Чтение онлайн

Первые тридцать метров Мадлон прошла без задержки, но затем уткнулась в вертикальную стенку. Лед горел изнутри синими искрами, это было очень красиво, и Мадлон несколько минут постояла, любуясь. Жаль, что подняться дальше не удастся, надо двигаться обратно.

Она оглянулась. Ледяные уступы, по которым она только что забралась, сверху показались гораздо круче и опаснее, и Мадлон расхотелось спускаться этой же дорогой. «Лучше обойти», — подумала она, сошла со льда и сразу же провалилась по пояс. Ветер сдувал снег с ледопада, взамен наметая сугробы по бортам речки, скрывал и выравнивал камни, кочки, скрюченные деревца, корни и ямы.

Мадлон пошла-поплыла, оставляя за собой широкую борозду на пухлом белом покрывале. Впереди виднелся скальный гребешок с торчащими кустиками. Мадлон хотела добраться до него, чтобы поправить задравшиеся гамаши. Она плохо пристегнула их к обуви, и теперь с каждым шагом под штанины и в ботинки набивался снег.

Вот и долгожданные камни. Мадлон сняла рюкзак, подумала и сняла куртку — к черту эту терморегуляцию, проще так остыть! Доверять разрекламированной системе кондиционирования костюма она еще утром перестала и иногда на досуге продумывала наиболее изящные речевые обороты для письма-жалобы производителю.

Усевшись на куртку, Мадлон сняла кошки и один гамаш и с огорчением и досадой обнаружила, что лопнул тросик, проходящий под пяткой ботинка. Надо заменить какой-нибудь веревочкой… Она точно помнила, что в рюкзаке был маленький моток репшнура, и принялась рыться в поисках. Да, вот он! Мадлон вынула нож, но когда принялась отрезать нужный кусок, локтем столкнула с камня открытый рюкзачок. На снег вывалились запасные рукавицы, носки, термос и контейнер с перекусом. Все, кроме термоса, осталось лежать там, где упало, а последний покатился по склону.

Бросив на куртке нож, шнур и недоделанный гамаш, Мадлон кинулась следом. Ей очень не хотелось остаться без чая. Она почти догнала потерю, но не успела схватить — подошва ботинка скользнула, и Мадлон сперва шлепнулась на спину, а затем поехала, обгоняя термос. Здесь, видно, летом протекал ручеек, и лед обманчиво припорошило снегом. Ледяная наклонка оборвалась, далеко внизу Мадлон увидела белое поле реки, зажмурилась и сжалась в преддверии полета и падения…

Что-то резко дернуло ее вверх, что-то затрещало, по ногам потянуло холодом, в лицо подул ветер… Мадлон приоткрыла один глаз. Она висела над рекой на собственных подтяжках, каким-то чудом зацепившихся за длинный корень, торчащий из-под ледяной коры на обрыве. Висеть было чертовски неудобно. Мадлон боялась вывалиться из штанов и порадовалась, что недавно подтянула пояс. На всякий случай она вцепилась в подтяжки руками, но сразу пожалела — стоило сделать это резкое движение, и корень тихо, но отчетливо треснул. Она замерла, напуганная и не знающая, что теперь делать. По ущелью гулял ветерок, кусал ее за ноги ниже задравшихся штанин и за голые руки — перчатки остались в карманах куртки.

Отсюда открывался прекрасный вид на белоснежные острые вершины и соседнее плато, но Мадлон было не до красот. Она подумала только о том, как много кругом гор, больших, величественных и безлюдных, и какая она маленькая и беспомощная на их фоне. Мельком ей представилось, как она, должно быть, выглядит снизу — маленький сине-розовый флажок на темно-серой скале. Ветер усиливался и покачивал ее. Пошел мелкий снег. Ноги затекли, правая, оставшаяся без гамаша, начала замерзать. Пальцев на руках Мадлон уже не чувствовала. Через час-другой она умрет от переохлаждения, нужно выбираться отсюда любым способом!

Она попыталась схватиться за корень, но передумала: от каждого ее движения тот начинал угрожающе потрескивать, а даже если она и схватится за него руками, все равно не сможет забраться на скалу. Склон покрыт льдом, а у нее ни ледоруба, ни ножа.

