Чтение онлайн

— Прости, брат, — оборачиваясь к воротам, выдохнул Зеймар. Он поклонился башням малого дворца и ступил на землю, принадлежавшую его народу.

Едва ли он сможет снова поднять секиру против врагов, но хотя бы умрет, как мужчина.

Зеймар никогда не приходил сюда прежде, здесь люди знали, частью чего он являлся и готовы были превозносить его за то, на что в одиночку он был не способен. К племени Наласкара взывали, когда больше не оставалось надежды на мирный исход. Шейхи открывали бездонные кошельки и платили золотом за смерть своих врагов… а также их женщин, стариков и детей, чтобы не осталось никого, кто мог бы отомстить. Шаманам племени был известен секрет, как наделить воина священной яростью, сжигающей все на своем пути, сделать его неуязвимым для любого оружия. И Зеймар был таким: к двадцати годам он был покрыт шрамами и татуировками точно также, как его братья, и твердо знал, что нет на свете никого сильнее их. Горели деревни, рекой лилась кровь и золото, каждая новая вспышка ярости обещала новую победу…

Он выкупил девушку из кочевников и женился на ней — так делали все, но когда Мунира сбежала, что само по себе казалось безумием, погасла и ярость. Сгорая от стыда, он должен был глотать горькие травы, чтобы вступать в бой снова, и в конце концов не выдержал снисходительных взглядов. Говорили, это потому, что Наласкар отвернулся от него. Не мог же он в самом деле сказать им, что дело в женщине… и в том, что он больше не уверен, что поступает верно.

Когда он отправился в погоню, оказалось, что за песками Кальхира скрывается совсем другой мир, для которого Мунира приспособлена куда лучше. Она ускользала от него раз за разом и, наконец, следы привели его в Уотеркрик, настолько огромный, что потребовались годы, чтобы найти ее там. И за это время он привык ко множеству новых вещей, научился договариваться и считать золото вместо того, чтобы выбрасывать его на ветер, привык видеть на улицах улыбающихся женщин, которым ничто не угрожало. Прошло так много времени, что он стал похож скорее на северянина, чем на южанина, и именно в этот момент он нашел ее снова… Эта встреча закончилась для него несколькими месяцами тюрьмы, где у него, наконец, оказалось достаточно времени, чтобы подумать.

Спустя столько лет вдали от племени он начал понимать, что он вовсе не был защитником народа, как ему говорили, он был убийцей, и убивал для тех, кто способен заплатить больше. И ничего больше он не умеет. Татуировки на его теле говорят людям не о том, что он герой, а о том, что он опасен.

Освободившись, он больше не прикасался к травам, он надеялся, что если накопит достаточно богатств, если однажды придет снова, смиренным и уважаемым человеком, если найдет нужные слова, то ему удастся убедить жену и дочь, что он изменился. Но Мунира не взяла ни медяка, чтобы излечиться, когда ее поразила болезнь, и Латифа не притронулась к деньгам после ее смерти.

И тогда он купил копита снова, потому что нет смысла пытаться быть хорошим парнем, если все равно не получается. Но в тот же вечер он все равно попытался, потому что ни один черномордый эльф не смеет нападать на гостя в его доме… Может, Зеймар много чего позабыл, но законы гостеприимства — святы.

Чем ближе он подходил к воронке, тем сильнее тускнел свет. На площади у колодца уже царил полумрак. В полуметре от земли, запрокинув голову, висела тонкая женская фигура, тьма текла в ее руки из-под закрытых век лежащих рядом людей. Завиваясь кольцами, тьма поднималась по ее телу вверх, теряясь в небесах, застилая Солнце.

Перехватив секиру покрепче, Зеймар зарычал и бросился вперед. Может он прожил полжизни не как защитник народа, а как его бич, но он хотел быть героем, всегда хотел. И, может, это последнее, что он в своей никчемной жизни сделает, но он разрушит это колдовство!

