Чтение онлайн

Много нерешенных загадок и нераскрытых тайн оставила эта короткая, но жестокая война. И, возможно, Ричард Нортроп хочет не столько отомстить Уотерхоллам, сколько понять, как же так получилось, что добрые друзья в один день стали лютыми врагами. Что же стало истинной причиной раздора?

— Любовь и ревность, — вдруг негромко сказал сэр Эрик. — Знаете, святой отец, я вдруг подумал, что на самом деле все наши поступки и мысли так или иначе продиктованы любовью. К нашим матерям, родной земле, к Богу, ну, и к женщине, наконец. Благородные помыслы исходят от любви к другим, бесчестные — к себе. А ревность и ненависть — это отсветы того же самого пламени, что горит в сердцах людских.

— Это очень мудрые слова, сын мой, — сказал Уолтер, положив руку на плечо юного лорда. — Но они неприменимы к потусторонним существам.

— А вдруг? Ведь Нортроп когда-то был человеком. Я думаю, что нам надо понять, как во всей этой истории переплетены линии, связывающие сердца и души. И когда мы получим ответ, то сможем сделать так, что никто не пострадает, а справедливость восторжествует, и покой и мир вновь воцарятся на наших землях!

Глава XXXII. Все было совсем не так

Впервые за долгое время чета Лидделов завтракала вдвоем. Честно говоря, герцог был даже рад этому. Немного только не хватало Эрика с его забавными шуточками, которые он когда-то любил отпускать во время еды. А Роберт в последнее время стал настолько жалок и глуп, что его отсутствие сэр Уильям воспринял с благодарностью к Господу. Дженни, как бы ни была она мила, все же так и не смогла стать полноценным членом семьи. Опять-таки, из-за Роберта, который умудрился сделать эту яркую и жаркую красавицу унылой ходячей безделушкой.

Герцог наслаждался приятным утром и любовался леди Джоанной, которая сегодня выглядела просто восхитительно. Она заново расцвела и похорошела, словно не было никаких переживаний последних недель.

Такой он хорошо помнил ее с далеких времен дерзкой и бурной юности. Джоанна Фольгард — разбитная и озорная, кокетливая и ласковая — благородному герцогу в жены не годилась совершенно. Так считали все, кроме самого сэра Уильяма. А он, не обращая никакого внимания на предрассудки и неодобрительные намеки родни, повел Джоанну под венец, и ни единого раза об этом не пожалел. Она оказалась чудесной женой и замечательной матерью. И в радости, и в печали леди Лиддел ни на минуту не оставляла свою семью. Можно совершенно точно сказать, что она стала одной из самых благородных женщин в Англии, не являясь таковой по происхождению.

Да, были тогда времена! Походы, драки, любовные истории… Но все это в прошлом, забыты те переживания, радости и печали. Жаль, конечно, что так получилось с Нортропом. Если бы повернуть время вспять, то Уильям ни за что не принял бы предложения укрыть мисс Фаулер в своем замке. Кстати говоря, ведь это попросил сделать не Генри, нет. Но кто же? Черт, почему-то герцог никак не мог вспомнить, когда же он согласился участвовать в той заварушке, и кто же именно уговаривал его сделать это. В самом деле, только сейчас до сэра Уильяма дошло, что все получилось на редкость нелепо и странно. Ведь лично он никогда не возражал против брака юной баронессы и своего лучшего друга! А в итоге Ричард — страшно подумать! — обвинил его, Уильяма, в преднамеренном убийстве Тессы. И верно, стрела-то была Лидделов. Господи, помилуй!

Лицо герцога застыло в таком изумлении, что леди Джоанна даже испугалась.

— Уильям? — спросила она, откладывая вилку в сторону. — Что с тобой?

— Память сыграла со мной злую шутку, — тихо ответил он. — Все было не так, совсем не так!

— Ты о чем?

— Об истории с Нортропом. Ты помнишь, кто именно попросил нас укрыть Тессу в замке?

— Конечно, — кивнула леди Джоанна. — Барон Фаулер, мир его праху. Он просто до визга возражал против свадьбы его дочери и сэра Ричарда. Непонятно, кстати, почему. Он были просто чудесной парой.

