

Он улыбается. Искренне, тепло.

— Я рад. Вы заслужили счастье.

— И ты не против?

— Против чего? — он хмыкает. — Что ты любишь женщину, которая любит тебя? Которая смотрит на тебя так, будто ты — центр вселенной? То, что у меня не было к ней чувств, не значит, что я слепец. Тех редких моментов, когда я появлялся в реальном мире хватило, чтобы понять, что между вами творится.

— Но… я занял твоё тело…

— Ты спас моё тело, — поправляет он. — И дал мне шанс ещё пожить. Пусть так, но — пожить. Увидеть мир. Почувствовать силу. Я благодарен тебе и совсем не злюсь. Скорее завидую.

Смотрю на него. На этого мальчишку, который должен был умереть, но держится. Из последних сил, но держится.

— Чему завидовать? Ты, наверное, должен был жениться на какой-нибудь графине, — смеюсь, представляя светскую даму в шляпке с пером.

— Да, и скорее всего этот брак был бы по расчёту. А тебе хватает смелости пойти против устоев и взять в жёны служанку.

— Она учится на юриста, — пожимаю плечами. — И я сделал её Прискорпионовой. И ещё, — говорю я тихо. — Хочу рассказать ей правду. Обо мне. Обо всём.

Сева поднимает бровь.

— Обо всём?

— Да. Кто я. Откуда. Что случилось, — делаю паузу. — Она должна знать, кого любит.

— Думаешь, поймёт?

— Не знаю. Но молчать больше не могу. Она заслуживает правду.

Сева молчит. Думает.

— Она сильная, — говорит он наконец. — Сильнее, чем кажется. Если кто-то и может принять такое — это она.