Чтение онлайн

— Всегда рад тебя видеть, Пит, но не буду лгать, говоря, что мне приятно помогать тебе в этом деле.

Пит его понимал. В этом деле он и сам не находил ничего приятного.

Месяцем позже он все еще обдумывал свои дальнейшие действия и пришел к выводу, что выгода от продажи одной записной книжки слишком мала при огромном риске. Если записная книжка попадет к частному коллекционеру — вроде тех, о которых он иногда читал: они покупали дорогие краденые картины и вешали в тайных комнатах, чтобы в одиночку любоваться шедеврами, — его бы это вполне устроило. Но он не мог знать наверняка, как все обернется. И все больше склонялся к анонимному пожертвованию: отправить записные книжки почтой в библиотеку университета Нью-Йорка. Куратор такого заведения сразу поймет их ценность. Однако даже так Пит выставит себя напоказ. Это тебе не бросать конверты с деньгами в почтовые ящики на уличных углах. А вдруг кто-нибудь на почте запомнит его?

А потом, в дождливый вечер в конце апреля 2014 года, Тина вновь пришла в его комнату. Миссис Бисли осталась в далеком прошлом, пижаму сменила широкая футболка «Кливленд браунс», но Пит по-прежнему видел в сестре маленькую, встревоженную девочку, которая в Эру дурных эмоций спрашивала, разведутся ли их мама и папа. С заплетенными в косички волосами, с лицом, очищенным от того минимума косметики, который ей позволяла использовать мама (Пит подозревал, что в школе добавлялись новые слои), она выглядела скорее на десять, а не на тринадцать лет. Тинс — уже почти тинейджер, подумал Пит. Хотя верилось в это с трудом.

— Можно зайти на минутку?

— Конечно.

Он лежал на кровати, читал роман Филипа Рота «Она была такая хорошая». Тина села на стул у письменного стола, натянула футболку на голени, сдула несколько волосков со лба, на котором появилась россыпь угрей.

— Тебя что-то тревожит? — спросил Пит.

— Э… да. — И замолчала.

Он скорчил гримасу.

— Давай колись. Какой-то парень, в которого ты втюрилась, предложил тебе отвалить?

— Ты посылал эти деньги, — сказала она. — Верно?

Пит в изумлении вытаращился на нее. Попытался что-то сказать — и не смог. Попытался убедить себя, что ему послышалось, но тут тоже ничего не вышло.

Тина кивнула, словно он во всем признался.

— Да, ты. Это написано на твоем лице.

— Да перестань. Тинс, ты просто застала меня врасплох. Откуда я мог взять такие деньги?

— Не знаю, но помню вечер, когда ты спросил, что бы я сделала, если бы нашла клад.

— Я такое спросил? — А сам подумал: Ты почти спала. Ты не можешь этого помнить.

— Дублоны, ты сказал. Старинные монеты. Я сказала, что отдала бы их папе и маме, чтобы они больше не ссорились, и именно так ты и поступил. Только это был не пиратский клад, а обычные деньги.

Пит отложил книгу в сторону.

— Не говори им этого. Вдруг они тебе поверят.

Она очень серьезно смотрела на него:

— Я и не собиралась. Но я должна спросить тебя… они действительно закончились?

— Так говорилось в записке, которая лежала в последнем конверте, — осторожно ответил Пит, — и потом конвертов больше не было. Думаю, да.

Тина вздохнула:

— Да. Я так и думала. Но должна была спросить. — Она встала, собираясь уходить.

— Тина!

— Что?

— Я сожалею, что так вышло с Чэпл-Ридж. Мне бы хотелось, чтобы деньги не закончились.

Она вновь села.

— Я никому не скажу про твой секрет, если ты никому не скажешь о нашем с мамой секрете. Хорошо?

— Хорошо.

— В прошлом ноябре мама возила меня в Чэп — так называют эту школу девочки — в один из Дней открытых дверей. Она не хотела, чтобы папа знал, думала, он рассердится, но она считала, что они смогут себе это позволить, при условии, что я получу частичную оплату. Ты знаешь, что это такое?

Пит кивнул.

— Только деньги тогда еще приходили, и это было до снега и необычно холодных декабря и января. Мы зашли в некоторые классы и лаборатории. Там миллион компьютеров. Видели огромный спортивный зал и душевые. У каждого своя кабинка для переодевания, не то что общие комнаты в Нортфилде. Догадайся, кто был гидом в моей группе?

— Барбара Робинсон?

Тина улыбнулась.

— Я так обрадовалась, вновь увидев ее. — Тут улыбка поблекла. — Она поздоровалась, и обняла меня, и спросила, как все поживают, но я видела, что она едва меня помнит. Да и с чего? Ты знал, что она, и Хильда, и Бетси, и еще пара девочек были на концерте группы «Здесь и сейчас»? Том самом, который хотел взорвать парень, покалечивший папу?

— Да. — Пит также знал, что старший брат Барбары Робинсон сыграл роль в спасении ее самой и подружек, а может, и тысяч других людей. Он получил то ли медаль, то ли ключ от города. Вот настоящий героизм, а не отправка родителям конвертов с крадеными деньгами.

— Ты знал, что меня приглашали поехать с ними в тот вечер?

— Что? Нет.

— Я ответила, что не могу, болею, но я не болела. Просто мама сказала, что они не могут купить мне билет. А через пару месяцев мы переехали.

— Вот это да!

— Точно, я пропустила все самое интересное.

— И как прошла экскурсия по школе?

— Хорошо, но без особых восторгов. Я справлюсь и в Нортфилде. Может, когда они выяснят, что я твоя сестра, примут меня бесплатно, в твою честь.

Питу внезапно стало совсем грустно, чуть ли не до слез. Тина была такой милой, а тут еще эта отвратительная россыпь угрей на лбу. Он задался вопросом, не дразнят ли ее из-за этого в школе. Если нет, то будут.

Он протянул к ней руки.

— Иди сюда. — Она подошла, и Пит обнял ее. Потом отстранился, взял сестру за плечи и пристально посмотрел ей в глаза. — Но те деньги… это не я.

— Да-да, конечно. А разве записная книжка, которую ты читал, не была набита деньгами? Готова спорить, что была. — Она засмеялась. — Ты выглядел таким виноватым, когда я тебя застукала.

Пит закатил глаза.

— Пошла спать, малявка.

— Ладно. — У двери она обернулась. — Но мне понравились эти кабинки для переодевания. И кое-что еще. Хочешь знать? Тебе это покажется странным.

— Выкладывай, посмотрим.

— Там все носят форму. Для девочек это серая юбка, белая блузка и белые гольфы. Еще свитера, если кто хочет. Серые, как юбка, и красивые темно-красные. По словам Барбары, этот цвет у них называется охотничий красный.

— Форма, — ошеломленно повторил Пит. — Тебе нравится форма?

— Я знала, что тебе это покажется странным. Потому что мальчишки ничего не знают про девчонок. Девчонки могут быть очень злыми, если ты носишь не ту одежду или даже если носишь ту слишком часто. Ты можешь надевать разные блузки или кроссовки по вторникам и четвергам, можешь по-разному причесываться, но очень скоро они — злые девчонки — обнаруживают, что у тебя только три свитера и шесть хороших юбок. Тогда они много чего о тебе наговорят. А когда все ходят в одном и том же каждый день… разве что в свитерах разного цвета… — Она вновь сдула со лба несколько волосков. — У мальчишек таких проблем нет.