Лабиринт Баффало
Шрифт:
Шок, оторопь – заставили на время забыть о том, что вообще-то гордая, принципиальная и непоколебимая Офелия Кук не собиралась обращать внимания на Баффало…
До скончания веков!
– О, нет-нет-нет! – Ривера зажмурился и стиснул зубы так, будто его раздирала изнутри страшная боль.
«Париж» – единственное слово, что застряло в моем сознании чем-то смутным, немного знакомым, но очень далеким…
– Париж? – Я полезла в телефон, чтобы найти сообщение от мисс Бэйли, которое, по догадкам, она наверняка тоже уже оставила на почте.
Первая мысль: неужели эти двое ученых-предателя решили отправить нас…
В типа как романтическое путешествие?!
Франция, Париж, Эйфелева башня, вино, круассаны, фуа-гра и всё такое…
– Бли-и-ин! – Я в ужасе дернулась, выронив телефон.
Метка на карте! Париж. Город на северо-востоке штата Техас. Место, где я провела убогие два года перед тем, как окончить старшую школу. Почти чужой городишко для меня – и родной для Риверы. Судя по реакции, он негодовал. Баффало не хотел возвращаться туда, где живут его школьные друзья и бывшие подружки.
Но почему?
По идее, он должен втопить педаль газа в пол, чтобы поскорее очутиться там, где его ждут. Где ему рады. Где он будет расхаживать весь такой блистательный и привлекающий внимание зевак. Как-никак, звезда школы. Спортсмен, который явно добился определенных успехов, раз может позволить купить себе шикарный Кадиллак…
Какой караул для меня, боже!
Я так старательно вычищала из памяти последний год в Париже, что и сам город почти стерся после переезда в Колорадо-Спрингс.
– Так, всё! – Ривера вылетел из машины как ошпаренный и с силой захлопнул за собой дверь.
Он ходил туда-сюда вдоль обочины, и даже через закрытое окно я отчетливо слышала, как он орет, матерится на чем свет стоит. Попутно Ривера ткнул в экран телефона, а затем начал вызванивать своего куратора, коллегу мисс Бэйли.
А я сидела в прострации от похмелья, от ожидаемо-неожиданного появления высоченного бычары.
И от новостей про поездку в проклятущий техасский Париж!
Ведь я была уверена, что наш путь-дорожка проляжет в какой-нибудь полусекретный исследовательский институт. Как в кино и сериалах показывают.
Но никак не в провинциальный Париж, где я провела не очень-то сладкие и приятные два года… Городишко с населением в двадцать пять тысяч человек и бутафорской Эйфелевой башней. Где в забегаловках подают не круассаны и бордо, а техасский пирог с орехом пекан, «Ковбойский чили», тако «Эль Пастор» и тому подобные южные сытные блюда.
От которых можно легко набрать с десяток фунтов жира…
Блин, реально, подстава подстав!
Глава 13
Блиц – (в американском футболе) защитное построение, смысл которого сделать сэк (захватить квотербека до его паса).
– Я отказываюсь, слышите вы, Коулман?! Мы так не договаривались! – бушевал я, брызгая слюной в чертов мобильник, который поставил на громкую связь, чтобы насколько возможно держаться от этого гада подальше. – Договор разорван, или как там его… Расторгнут, в общем!
– Как знаете, – безразлично и как-то вяло ответил старый пердун.
Умник чертов, которому я бы с удовольствием разбил очки и саму его высокомерную морду! Физиономию, которую я два раза наблюдал по видеосвязи на старте этого издевательства под названием «исследование».
– Только имейте в виду, мистер Ривера: по договору вы обязаны вернуть двойную сумму, – закончил он цинично.
Эти слова прозвучали еще более угрожающе, нежели если б он процедил их на эмоциях или опустился до оскорблений.
– Боже мой! – В лютом гневе от полной безысходности я хлопнул по лбу. И почти до крови прикусил губу, когда гребаный умник принялся монотонно зачитывать некоторые «важные моменты» из договора.
Я не вслушивался в болтовню Коулмана по двум причинам: первое – отходняк после вечерней пьянки. Второе – Париж…
Кук, сидящая в тачке! И ненавистный Париж!
Хреново физически и морально – вот как я себя ощущал! Настолько нестерпимо-гадко, что готов был пойти на всё что угодно: ограбление банка, продажу собственных органов. Я перебрал все варианты за то время, пока Коулман продолжал что-то там бухтеть. Даже самые безумные идеи полезли в башку. Изобретение машины времени, чтобы вернуться в прошлое и порвать гребаный контракт. Нет, еще лучше, оказаться в той точке, тем далеким вечером, когда я…
Черт!
Или можно взорвать психолого-исследовательский центр со всеми работничками. Или каким-то образом впасть в многолетнюю кому, чтобы Коулман забыл о моем существовании. Или же сбежать в леса-горы и прожить там отшельником до самой старости…
Но, увы, во всех случаях я лишился бы чего-то ценного. Свободы. Органов. Возможности бухать и курить анашу. Поэтому я почти не слушал трёп Коулмана, а исподлобья поглядывал на озадаченную Кук, что сидела в машине и таращилась на меня…
Она пялилась на полутруп подопытного кролика, который всё еще брыкался и пытался кусаться. Шанс вылечиться? Отдаться в руки профессионалам из клиники в Нью-Йорке?
А на хрена, спрашивается?
Чтобы наверстывать упущенное время? Рвать жопу ради жалких центов? Объяснять кому-то, почему Джейсон Ривера бил баклуши шесть с лишним лет? Разжевывать, почему не боролся, не старался, а сник?
Уж кому-кому, а потенциальному работодателю, да и бывшим одноклассничкам плевать на это с Эйфелевой башни! Они оценивают людей либо по записи в трудовом табеле, либо по россказням о том, чего ты добился…
Ни-че-го!
И, ковыляя на ослабевших ногах к тачке, где сидела желторотая Кук, я хотел вовсе не выздоровления и каких-то маломальских перспектив или изменений, а наоборот – тотального и, желательно, быстрого саморазрушения. Стать, наконец, инвалидом. Чтобы продолжать убивать себя на пособие от государства.
Я полжизни посвятил американскому футболу и пахал как бык, стремясь стать игроком Высшей Лиги.
Не вышло!
– Мистер Ривера, вы еще здесь? – Голос мерзкого старикашки и подлеца заставил меня поежиться от неприязни.