Кто твой папочка
Шрифт:
— Ты божественна, — выдыхаю я. Это единственная мысль в моей голове. Я слишком потерян в ней, слишком жадно запоминаю каждую деталь. Тонкая россыпь веснушек покрывает её живот и бёдра, словно лёгкие поцелуи. Я хочу обвести языком каждую.
— Уверена, ты тоже, — её глаза мерцают. — Но я не знаю наверняка — ты всё ещё в одежде.
Я быстро скидываю рубашку и кидаю её к платью.
Но когда тянусь к ремню, она садится и обхватывает мои запястья.
— Дай мне.
Её зубы врезаются в полную нижнюю губу, тёплое дыхание ласкает мой живот, пока она медленно расстёгивает ремень. Но вместо того, чтобы расстегнуть брюки, она неожиданно целует меня рядом с пупком.
Это нежное, мягкое прикосновение застает меня врасплох, вырывая из груди глубокий смех.
Всё такое… чистое. Почти невинное. Она смотрит на меня из-под ресниц, и в её изумрудных глазах пляшет озорство. Потом целует меня с другой стороны.
— Я думала о тебе, когда выбирала эти трусики, — признаётся она тихо.
Наслаждение и вожделение сталкиваются, сжигая меня дотла, выметая прочь все сомнения, которые мучили меня сегодня.
Она этого хотела. Она хочет этого.
— Ложись, красавица, — приказываю я, стягивая брюки, но оставляя боксеры. Затем устраиваюсь между её бёдрами.
Она засовывает большие пальцы под тонкие лямочки на бёдрах.
— Ты не снимешь мои трусики?
Я перехватываю её запястья и кладу их на матрас по обе стороны от неё. Затем утыкаюсь лицом в её бёдра, вдыхая её запах, наслаждаясь знанием, что это всё — только для меня.
— Не сейчас. Я хочу насладиться тобой вот так.
— Но... — она выгибает бёдра вверх.
Я прикусываю мокрое кружево и прижимаю её вниз.
— Женщина, просто дай мне насладиться тобой. Я ждал этого много лет.
Её раздражённые всхлипы заставляют меня усмехнуться, но запах её возбуждения сводит меня с ума. Я оттягиваю край кружева, открываясь виду её влажной, розовой плоти. И в тот момент, как я её вижу, весь мой задор исчезает.
Чёрт возьми. Она слишком совершенна.
Мой рот наполняется слюной, и я не колеблюсь ни секунды, покрывая её чувствительную кожу влажными поцелуями.
Лола хватается за мои волосы и дёргает их.
— И всё это время я думала, как бы заставить тебя заткнуться, — её голос пропитан озорством, пока она извивается на моем языке. — Оказывается, мне просто нужно было найти тебе занятие получше для твоего рта.
Я цепляю пальцем край её трусиков, открывая её полностью, и слизываю её соки, пока она извивалась на мне раньше. Её вкус взрывается на моем языке — божественный, срывающий низкий, хриплый стон из моей груди.
Она — настоящий деликатес.
Затем я прижимаю её бёдра к матрасу и пускаюсь в настоящий пир. Лижу, посасываю, дразню, пока она не начинает извиваться под моим ртом, пока не впивается руками в мои волосы, пока я безжалостно держу её там, где мне нужно, не позволяя ей вырваться, пока она не кончает прямо на мой язык.
Когда её дыхание начинает срываться, а движения становятся судорожными, я медленно ввожу палец в её тугую киску. Стоит мне согнуть палец, как она выгибается с кровати и катается по волне удовольствия. Жаждая ощутить её оргазм полностью, я другой рукой подхватываю её под спину и мягко опускаю вниз, осыпая поцелуями её клитор, бёдра, живот, между грудей. Потом ловлю её губы, проникаю языком в её рот, втягиваю её язык в глубокий, безумный поцелуй.
— Боже мой… — выдыхает она, когда её внутренние стенки наконец перестают пульсировать вокруг моего пальца.
Я осторожно выхожу из неё и прижимаю её тело к себе. Наши сердца бешено колотятся, прижимаясь друг к другу, пока я укладываю её на свою грудь, ощущая невероятное спокойствие — чувство, которого я никогда не испытывал даже после собственного оргазма. Хотя мой член твёрдый, как камень, я доволен. Мне достаточно просто лежать с ней вот так.
Лола поднимает взгляд, положив подбородок мне на грудь.
— Ты что, засыпаешь?
Я усмехаюсь и обнимаю её крепче.
— Нет, дорогая. Но нам совсем не обязательно продолжать. Я же говорил — для меня и обнимашек достаточно.
Она мягко проводит ногтями по моему животу, и, когда её пальцы упираются в резинку боксеров, она сжимает мой член сквозь ткань.
— Ты это и называешь «обнимашками»?
Стиснув зубы, я резко выдыхаю через нос.
— Только если ты хочешь, чтобы я кончил прямо сейчас.
Она приподнимается на локте, облизывая губы:
— Я очень, очень, — её ногти скользят вдоль моего члена и сжимаются вокруг яиц, — хочу, чтобы ты кончил.
— Чёрт.
— Да, Каллахан, — шепчет она, лаская меня сквозь ткань. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня.
— Презерватив, — выдыхаю я, закидывая руку на глаза.
— Где?
Стараясь дышать ровно, я лихорадочно пытаюсь вспомнить. Где, чёрт возьми, мои брюки? Мыслить невозможно, когда она так терзает мой член.
— На полу... в бумажнике... в брюках, — выдавливаю я.
Хихикая, она выпускает меня и грациозно спрыгивает с кровати, кокетливо покачивая бёдрами, пока идёт к куче одежды на полу.
Вернувшись с презервативом, она бросает его мне на грудь и, не теряя времени, стягивает трусики.
Я позволяю себе несколько секунд просто наслаждаться видом её обнажённого тела. Она — совершенство.
И она чертовски нетерпелива.
Уперев руки в бёдра, она сверлит меня взглядом, от которого я всегда таю, и выдает свою любимую раздражённую фразу:
— Ты наденешь это и покажешь мне, чего все так добиваются, или мне одеться обратно?
Жаркий разряд пробегает по мне. Мне не должно так нравиться, когда она командует мной… но я без ума от этого.
Не раздумывая, я стягиваю боксёры и бросаю их через комнату.
Её глаза расширяются, и из её губ срывается свистящий вдох.
— Что? — я приподнимаю бровь.
— Чёрт, — выдыхает она, — у тебя всё огромное.
Я лениво сжимаю себя рукой, затем надеваю презерватив, раскатывая его по всей длине.
— Будем медленно, — обещаю я и протягиваю ей руку, приглашая вернуться.
Собравшись с духом, она седлает меня.
— Это ничего не меняет, — предупреждает она, направляя мой член к себе.
Стоит ей опуститься на первый сантиметр, я хватаю её за бёдра, вжимая пальцы в мягкую кожу.