Чтение онлайн

— Думаю, то же, что и вам. Красота. Видеть то, чего я еще не видела. Новые люди, новые действия, которые дают новый опыт.

— Видеть то, чего еще не видела, — повторила Мадлон. — Но ведь у каждого из вас наверняка есть база данных со сведениями по этому району, с фотографиями и так далее…

— А вы, Мадлон, перед поездкой сюда не устраивали себе виртуальную экскурсию?

— Устраивала. Но побывать здесь в реале гораздо интереснее. Только я не думала, что ты тоже чувствуешь разницу… Ты упомянула красоту. А что она для тебя?

— Гармония, целесообразность, совершенство линий, форм. Отсутствие противоречий, ошибок, нарушений и незаконченности.

— Ты во всем способна заметить красоту?

— Разумеется, — Вера опять взглянула на нее. — Ваша внешность, к примеру. Вы очень красивы, Мадлон.

— Я модифицированная, — на всякий случай заметила та.

— А какое это имеет значение? Важен результат, а он восхищает.

— Некоторые не любят искусственные усовершенствования.

— Неужели хотите сказать, что сталкивались с враждебностью вроде той, что, бывает, проявляют к нам?

— Нет, — засмеялась Мадлон, вспомнив Ника. — Что ты!.. Враждебностью это не назовешь, скорее мелкая зависть. А к тебе кто плохо отнесся — Лиза Кадлес? Я видела, что она была недовольна тобой. Почему вы не сработались? Ее раздражало только то, что ты — не человек?

— Думаю, да. Она не воспринимала меня как напарника, я была для нее только слугой и естественно, что ей не хотелось следовать моим советам.

— Большинство людей воспринимает роботов как слуг.

— Да, пока еще.

— Пока?

— Роберт Форти, наш отец, говорил, что недалеко то время, когда андроиды и люди сравняются в правах. Убрать ограничения для нас и заменить их общими законами для роботов и людей… — Вера покосилась на Мадлон с какой-то озорной усмешкой. — Что скажете? Вас это не пугает?

— А должно? Я-то не смотрю на вас изначально сверху вниз, а предпочитаю исходить из ситуации. Мне все равно, кто дает совет — человек или робот. Важен результат, как ты сама только что говорила. Я понимаю, что ты больше знаешь и умеешь здесь, в горах. Сейчас ты для меня — напарница. А бояться пресловутого восстания машин… — Мадлон пожала плечами. — Нам с вами делить нечего, так что не вижу объективных причин, в силу которых вы захотели бы нам повредить, даже если убрать ваш Первый закон. В общем, меня это гипотетическое равенство в будущем совсем не пугает.

Когда они спустились к палатке, солнце скрылось за хребтом. Заснеженные склоны окрасились мягким вечерним сиянием, долина внизу лежала в глубокой тени. Ник успел приготовить ужин и поговорить с другими отрядами — у всех все было благополучно. Ранний подъем утром, тяжелый переход и высота утомили, и после еды Ник и Мадлон сразу легли спать.

Мадлон проснулась от незнакомого низкого гула снаружи. Она включила фонарик, но не успела ничего ни понять, ни спросить, как что-то хлестнуло по палатке, и та начала скособочиваться и заваливаться, а затем сама земля дрогнула, и палатка куда-то заскользила, набирая скорость. По полотнищу звонко щелкали льдинки, с шорохом сыпал снег, но эти звуки едва различались за общим ревом и грохотом. Мадлон понимала, что они куда-то проваливаются. Что это? Землетрясение?! Она инстинктивно схватилась за плечо Ника, крикнула: «Что случилось?!», но вместо Ника громко ответила Вера:

— Обвал!

Движение замерло. В палатке образовалась куча-мала. Ник, чертыхаясь, судорожно дергал застежку на спальнике, Вера ощупывала полотнище, придавленное снаружи так, что невозможно было даже сесть. Мадлон кое-как раскопала свои ботинки, в лежачем положении обулась, принялась нашаривать куртку.

— Над нами два метра снега и льда, — сообщила Вера. — Это не много, но будьте готовы, что сейчас вас засыплет и станет очень холодно.

— Режь! — закричал Ник. Он напяливал куртку и никак не мог попасть левой рукой в рукав. — Сделай что-нибудь!