Мадлон скосила глаза на аварийный сигнальный браслетик у себя на запястье. Нажать на кнопку — и скоро сюда прилетят или придут. Ее снимут, посмеются, отведут в лагерь… И, скорее всего, ближайшим рейсом отвезут в город: «Поезжай домой, девочка. Мы не можем держать курсантов, которые не в состоянии соблюдать простейшие правила безопасности». Конечно, сама виновата, но так обидно! «Но это лучше, чем шмякнуться на лед», — подумала она и осторожно потянулась к браслету. Корень опять затрещал. Мадлон надеялась, что если даже она сорвется, то не разобьется до смерти. Биодатчик сразу пошлет сигнал о критическом состоянии хозяина, и ее подберут.

Ей показалось какое-то движение на белом поле замерзшей реки внизу. Там кто-то шел… Да, точно! Мадлон вглядывалась в далекую черную точку. Скоро не осталось сомнения, что это человек. Хоть бы поскорее подошел, чтобы она могла ему крикнуть…

Человек приближался. Он был невысокого роста, в серой с синим спортивной куртке и штанах, в вязаной шапке, с рюкзаком за плечами, к рюкзаку пристегнут ледоруб. Новый инструктор? Прибывший позже всех курсант? А, неважно! Мадлон открыла рот, чтобы позвать, но человек опередил ее. Остановившись, он поглядел вверх, прямо на нее, и крикнул:

— Эй! Тебе помочь?

Голос был звонкий, женский.

— Да! — с облегчением крикнула Мадлон и втянула голову в плечи, услышав новый треск.

Незнакомка отцепила от рюкзака ледоруб, вынула и надела кошки, быстро вскарабкалась по скале метрах в двадцати от Мадлон. Та, наблюдая за ловкими мягкими движениями, подумала: «Значит, все-таки новый инструктор». Фигура альпинистки скрылась за уступом. Прошло несколько томительно долгих минут, прежде чем Мадлон услышала шаги наверху. За воротник посыпался снег и кусочки льда, затем она увидела голову и плечи своей спасительницы. Собственным ледорубом та удерживала себя на краю обрыва, а ледорубом Мадлон подцепила девушку за подтяжки, сняла с корня и без всякого видимого напряжения вытянула к себе, будто не человека, а рюкзачок доставала.

— Забирайся на спину, мне будет проще тебя нести, — она нагнулась, Мадлон судорожно вцепилась в ее куртку замершими руками, обхватила ногами за поясницу. Опираясь на два ледоруба, незнакомка в несколько секунд взбежала по льду к припорошенным снегом вещам и сгрузила Мадлон на камень.

— Как ты?

— В порядке, только немного замерзла.

— У тебя был термос?

— Да, но он укатился, — Мадлон махнула в сторону обрыва.

— Вижу. Сейчас принесу.

Только сейчас Мадлон заметила, что термос не упал, а зацепился ремешком за чахлый кустик. Кожаный чехол темнел на краю обрыва под тонким слоем свежего снега.

Женщина принесла термос, Мадлон выхлебала половину чая прямо из горлышка, прежде чем догадалась предложить спасительнице. Та только улыбнулась в ответ:

— Спасибо. Пей, согревайся…

Пока она допивала, женщина собрала ее вещи, осмотрела гамаш и заменила лопнувший тросик шнурком. Мадлон закрутила пустой термос и спросила:

— Ты кто? Инструктор?

— Нет, я сопровождала на восхождении Лизу Кадлес. Сейчас мы возвращаемся в лагерь. Держи, — она передала девушке гамаш.

Сопровождала на восхождении? Ник что-то говорил про синтетических шерпов. А человек ли эта женщина? Может, она как раз одна из его роботов? «Как бы у нее это узнать?» — подумала Мадлон. В голову ничего не лезло, и она только спросила:

— Как тебя зовут?

— Вера, а тебя?

Мадлон представилась и добавила:

— Пожалуйста, не рассказывай всем подряд, где и как меня встретила. Такая глупая ситуация. Вообще-то я не должна была здесь находиться.

После небольшой паузы Вера произнесла:

— Хорошо, я не буду говорить об этом намеренно, но если меня спросят прямо…

— Думаю, тебя не спросят. Пойдем вниз.

Они спустились на лед реки как раз в тот момент, когда из-за мыса появился еще один человек — по-видимому, та самая Лиза Кадлес. Это была миниатюрная, на голову ниже Мадлон, женщина с выкрашенными в ярко-алый цвет короткими волосами. Эластичные брюки и кофта обтягивали ее костлявое, но жилистое тело, горные ботинки казались очень большими на тонких ногах. Куртку Лиза несла на плече. Когда она заговорила, во рту у нее засверкала золотая коронка. Мадлон так и вытаращилась на эту коронку — вот это да! Золотые зубы она видела раньше только в старых фильмах.