Чтение онлайн

Ева слышала, как отец звонит своему турагенту и требует найти билеты на первый утренний рейс. Обычно Ева выступала в роли миротворца. Она ненавидела, когда отец расстраивался, и делала всё, чтобы исправить ситуацию. Но сегодня ей было наплевать на его чувства. Она была вымотана. Она опустилась на диван рядом с Эбби, понимая, что им нужно поговорить об Уэсе и о том, как та с ним обошлась.

Телевизор был включён, Эбби бессмысленно пялилась в экран, когда на нём вдруг появилась фотография шестнадцатилетних Лили и Эбби. Шёл сюжет о возвращении Лили домой. Ева глазам своим не поверила. Она потянулась к пульту.

— Выключи это.

Но Эбби отказалась и вместо этого прибавила громкость.

Теперь на весь огромный экран растянулась фотография Лили. Та самая чёртова фотография с поминальной службы, которую помог организовать Рик Хэнсон. А потом кадр сменился: Лили сегодня, когда она протягивала руку, чтобы забрать Скай у Уэса. Ева невольно подумала, что Лили выглядит одновременно как раненая птица и как могучая воительница. Когда камера переключилась на репортёра с чрезмерно зализанной прической, Ева поняла, что он стоит прямо у их дома, с выражением крайней озабоченности на лице.

— Пока соседи и друзья устроили акцию в поддержку семьи Райзер, члены семьи обвиняемого,Рика Хэнсона, выступили на его стороне.

Кадр сменился, и на экране появилась жена Рика Хэнсона — Мисси. Она стояла у здания окружной тюрьмой Ланкастера, а перед ней разлилось море репортёров. Хрупкая и измождённая, в простом, но дорогом тёмно-синем платье и в жемчугах, она была похожа на жену политика. Ева знала, что Мисси Хэнсон учительница в младшей школе, очень красивая, с длинными тёмными волосами и лёгким южным акцентом. После исчезновения Лили она принесла им запеканку с тунцом и раз в год присылала открытку — мол, думаем о вашей семье и молимся, чтобы вы докопались до правды.

Что она делает на экране?

Ева подалась вперёд, затаив дыхание, слушая выступление Мисси.

— Мой муж — не злодей. Я знаю, что всем так было было проще. Он совершал ужасные ошибки, но я уверена, что есть вопросы и к девушке, которую он якобы похитил. Более того, у меня есть доказательства, которые убеждают, что у этой истории две стороны.

У Евы перехватило дыхание, когда Мисси подняла фотографию. Камера приблизилась.

Боже, как Ева ненавидела это слово — «селфи». Так пошло. Но это было именно оно. Снимку, наверное, год или два. Рука Лили вытянута вперёд, она улыбается, Скай и Рик наклоняются ближе. На всех троих одинаковые дурацкие праздничные колпаки, они корчат рожицы. Со стороны они выглядели как обычная счастливая семья, а не как жертвы и похититель. Еве стало так тошно от этой фотографии, что она отвернулась. Эбби сидела, обхватив живот, не мигая глядя в экран.

— Я знаю, некоторым из вас трудно понять, почему я сейчас стою здесь, но я дала клятву быть рядом с мужем в болезни и здравии — и намерена её сдержать. Надеюсь, вы не будете спешить с выводами, пока не раскроют все подробности этого дела. Спасибо.

Ева потянулась к Эбби, понимая, как это повлияет на её дочь.

— Всё хорошо, Эбс. Никто не поверит в её историю. Никто, — заверила Ева.

Но Эбби уже вскочила на ноги. Зажала в руке ключи от машины Евы и бросилась к двери. Ева попыталась преградить ей путь.

— Эбби, подожди, успокойся.

Эбби развернулась.

— Я поеду покатаюсь. Отстань от меня. Просто, чёрт возьми, отстань.

Эбби пулей вылетела из дома, репортёры затараторили вопросы ей вслед, вспышки камер ослепили Еву даже с порога.

Ева отпустила дочь, надеясь, что она остынет. Она позвонила Уэсу — вдруг он тоже смотрел новости, вдруг сможет найти Эбби и успокоить.