Вера полоснула по полотнищу резаком. Сверху ухнул снег. Вера схватила Мадлон за воротник кофты, сунула в руку ледоруб и подсадила. Та автоматически полезла вверх, цепляясь клювом ледоруба и свободной рукой. Она карабкалась и думала только о том, что надо выбраться туда, где виднеется кусочек звездного неба и висит тонкий месяц. Пару раз сверху падали крупные обломки льда, одна льдина больно ударила ее в плечо, и Мадлон чуть не сорвалась, но кромка была уже совсем рядом. Не замечая холода и боли в замерзших пальцах, она ухватилась, подтянулась и выползла из трещины. Она смотрела вокруг и не узнавала места…

— Эй, помоги!

Мадлон обернулась и увидела Ника. Тот никак не мог вытянуть себя из расщелины, царапался на одном месте. Она протянула ему ледоруб, Ник схватился и выполз на снег.

— Вера?..

— Она за мной лезет, сейчас…

Раздался новый шум, и оба, не сговариваясь, бросились бежать. Что-то трещало, грохотало, рвалось и сыпалось выше в темноте, потом мимо пронесся поток ледяного воздуха, а когда все стихло и Мадлон посмотрела на место, откуда они с Ником только что убежали, то в свете фонарей и луны увидела перепаханное снежное поле и никаких следов трещины, откуда они выбрались и где осталась Вера.

— Что это было, Ник? Лавина?

— Еще один обвал, похоже. Первый нашу палатку в трещину снес, а второй сейчас эту трещину запечатал, — Ник трясущейся рукой стер подтаявший снег с лица. — Никогда тут обвалов не было. Видно, из-за оттепели ледник раскис. Ох, не повезло нам!

Ветер трепал куртку Ника и кусал голую шею Мадлон. Она подняла воротник и натянула до бровей шапку.

— Нам надо идти вниз, — снова заговорил Ник. Его голос прозвучал неестественно резко и громко на этом снежном поле под звездами, в окружении острых горных вершин, которые сливались в один черный зубчатый гребень. — Надо бежать в предыдущий лагерь. Не знаю, как мы будем спускаться без кошек и с одним ледорубом, но здесь мы замерзнем. На базе знают про обвал и про то, что мы живы, но я не поручусь, что кто-то поднимется сюда в ближайшие часы. Да еще этот ветер, черт бы его взял! Если усилится, лететь они не смогут, только пешком. Пойдем им навстречу, нет смысла стоять. Чертова погода…

— А Вера? Может, нам попытаться раскопать ее?

— Забудь. Там насыпались тонны льда и снега, а теперь еще морозом прихватило. Это все равно что асфальт голыми руками копать. Да я и не уверен, что она цела, ее могло раздавить. Жаль, рации нет, хоть бы узнать, как там наши, которые ушли наверх. Ладно, будем надеяться, что с ними все нормально. Во всяком случае, ледник съехал не из-под них, а то они бы сейчас были тут с нами, — он невесело хмыкнул и добавил: — Все, хватит болтать, сваливаем. Дай мне ледоруб и возьми вот куртку, а то уже зубами лязгаешь.

Они пошли. Потом Мадлон часто жалела, что доверилась Нику, позабыв, что опыта у него ненамного больше, чем у нее самой. Замерзший, перепуганный, желающий только как можно скорее оказаться в нижнем лагере, Метени повел ее тем же маршрутом, которым они поднялись сюда с Алом, а не выбрал длинный, но безопасный путь в обход.

Ник двигался первым, вырубая ступеньки, Мадлон шла следом. Каким-то образом им удалось без происшествий спуститься метров на сто, до крутого уступа. На этом уступе Мадлон и сорвалась. Ник успел схватить ее за руку, замедлил падение и развернул ногами вниз, но удержать не смог. Она пролетела пару метров и приземлилась на обледенелые камни внизу. Может, будь эти камни не такими скользкими, все еще обошлось бы, но подошва ее ботинка проехала по льду, нога подвернулась, и Мадлон показалось, что она слышит хруст собственной кости. У нее посыпались искры из глаз, и, наверное, она на несколько секунд потеряла сознание, потому что пришла в себя уже лежащей на снегу возле камней. Ник сидел рядом и нетерпеливо хлопал ее по замерзшим щекам обледенелой рукавицей.