Чтение онлайн

Пока ждали еду, Веру вдруг обратила внимание на то что в дальнем углу зала кто-то тоже сел за стол так, чтобы всё видеть, а самому в тени оставаться. И ей показалось, что кто-то оттуда пристально её разглядывает.

– Илья Андреевич, - попросила Вера Рощина, - вдруг будешь проходить мимо того дальнего стола, не сочти за труд, посмотри кто там сидит.

Но когда Рощин пошёл посмотреть, то вернувшись, он сказал:

– Пустой стол, Вера Ивановна, хотя стакан из-под чая стоит.

Вере это показалось странным, но потом усталость дорожная навалилась и после вкусной каши и весьма скромной попытки освежиться, Вера уснула, выбросив из головы подозрения.

«Возможно, в голову лезет всякое, и кажется всё подозрительным, потому как, о Марфе переживаю», - только и подумала Вера.

С облегчением приехали в Кострому, остановились в доме у купца Варенникова, он был хорошим приятелем отца Веры, сама Вера его лично не знала, но Рощин подсказал.

Дом купца Варенникова стоял в центре Костромы, на главной улице, Рощину понравилось, что фасад дома не выходил на улицу, а был как бы утоплен внутрь, а с улицы дом прикрывали большие кованые ворота.

Небольшую гвардию, с которой Вера путешествовала, частично разместили в доме, а частично на соседней улице, там был доходный дом, и Варенников помог договориться о размещении.

Об основной цели своего прибытия Вера говорить не стала, но у неё была ещё одна уважительная причина – лес. Уже вся торговая Стоглавая знала, что дочь купца Фадеева подалась на конкурс по поставкам леса, да ещё и склады выкупила. Про склады Вера не распространялась, но подозревала, что информация «растекается из купеческой гильдии».

Сделать пока с этим Вера ничего не могла. Но рассчитывала, что как только проекты её заработают, вес в гильдии её имя приобретёт и тогда уже, она точно поставит вопрос о смене главы.

Вечером, конечно, нельзя было пропустить ужин у купца Варенникова. Арсений Михайлович и супружница его Варвара Дмитриевна расстарались не просто ради столичной гостьи, а ради дочери Ивана Григорьевича Фадеева.

Ну и за столом разговоры в основном шли про Ивана Григорьевича, вспоминал Арсений Михайлович, как, познакомившись в молодости, торговые дела вместе начинали.

– Батюшка-то ваш вот до самой столицы дошёл, большого ума и торговой смекалки был человек, - сказал купец Варенников, - а я вот здесь так и остался.

Вздохнул купец, бороду окладистую огладил и добавил:

– Оно может и капиталы не большие, но зато спокойней здесь.

Постепенно разговор перешёл на Верину историю, Вера чего-то подобного ожидала, знала, что ещё долго её будет преследовать это проклятие по имени «банкир Воробьёв».

Вера не стала вдаваться в подробности, только и сказала, что муж ей попался дрянной человечишка, да ещё и из старообрядцев, и, если про то, что муж «дрянной человечишка» могло вызвать споры, потому как «бог терпел и нам велел», то тема про старообрядцев, купца и его супругу зацепила.

У Арсения Михайловича даже борода кверху задралась, такое его возмущение охватило:

– Невозможно же, Вера Ивановна, в лесах властвуют, ни выгнать, ни выкурить, у нас вот помещик знакомый в клиентах, так у него даже проблема была осенью урожай собирать. Старообрядцы эти, цельную деревню у него увели.

И супруга купца ему вторила:

– Так срам-то какой, говорят попов у них нету, бабы с мужиками невенчанные живут, а дети у всех общие, - и не удержавшись, от эмоций даже сплюнула.

– А что никто не знает, где их поселения?
– осторожно спросила Вера.

– Да, так-то примерно известно, - сказал купец, - но они же, если что, уводят народ, а то и того хуже, - и осёкся, оглянувшись на жену.

Та голос понизила и, словно боясь, что её могут услышать, сказала:

– Говорят в прошлом месяце царёвы люди приезжали, хотели с ними договориться, так там старец у них, увел людей, а дом этот, куда он людей-то завел, потом только по столбу чёрного дыма и нашли.

И купчиха даже достала сложенный вчетверо белый платочек, видно слёзы выступили, так расчувствовалась, промокнула глаза, и добавила:

– Говорят под сорок человек там угорели, никого не пожалел, ирод, и бабы с детьми малыми, и старики.

А купец махнул рукой, головой качнул и сказал:

– И, главное, верят им люди, что за ними правда, и продолжают с насиженной земли сниматься и уходить.

Разошлись уже поздно, но Вера не жалела, ужин получился хоть и затянувшийся, но по-доброму пообщались, поговорили, а когда она достала подарки столичные, то Варвара Михайловна снова так расчувствовалась, что снова глаза платочком утирала.

На следующий день, у Веры по плану были встречи с приказчиками, здесь у неё их было трое, кто делами отца занимался, а потом она хотел съездить, в сторону лесов, хотя бы издалека посмотреть, что там происходит.

Но Рощин в этот раз встал стеной.

– Что там смотреть, Вера Ивановна, - довольно жёстко сказал он, - вы мне обещали, что из Костромы ни ногой,

Вера попыталась возражать, но увидела, что глава её охраны на пределе, и скорее всего, если она надавит, он повезёт её, а потом в столице придёт и в отставку подаст, и будет прав. Поэтому здесь Вера отступила, и по разгладившейся морщинке на лбу Рощина поняла, что угадала.

Только попросила:

– Илья Андреевича, а вы мне можете сказать, они там что-то делают или нет?

– Ох, доиграетесь вы, Вера Ивановна, - улыбнулся, довольный тем, что спор закончен, Рощин, и сказал, - операция, о которой нам рассказал граф Морозов, тайная, как вы считаете, будет выглядеть, если я поеду высматривать кто там и в каком порядке выстраивается?

И Вера поняла, что теперь надо только ждать.

Вернувшись вечером после встречи с приказчиками, Вера попрощалась с Рощиным, который весь день её сопровождал, и прошла в выделенные ей покои. Вера подозревала, что заняла лучшие покои в доме, правда Рощин ругался, говоря, что лучшие покои, это подвальные помещения. «их легче всего охранять».

Вера смеялась и говорила, что нельзя всю жизнь провести в подвальном помещении без окон.

Но зайдя в небольшую гостиную, и не увидев там служанки Вера даже подумать не могла, что окажется в такой ситуации. В кресле возле камина кто-то сидел, камин горел ярко, но человек, сидевший в кресле, подготовился, потому что кресло было таким образом повернуто, что на лицо сидевшего падала тень, и поэтому было видно фигуру человека, но нельзя было различить черты его лица.

– Не кричите, пожалуйста, Вера Ивановна, - вдруг произнёс человек, и голос его был тихим, но холодным, словно эмоциональный оттенок отсутствовал, Вера даже подумала, что голос механический. Но в этой реальности не было фонографа, да и кто бы в самом деле стал бы записывать пластину, чтобы с ней поговорить.