— Барон Фаулер… — медленно прошептал сэр Уильям. — Вот оно что… Кстати, скоро ли вернется Эрик?

— Не знаю, — пожала плечами герцогиня. — Писем от него пока не было.

А Эрик тем временем сидел в пыльной библиотеке аббатства и изучал фамильные линии родов трех соседних феодов. Много интересного он уже успел узнать, но кое-что все же оставалось покрыто тайной. Некоторых записей не хватало, и было не понятно — то ли их не существовало вовсе, то ли они пропали или были украдены. Однако это не останавливало юношу. Эрик решил, во что бы то ни стало, дознаться о связях между всеми родами, так или иначе вовлеченными в те роковые события тридцатилетней давности. Но если с Нортропами и Лидделами все было относительно ясно, то история Уотерхоллов большей частью скрывалась во мраке. И уж совсем ничего не было известно о леди Магде — создавалось впечатление, что она возникла буквально ниоткуда. Впрочем, сам граф тоже вызывал множество вопросов. Сведения о его роде оказались разрозненными и перепутанными. Но чем больше сэр Эрик вникал в эти отрывочные записи, тем сильнее убеждался в том, что большинство из них — подлог, а настоящие бумаги, скорее всего, похищены. Это вызывало недоумение. Кому и зачем могло понадобиться красть или уничтожать церковные документы?

Внезапно из одной книги выпал небольшой желтый листочек. Эрик аккуратно взял его в реки и рассмотрел. Почти выцветшими чернилами на этом ветхом клочке было написано: «Генри подарил Магде ведро ландышей, а она все равно на него не смотрит». И больше ничего. Юный лорд крепко сжал листочек в руке и помчался к аббату.

— Отец Уолтер, — слегка запыхавшись, сказал он, ворвавшись в кабинет настоятеля. — Смотрите! Кто и когда это написал?

Священник очень внимательно рассмотрел странную находку и удивленно воззрился на Лиддела.

— Где вы это нашли?

— В записях об истории родов. Вы можете это объяснить? Кому и зачем понадобилось записывать это?

— Объяснить, пожалуй, могу, но автора записки не знаю. Вновь мы обращаемся к тем давним временам, когда я был еще вполне молод. Видите ли, леди Магда — женщина весьма странная. От природы холодная и черствая, она видела единственную радость жизни в высоком положении и деньгах. Любовь как чувство ей, кажется, чужда. Вместе с тем она страстно стремилась выйти замуж. Понятно, за человека высокородного, который обеспечил бы ей желаемые блага. Доподлинно неизвестно, кто был ее истинной целью — возможных избранников было достаточно, — но она ухитрилась влюбить в себя сэра Генри, долгое время сама оставаясь к нему безразличной. Эта записка — свидетель тех странных отношений. В конце концов, она любезно позволила Уотерхоллу сделать ей предложение и тем самым шагнула высоко вверх по лестнице благосостояния. Брак это сложно назвать счастливым, но Дженни у них получилась просто прелестью.

На этих словах сэр Эрик вздрогнул и смутился.

— Вы знаете, я не нашел ни одного свидетельства о происхождении леди Магды, — сказал он, кое-как справившись с внезапно нахлынувшим волнением. — Какова была ее девичья фамилия?

— Нэшуорт, — ответил Уолтер, вставая из-за своего стола. — Но вы меня очень удивили сейчас своими словами. Не может такого быть! Вся история этого баронского рода хранилась у нас в целостности и неприкосновенности!

— Когда-то — возможно, да. Но я клянусь вам, что ни одного документа о ней в библиотеке нет.

— Скверно, — покачал головой аббат. — Кому они могли понадобиться?

— Ума не приложу, — пожал плечами сэр Эрик.

— Пойдемте, — сказал Уолтер, выходя из комнаты. — Я хочу сам увидеть, что творится с этими записями.

В библиотеке священник с грустью и досадой смотрел на перепутанные книги и сшитые листы бумаг. Важнейшие сведения утеряны, и, по всей видимости, безвозвратно. Устало вздохнув, Уолтер опустился на кресло.

— Я догадываюсь, кому могли понадобиться эти бумаги, — сказал сэр Эрик после долгого молчания. — Тому, кто заинтересован в сокрытии причины начала войны между Уотерхоллами и Нортропами.