Ей нужно было лечь спать, но Ева бродила по дому, не в силах расслабиться. Она полностью отдраила кухню, но это не помогло и она почувствовала, что ни секунды больше не может оставаться в этом доме. Эбби забрала её ключи от машины, поэтому она вызвала такси. Назвала адрес за углом и вышла через заднюю калитку. Ева убеждала себя, что просто идёт в "Белведер", местный бар, где напьётся настолько, чтобы заглушить тревогу. Но каким-то образом она оказалась у здания полиции Ланкастера. Ева всегда ненавидела возвращаться туда — ненавидела воспоминания, которые при этом всплывали. Но ей нужно было увидеть Томми и убедиться, что эта фотография и бредовые заявления Мисси Хэнсон ни к чему не приведут.

Ева подошла к стойке и заметила дежурного по имени Чарли. Он работал ещё в ту пору, когда её впервые отвели на допрос, но никогда не относился к ней как к преступнице. Его доброту она не забудет. Увидев её, он просиял, протянул руку.

— Миссис Райзер, не могу словами передать, как мы все были счастливы услышать, что Лили нашлась.

— Спасибо, Чарли. Мы в восторге…и это ещё слабо сказано...

Улыбка Чарли потухла.

— Что-то не так?

Маска храбрости, которую она нацепила, трещала по швам, но сейчас нельзя было давать слабину.

— Я хотела узнать, на месте ли шериф Роджерс. У меня к нему несколько вопросов.

— Да, мэм. Я провожу вас.

— Не нужно. Я знаю дорогу.

Ева поспешила скрыться от его внимательного взгляда. Она дошла до кабинета Томми и увидела его через стекло: он склонился над стопкой бумаг, шляпа снята, рядом чашка кофе. На мгновение Ева подумала, что нужно просто развернуться и уйти. Но было уже поздно. Томми поднял взгляд и замер от удивления. Вскочил, открыл дверь.

— Эви, заходи. Заходи. Ты в порядке? То есть… понятно, что нет… Я просто не ожидал тебя. Что привело тебя сюда так поздно?

— Мне нужно… мне нужно…

Она выдохнула и опустилась в кресло.

Он остановился рядом и посмотрел на неё, уже догадываясь из-за чего она пришла.

— Послушай, Рик Хэнсон спятил, если думает, что эти фото могут перебить то, что мы нашли в том аду… — Томми осёкся, осознав, что сказал лишнее.

Ева знала: сегодня утром она была трусихой. Согласилась присмотреть за Скай, потому что ей не хватило смелости выслушать признание Лили. Но теперь Ева поняла: если она хочет провести Лили и Скай через это, если хочет противостоять Хэнсону — она не может жить в неведении.

— Я хочу знать, что случилось с моей дочерью. Мне нужно знать.

Томми напряженно потёр лоб. Его глаза цвета лесного ореха покраснели, под ними залегли круги.

— Ева, это плохая идея. В её показаниях есть детали, которые матери точно не стоит знать. Поверь мне.

— Томми, пожалуйста…

— Я нарушу правила. Снова.

— Но ради меня… ради меня ты ведь нарушишь правила? — Она понимала, что это ужасная просьба, и всё равно не отступила.

Томми вздохнул, обдумывая варианты, осознавая ответственность, возложенную на него. Медленно встал, подошёл к окну и закрыл жалюзи в кабинете, отгородившись от чужих глаз. Протянул руку через стол и пододвинул к ней папку.

— Это предварительный отчёт ФБР плюс каталог улик, собранных на месте преступления. Я могу оставить тебя одну, если хочешь.

Он направился к двери, но Ева схватила его за руку. Накрыла его ладонь своей и замерла так.

— Пожалуйста. Не уходи.

Томми ничего не ответил. Убрал руку и вновь сел за стол. Сидел молча, пока Ева читала шестидесятистраничный отчёт — подробный рассказ о сексуальном и физическом насилии над её ребёнком со стороны человека, которого она считала другом семьи. Несколько раз она останавливалась, спрашивая себя, не совершила ли ошибку, как ей теперь вытравить эти образы из головы.