Чтение онлайн

Последним, как подобает капитану, кордегардию покинул Сьялтис и, особо не следя за своей походкой, вразвалку поплёлся вслед за подчинёнными. Настроение у него было не ахти какое. Вот ведь выдалось плавание! То мёртвые мерфолки, то Элизабет в тюрьме, то Аврора со своими криками «Я нашла убийц, их надо арестовать!». На суше теперь страсти кипят похлеще, чем в море. И плевать на людей и мерфолков, пусть они хоть зубами друг другу глотки перегрызают, но… Так уж вышло. Если бы не инициатива Авроры и поддержка Иезекииля, Сьялтис и пальцем бы не пошевелил ради безопасности людей, напротив, подлатал корабль и как можно скорее покинул Ветропик, пока обозлённые легионеры не принялись тут бесноваться. К тому же в городе нигде нельзя купить хотя бы пуд хорошего рыжего угля, здешние барыги заламывают цены, будто торгуют чистым золотом.

***

— Эй, Лизавета, — Элизабет услышала за спиной приглушённый голос Форсунки, — притормози-ка, у меня для тебя кое-что есть.

Серокожка сбавила темп шага и позволила ящеровидке догнать себя. Довольная, как сытый мамонт, Форсунка зашагала вровень с чародейкой, а когда их обогнали остальные, включая Сьялтиса, схватила руку Морэй и что-то вложила в неё.

Это были окровавленные глазные яблоки с остатками мышц и нервов. Красные змейки прожилок окружали застывший в неподвижности зрачок с тускло-серой дужкой.

— Форсунка… — голос чародейки звучал укорительно.

— Что? Хотела забрать его глаза — забирай! Вдруг пригодятся!

— Что там? — спросила любопытная Аврора. — Ой… Это что, чьи-то глаза? Ужас какой!

— Ничуть не ужас. Такое добро лишним никогда не бывает, а у домовитой бабы всё в хозяйстве пригодится! Только спрячь их пока что, а то увидит кто, как эльфка идёт по улице с чьими-то зенками в руках, так пиши-пропало.

Элизабет, вздохнув, щёлкнула пальцами другой руки, и глаза Твердолоба испарились. Окровавленную руку чародейка вымыла в треснувшем корыте, откуда пили разгуливающие прямо среди дороги свиньи.

— Идём, крошка, на корабль. Там ты мне всё расскажешь.

Аврора распустила длинные, пахнущие дымом белокурые волосы и резкими движениями головы рассыпала их по спине и плечам. Сьялтис всю ночь намеревался бодрствовать на шканцах и руководить починкой такелажа, и его гамак был пуст, поэтому Аврора могла занять его. Рядом, в глубоком капитанском кресле, дремала Элизабет, закинув ногу на ногу и подперев голову треножником из пальцев, на сундуке расчёсывала свои непослушные лисьи волосы Шай’Зу. Форсунка сидела на голом полу, прислонившись спиной к трельяжу, внутри которого что-то позвякивало и погромыхивало. Находящийся в этой сугубо женской компании Иезекииль с угрюмым лицом разбирал навигационные карты на столе капитана, постоянно кряхтел и почёсывал подбородок. Тяжёлый аромат трав заглушал остальные запахи в каюте.

— Что ж, дамы, чувствую, вам не терпится избавиться от меня, так что я, пожалуй, исполню вашу немую просьбу, — взяв под мышки несколько рулонов и хьюмидор с сигарами, квартирмейстер покинул каюту.

Действительно, после его ухода женщины заметно оживились и разговорились. Молчала только Аврора, отвернувшись ото всех к окну. Она уже крепко спала, потому что притомилась от дневных приключений.

— Значит, вас двоих бросили в тюрьму, — лицо Виолетты выражало какую-то неестественную торжественность, а её синие глаза искрились живыми блёстками в тусклом свете стоящего на столешнице кенкета. — Марго, я ведь десяток раз предупреждала, чтобы ты сидела на корабле и носа наружу не высовывала. Приспичило тебе, видите ли, откушать и в баньке попариться, как «цивилизованному эльфу». Лучше бы отобедала вяленым мясом и потёрлась обмылком в бадье, как «варварская дриада». Добром твои планы не кончились, как видишь. Мы с Авророй еле-еле узнали, где ты находишься, пришлось допрашивать чуть ли не полгорода на пути к гномам. Ох, натерпелась я в этом городе, каждый встречный человек считал своим долгом хотя бы пальцем прикоснуться к моей нижней части тела. Как обезьянки, честное слово. И после этого они называют дриад необтёсанными и сиволапыми животными…

— Мы с Форсункой очень ценим ваши заботу и самопожертвование, дамы, и кланяемся вам до землицы за оказанную услугу, — зыркнула из-под опущенных ресниц чародейка и опустилась ещё глубже в кресло. — Неплохую мне экзекуцию устроили тамошние охранники, надолго воспоминания не поблекнут в памяти. Спасибо Форсунке, что прибила этих мразей, иначе бы они кардинально изменили строение моего скелета и подправили расположение внутренних органов.