Но едва подняв секиру над головой, размахнувшись для решительного удара, он увел лезвие в сторону так, что оно едва коснулось края воронки, не задев женщину внутри. Она была такой, какой он ее встретил несколько лет назад — бледной, худой и изможденной. Зеймар тогда не спросил ни о чем, у него было полно собственных причин не вспоминать о прошлом, и она поменяла множество личин, пытаясь скрыть настоящее лицо, но все же он ее узнал.

«Прости меня, Зеймар, я не думала, что так получится…»

За его спиной послышались приглушенные голоса и лязг тяжелых доспехов, но он не обратил на них внимания. Опустив взгляд, Зеймар увидел светлую голову Трикси. Полурослица лежала на земле, сжимая руку молодой девушки в ярких одеждах. Прекрасно зная, что увидит, Зеймар опустился на колени и взял девушку за ладонь, слишком широкую для женщины, но гладкую и чистую, никогда не знавшую оружия. Эта рука заставляла его светиться изнутри, когда кругом была лишь тьма.

Как долго он спал? Что они без него натворили?!

— Джейд, разверни еще один щит, — продолжал гулкий, хорошо поставленный голос, — подготовить поле антимагии!

Зеймар отпустил теплую ладонь, поднялся на ноги и медленно развернулся. Напротив него под переливающимся куполом магического щита стояли инквизиторы Уотеркрика во главе с высоким седым паладином. Десять человек, одаренных богами.

«Слишком много, чтобы победить,» — сказал человек севера.

«Слишком мало, чтобы отобрать у меня семью,» — сказал человек юга.

— Именем святой инквизиции, сделайте два шага назад и бросьте оружие, — деловито приказал паладин.

И впервые за долгие годы ярость сама разлилась по венам, оставляя разум чистым, ей не нужна больше горькая отрава, чтобы подняться из глубин души и гореть. Зеймар вдохнул полной грудью, чувствуя, как сердце гулкими ударами разгоряет кровь.

— Я — воин Наласкара, а ты стоишь на моей земле, и это я скажу тебе, что делать, — крепче перехватив ставшую вдруг совсем легкой секиру, проговорил он. — Сейчас ты и твои шакалы сложите руки на груди и попятитесь к воротам. И да охранят вас боги от того, чтобы повернуться задом к башням дворца.

И это, без сомнения, прозвучало бы убедительнее, не будь он одет в накидку из лечебницы. Седой паладин посмотрел на него с жалостью, но не приказал атаковать, вместо этого он предпринял последнюю попытку договориться.

— Мы здесь для того, чтобы защитить жителей города от колдовства. И никуда не уйдем, пока оно не прервется.

Не отводя от паладина глаз, Зеймар протянул руку за спину, нащупал развевающийся плащ Лииры и дернул за него так, что колдунья вывалилась из воронки темной энергии и упала на землю у него ног. Спустя пару мучительных секунд люди на площади зашевелились, воронка рассеялась и Солнце вновь осветило улицы города.

— Это она, — хрипло выдавил молодой инквизитор с обожженной шеей, — храм Камадара, горячий металл. Метка охотника не врет.

Дальнейшее было скорее вопросом политики, нежели религии. Паладин поднял оружие, прекрасно зная, что квартал Южан очень скоро встанет им всем поперек горла, пытаясь отомстить на попытку самоуправства на его территории, но также он знал, что под угрозой находится весь город и это важнее конфликта с его малой частью. И когда в руках служителей вспыхнули первые магические огни, Зеймар с криком ринулся вперед.

Он попытался убедить себя, что вовсе не хотел, чтобы все закончилось так, но потерпел сокрушительное поражение под волной сносящего все на своем пути восторга. Боги видят, он хотел! Он снова способен поднять оружие, он снова молод, силен и… счастлив!

Несколько зарядов слепящего света обожгли грудь, но он даже не замедлился, он врубился в толпу, размахивая секирой. Они все еще стояли все вместе, не покидая пределов щита, но он защищал только от магии — стрела, секира или даже целый разъяренный воин пройдут сквозь него без труда. Сбив с ног одного служителя, Зеймар обернулся ко второму, но мощный голос седого паладина заставил его переключить внимание, хотя Зеймар предпочел бы расправиться с закуской прежде, чем приниматься за основное блюдо.