Чтение онлайн

— Сипин, — голос ледяной. — Что за ерунда происходит?

Барон сглатывает.

— Ваше благородие, я…

— Мне доложили. Котёнок, который превратился в тигра. Скорпионы на твоей мануфактуре, — пауза, слишком долгая и о многом говорящая. — Ты проигрываешь детям в игры?

— Я разберусь! — Сипин вскакивает. — Это временные трудности, я…

— Временные? — в голосе наставника — презрение. — Полгода ты на этом задании. Результатов — ноль. Только убытки и позор.

— Скорпионов силён. Сильнее, чем мы думали. У него союзники, ресурсы…

— Мне не нужны оправдания, — обрывает наставник. — Мне нужны результаты.

Сипин замолкает. Ждёт.

— Слушай внимательно, — продолжает наставник. — Если не разберёшься до конца зимы сам — я подключу более серьёзных людей.

Сипин бледнеет.

— А что в конце зимы?

— Серьёзная поставка. Очень серьёзная. Нам нужны земли на побережье — для перевалочной базы. Скорпионов контролирует лучшие участки. Так что поторопись.

— Я… я сделаю всё возможное.

— Сделай больше, чем возможное, — Наставник усмехается. — Сейчас нам мешает только этот мальчишка. Но если с ним не выйдет…

— Да?

— Попробуй прижать Спинорогову. Её земли не идеальны, но лучше что-то, чем ничего.

Связь обрывается.

Сипин остаётся один. Смотрит на погасший кристалл.

Серьёзная поставка. Конец зимы. Он знает, о чём речь. Контрабанда. Большая, очень большая. Москве нужен выход к морю — тихий, незаметный, контролируемый своими людьми.

И если он не справится…

Пришлют «серьёзных людей». Тех, кто решает проблемы навсегда.

Сипин вытирает пот со лба.

Время уходит.

Нужно действовать. Ведь, если пришлют других, его отошлют, но куда?

Ещё никто из неугодных Наставнику не возвращался…

Поднимаюсь к Оле — проведать перед сном, я видел, как она приехала. Я до безумия соскучился, а учитывая, что ждёт меня утром, хочется побыть рядом с близкими и немного отдохнуть.

Стучу в дверь. Тишина.

— Оля?

— Входи… — голос тихий, слабый, наверное, она совсем загоняла себя на стажировкке.

Открываю дверь. Она лежит в постели, укрытая одеялом по подбородок. Лицо бледное, глаза красные.

— Что случилось? — подхожу, сажусь на край кровати и прищуриваюсь. — Ты плакала?

— Что? Нет, конечно. Заболела… — она не смотрит мне в глаза. — Голова раскалывается. Наверное, простудилась.

Кладу ладонь на её лоб. Нормальный. Никакого жара.

— Или переутомилась.

Смотрю на неё внимательнее. Бледность — да. Красные глаза — будто плакала. Измотанный вид.

Это не сильно-то похоже на болезнь. Я, конечно, не профи.

— Оля…

— Просто устала, правда, — она перебивает и улыбается. — Побуду дома. Отосплюсь.

— Вызову лекаря.

— Не надо лекаря! — слишком быстро, слишком резко. — Просто… просто отдохну. Правда.

Что-то не так. Чувствую это всем телом, но решаю, что не надо допытываться. Захочет, сама расскажет. Ну или Толик поведает мне плакала она в машине, или мне привиделось.

— Хорошо, — говорю я. — Побудь дома. Береги себя.

Наклоняюсь, целую её в лоб.

— Завтра я буду занят. Может, весь день. Не волнуйся, если не вернусь к вечеру.

Она хватает мою руку. Сжимает — крепко, отчаянно.

— Ты вернёшься?

— Конечно.

Смотрю ей в глаза. Вижу страх, я понимаю, что сражение с монстром — это не на каруселях прокатиться, но я тоже не идиот, чтобы лезть бездумно в самое пекло.

— Всё будет хорошо, — говорю я.

Ухожу. Закрываю дверь.

Стою в коридоре. Думаю.

Что-то случилось. Что-то плохое. Но что?

Губернатор?

Мысль приходит внезапно, холодная, острая.

Нет. Не может быть. Он же… солидный человек. Уважаемый.

Но почему тогда она такая?

Спускаюсь в гостиную, найду Толика и расспрошу его.

Но натыкаюсь на Алису. Она встречает меня улыбкой — искренней, тёплой. Глаза горят.

— Сева! Ты не представляешь!

— Что? — притоормаживаю, чтобы уделить пару минут мачехе.

— Ремонт почти завершён! — она едва не подпрыгивает от радости. — Буквально пара дней — и можно открываться!

Несмотря на всё — улыбаюсь.

— Расскажи.

Она начинает говорить — быстро, взахлёб. Новые витрины — красивее прежних, с резными украшениями. Стены покрасили в тёплые тона — бежевый, кремовый. Повар уже готовит партию сладостей к открытию.

— Кабанский в восторге! — она сияет. — Говорит, что это будет лучшая кондитерская в городе!

— Наверняка.

— И я… — она замолкает, смущается. — Я чувствую себя полезной. Впервые за долгое время.

Смотрю на неё. На эту женщину, которая ещё несколько месяцев назад была сломленной, потерянной. Которая бродила по ночам с пустыми глазами. Которая чуть не шагнула с обрыва.

Теперь — другая. Живая. Счастливая.

— Ты молодец, — говорю я. — Правда.

Она замечает мою задумчивость.

— Ты в порядке?

— Да. Просто… завтра важный день.

— Битва?

Киваю.

Она подходит ближе. Кладёт руку мне на плечо.

— Ты справишься, — говорит она тихо. — Ты всегда справляешься.

И обнимает меня. Коротко, по-матерински. Впервые за всё время — так просто.

Я удивлён. И… тронут.

— Спасибо, — говорю я.

Она отстраняется. Улыбается.

— Иди. Отдыхай. Завтра тебе понадобятся силы.

Иду к Толику.

По дороге думаю: если переживу завтра — надо прекращать весь этот балаган. Войны, интриги, враги… Просто нормально жить. Жениться на Оле. Растить детей. Управлять поместьем.

Ещё бы врагам это как-то донести.

Усмехаюсь собственным мыслям.

Нормальной жизни не будет. Не в этом мире. Не с моими врагами.

Но помечтать же можно…

Стучусь к комнату Толика. Он открывает сразу:

— Господин…

— Рассказывай, что там в городе стряслось. Оля плакала?

— Да, — он выходит в коридор и прикрывает за собой дверь. — Я не смог узнать, в чём дело, но, похоже её оскорбили или типа того.

— С чего ты это взял? — изгибаю бровь.

— Она бублила, что больше она не служанка.