— Спасибо тебе, что избавила меня от каменоломен, — улыбнулась рыбница. — А то действительно, с жрецами шутки плохи. Сгноили бы меня здесь за милую душу. Теперь даже покидать «Чёрный олеандр» боязно, вдруг эти храмовники поджидают меня с тенётами в тёмном переулке и верёвочки крутят для шибеницы или дыбы.

— Брось, это уже паранойя. Как я люблю молвить, нет худа без добра: коли мы не пошли бы валандаться в город, не узнали бы о том, что убийцы мерфолков продают недалеко свои товары. Кто знает, может, благодаря Авроре Ветропик не ощутит вкус мерфолкской стали и хватку морских дьяволов ещё какое-то время. А так убили одним выстрелом сразу четырёх зайцев: во-первых, Аврора успокоилась, потому что убийцами наг оказались не люди, а гномы. Крошка слишком близко к сердцу принимает человеческую ксенофобию, она вдоволь насмотрелась на неё, когда жила в Усоньке. Удивляет, как под напором общественности у неё хватило силы воли и духа не стать такой же закоренелой расисткой. Более того, сохранить в сердце милосердие и доброжелательность. Ведь Аврора захотела арестовать гномов и подвергнуть их показательному суду, а не втихомолку перерезать горло или спалить вместе с товарами, упиваясь жаждой мести и крови. Я бы на её месте скорее всего выбрала второе, ибо я… Далеко не такая, как она. К сожалению.

— Нам стоит многому поучиться у малявки, — поддакнула рыбница, забавляясь с вытянутыми алебастровыми шипами на хвосте. На некоторых из них ещё осталась засохшая ржавчина спёкшейся крови, брызнувшая из разодранных в клочья ног стражника Ветропика.

— Во-вторых, Аврора приятно удивила меня, когда стала нащупывать энергетические сгустки на одеждах из чешуи мерфолков и расщеплять их на звуки, запахи и образы. Скверно то, что она самостоятельно не смогла прекратить переработку поступающих сигналов, пришлось вмешаться мне. Она кричала и вырывалась, чем привлекла много ненужного внимания. Тогда-то и взбеленился местный рыцарёнок, решив, будто я гипнотизирую похищенную девочку. Его примитивный умишко и молодецкая запальчивость сыграли с ним злую шутку, теперь, в лучшем случае, ждёт его неделька-другая в вонючей тюряге.

— Благородные порывы, жаль, не к месту, — покачала головой дриада. — Именно поэтому прежде чем во что-либо совать любопытный нос, надо тщательно присмотреться к ситуации и сделать элементарные логические выводы.

— В-третьих, сидя в яме, я успела разузнать у Форсунки немного интересных фактов о её удивительной расе, о которых ранее не знала или отказывалась верить, и намерена не останавливаться на достигнутом. Мозги мне, по счастью, не отбили до конца, думаю, осилю свой собственный труд о физической природе рыбниковской расы. С твоей посильной помощью, Форсунка.

— Только не пиши про тех матросов, которые… Ну, ты поняла. А так почему бы и нет?

— В-четвёртых, Аврора вызнала у карлика подробности про эльфийскую чародейку, которая якобы прибыла сюда по морю из Содружества, опередив «Чёрный олеандр» на день. Описание её внешности весьма сумбурное и неточное, известно лишь, что она скинсиса и только. С такими скудными данными я не могу определить личность магички.

— И сдалась она тебе? — проворчала Форсунка.

— Я никогда не отказывалась от встреч со своими коллегами по чародейскому цеху, а тут тем более эльфийка, соотечественница, как-никак. Обычно эльфийские чародеи кучкуются в Вечноосенних лесах в своих похожих на тюрьмы коллегиях, гильдиях и орденах, попивая вино, почитывая гримуары и древние фолианты и просиживая штаны на лекциях, собраниях, встречах, званых вечерах и симпозиумах, и предпочитают не выходить дальше крытой террасы или саун. Очень странно было бы увидеть в этом захолустном городишке подобную личность, да ещё и без многочисленной свиты и различных слухов, обязательно следующих за ней как на привязи. Сразу видно, приезд длинноухой чародейки особо не афишируется. Странно всё это…

Наступило молчание, прерываемое хрустом расчёсываемых волос Козочки. Аврора чуть слышно сопела, по-детски положив под голову кулак.

— Эх, так в баню и не попали сегодня, — с горечью промолвила удрализка через некоторое время. — Завтра отправимся, точно говорю.

— Опять? — вздохнула Козочка. — Не хватало вам с Авророй и там смуту разводить. Конечно, прекрасно, что она такая способная девочка, но её уровень внутреннего контроля оставляет желать лучшего. С ней надо держать ухо востро и постоянно развивать в ней волю и крепость духа различными травами, медитациями, физическими и духовными нагрузками, эликсирами, иначе последствия будут весьма неприятными. Это такая прописная истина, что и распинаться нет желания.