Чтение онлайн

– Что с ним?
– спросила Вера шёпотом, вытаскивая вилку из-за рукава.

Марфа хитро улыбнулась и на пальцах объяснила, что это какая-то трава, которая не сочетается с алкоголем и вызывает резкие спазмы и тошноту. Потом Марфа показала Вере верёвку, и, дождавшись, когда Воробьёв опустошил желудок, и теперь валялся в луже собственной рвоты, Вера при помощи Марфы, превозмогая отвращение, связала ему руки и ноги.

После чего они оттащили его в угол и накрыли дерюжкой, чтобы его не было видно.

Вера спросила Марфу:

– Кроме старца и Матрёны, кто-то есть на хуторе?

Марфа кивнула и показала, что да, двое мужчин и один… Вера не поняла и переспросила:

– Карлик?

Марфа замотала головой и ещё раз показал, что роста небольшого, а потом покачала как будто младенца.

– Ребёнок?
– удивилась Вера, - местный?

Марфа сначала закивала, а потом отрицательно завертела головой.

Вера вздохнула, не понимая откуда здесь ребёнок, если он не местный.

Но сейчас главным было обезвредить всех.

– Мужики отдельно где-то? Можно их там запереть?
– спросила Вера.

Оказалось, что да, и запереть можно, и мужиков, и старца с Матрёной.

Вера подумала, что они с Марфой стали страшнее Воробьёва.

И улыбнувшись, сказала:

– Ну что, пошли, мужиков запирать.

На графа Морозова было страшно смотреть, лицо всё в саже, глаза горят, он подходил и опрашивал спасённых людей. Дети, глядя на него начинали плакать. Рощин после удара балкой встал, но прошёл несколько шагов и снова упал.

– Видно хорошо барину по башке-то прилетело, - сказал мужик, сидевший прямо на мёрзлой земле и баюкающий обожжённую руку.

Морозов остановился возле него.

– Знаешь куда старец ушел?

– Как не знать, знаю канешна, - ответил мужик.

Морозов тут же кликнул одного из солдат у кого был с собой перевязочный материал, мужику обмотали руку, дали чарку из фляжки для обезболивания, и он повёл небольшой отряд в сторону болот.

Остальных людей Морозов оставил со спасёнными.

Шли недолго, но хитро, немного не доходя до болота, мужик остановился, и отсчитав несколько деревьев, сказал:

– Надо разобрать.

И когда солдаты разобрали то, что выглядело, как бурелом, оказалось, что за этим скрывается неширокая, но вполне проходимая просека.

По просеке шли около часа, и вскоре вышли к хутору, высокие ворота, высокий забор из кольев, не пролезешь.

– Здесь?
– спросила Морозов.

– Здесь он, ирод, убивец, - ответил мужик. Они теперь все так думали, потому что старец, завёл их сгореть во имя веры, а сам ушёл.

– Небось сидит, пироги трескает, - сказал мужик.

– Тебя как зовут?
– спросил Морозов,

– Иваном, - ответил мужик, а Морозов ему сказал:

– Ну что Иван, пойдём посмотрим с чем пироги у старца.

– Пойдём, Ваше сиятельство, - улыбнулся мужик щербатым ртом.

Вернулись двое, кого Морозов послал проверить, есть ли какой ещё вход.

– Нет, Якоб Александрович, - ворота только здесь, - сказал один из военных, - но с налёта не взять, добротно сделано.

А второй сказал:

– Что-то тихо там, как будто только скотина, даже собак не слышно, - и покосившись на Морозова добавил, - может спят?

– Да, дневной сон практикуют.
– усмехнулся Морозов, которому не понравилось эта тишина.

После недолгого размышления, было решено подсадить нескольких солдат и тихонько пролезть со стороны хозяйственных построек.

Сказано-сделано! И уже скоро трое из шестерых, которых Морозов взял с собой, и сам Морозов, взбирались на высокий забор. Морозов в очередной раз порадовался, как грамотно была военная экипировка у них в Стоглавой сделана, что даже моток веревки у каждого был.

Спустившись с другой стороны забора, Морозов и вправду поразился тому, что вроде бы день, а людей ни во дворе, ни будто бы в доме нет.

Они стали осторожно обходить постройки, скотина была вся накормленная, внутри хлева было чисто, создавалось впечатление, что вот буквально только что люди были, и исчезли.

Вдруг один из солдат кивнул в сторону дома. Жестом показал, что вроде кто-то в окне мелькнул. Они осторожно двинулись, стараясь держаться так, чтобы от дома их не было видно, а когда подошли к крыльцу прижимаясь к стене, то им навстречу вдруг вышла женщина.

– Марфа?
– узнал её Морозов, - а где Вера? Вера Ивановна?

И вдруг увидел, как Вера выходит из дверей и за руку ведёт мальчика, лет десяти.

– Якоб Александрович, - видно было, что если бы за руку Веры не держался ребёнок, то она скорее всего обняла его, такой радостью светились ё глаза. И здесь, на затерянном в костромских лесах хуторе, Морозов не стал сдерживаться, подошёл и сам обнял, а мальчишку погладил по голове.

Потом опустился на корточки и спросил:

– А ты чей будешь?

И чуть было не упал от удивления услышав:

– Я сын князя Марецкого, Андрей.

– А где же хозяева сего места?
– спросил Морозов.

Вера улыбнулась и сказала:

– Марфа, покажи.

И потом ещё солдаты удивлялись:

– Вот же бой бабы, уделали всех.

А больше всех потешались над старцем, которого заперли в сортире.

Это, конечно, получилось не нарочно, но старец именно в это время пошёл в сортир, и Вере с Марфой некогда было разбираться, они просто заперли дверь.

Старуху-мать Воробьёва заперли в её комнате, сам Воробьёв был связан и накрыт половиками.

– Ругался сильно, - сказала Вера, - сил не было слушать

А ещё двоих нашли в сарае.

Морозов с восхищением смотрел на Веру: «Не опустила руки, не сдалась, а взяла вверх над такой сложной ситуацией.»

Пока ждали, когда за ними приедут, чтобы передать арестованных, говорили, и про похищение, и про горящие скиты, и про то, что судя по тому, что сын князя находился на уторе, Воробьёва можно было ещё и в похищении обвинить.