Чтение онлайн

В следующем, 1181 году, отошел в мир иной и однокашник обоих патриархов Заморья по юрфаку, папа римский Александр III. Успев заключить мир с Фридрихом Барбароссой, подчинить короля Англии, даровать королей Португалии и Нубии, отлучить Шотландию и провести упомянутый собор.

III Латеранский собор стал крупным событием. На нем Церковь закончила игры с антипапами, признав недействительными все их решения и обозвав проигравших еретиками, а впредь установив жесткие правила выборов понтифика двумя третями живых кардиналов, с автоматическим отлучением нарушителей процедуры. Всерьез почистили ряды клира и укрепили дисциплину, в том числе введя возрастной ценз (не моложе 25 лет для получения прихода, 30 лет — епископства) и запретив священникам брак. Поборолись с содомитами и ростовщиками, а заодно постановили отлучать за попытку собрать с церкви налоги и осудили излишнюю жестокость наемников, нарушающих «рыцарские законы войны». И — о чем мы еще поговорим, обязали светские власти давить катарскую и вальденскую ереси.

Следующим папой стал на четыре года Луций III, вновь вошедший в конфликт с Германским императором и активно давивший катаров, его сменили недолговечные Урбан III и Григорий VIII, а интересен нам будет лишь занявший Латеранский дворец в 1187 году Климент III, но это произойдет позже.

На востоке скончались эмир Мосула Сайф ад-Дин Гази II и халиф Багдадской версии аль-Мустади. В Мосуле к власти пришел брат покойного эмира Изз ад-Дин Масуд, быстро укрепившийся на троне и после нескольких лет лавирования между Багдадом и Азербайджаном, выбравший первый. К середине 1180-х годов, Мосул вернулся в лоно халифата в статусе вассала и самостоятельное значение утратил.

Вот новый халиф, как и многие в этой смене караула молодой, двадцатидвухлетний Абу-Аббас Ахмад ан-Насир Лидиниллах, фигурой оказался куда более значительной. Умный, жесткий и энергичный правитель, он получил от отца довольно лояльный и обширный домен, а к титулу прилагалась, пусть теоретически, высшая религиозная власть над всем исламским миром. Основными соперниками на текущий момент, халиф считал не неверных, а мусульманских соседей. Эмиры Азербайджана все еще не оставили идеи возрождения сельджукского султаната, то есть отстранения халифа от светской власти с оставлением ему в виде постоянного занятия лишь «совершения намаза — основы веры и лучшего из дел», чего по мнению Джахана Пехлевана Ильдегизида и его наследника, для Лидиниллаха было вполне достаточно, ведь «это истинное царствование, вмешательство халифа в дела временного царствования не имеет смысла, их надо поручить султанам». Да и мощный Хорезм, пусть временно занятый междоусобицей, внушал опасений куда больше, чем давно снизившие агрессивность франки. Потому в 1181 году халиф заключил с Латинским королевством и княжеством Антиохия перемирие на пять лет, с условием нерушимости границ. А чтобы границы стали совсем четкими, ан-Насир исполнил приравненную к джихаду обязанность мусульманина и совершил паломничество в Мекку. В сопровождении не менее ревностных правоверных халифского аскара в приличествующем количестве, по пути подчинив своей власти Аравию, с Меккой и Мединой, Йемен и Оман.

Но основным в контексте нашей темы событием, следует назвать смерть императора Византии Мануила I.

Василевс заболел весной 1180 года, а в начале осени умер. За время, прошедшее с провала под Хлатом, он успел сделать три вещи, значимые для нашего повествования.

В 1177 году, в ходе одного из рейдов в Азербайджан, греки захватили семью нашего старого знакомого, кузена императора Андроника Комнина. Андроник в очередной раз связался с Мануилом I, каялся, клялся в верности, получил прощение, наместничество в Пафлагонии и вернулся в элиту Византии, восстановив связи и авторитет — ему это всегда удавалось.

В 1178 году, умер константинопольский патриарх Михаил III, сильный человек византийской церкви, верный сторонник императора и активный участник переговоров с Римом о преодолении межцерковного спора. Но его место василевс назначил не менее преданного и грамотного человека, выдвиженца Михаила III, бывшего наставника императрицы и церковного дипломата, выходца из верно служащей империи семьи Айюбидов, заведующего патриаршей канцелярией Иосифа Благочестивого, тоже нам уже встречавшегося. Иосиф I Благочестивый продолжил политику предшественника.

В 1180 году, уже болея, император женил сына Алексея на дочери короля Франции. О браке вел переговоры еще в 1178 году возвращавшийся из Латинского королевства граф Филипп Фландрский, в Византию принцесса Агнесса, получившая здесь имя Анна, прибыла год назад, а лет ей на момент свадьбы было всего девять. Мужу, наследнику ромейской короны — одиннадцать. Кроме родного брата, с 1180 года короля Франции, у принцессы была масса сводных братьев и сестер, а еще имелся племянник, сын сестры матери, Латинский король Балдуин IV.

Мануил I Комнин, оставил после смерти империю «не в полном порядке». Он смог сохранить восточные границы и преумножить западные, вернул контроль над Адриатическим побережьем Балкан, подчинив Хорватию, Сербию и Далмацию с городами побережья и превратил Венгрию в сателлита. Проекты в Италии не удались, но их нельзя считать полностью ненужными — поддержка антигерманских сил оттягивала внимание императора Священной Римской империи на Апеннины. Однако, к концу правления Мануила I, с востока усиливал напор эмират Азербайджана, а на западе продолжалась вражда с Венецией.

Внутри страны расширилось число крупных магнатов, стремящихся доходы с земель оставить себе и уклониться от посылки воинов, а полученные держания закрепить за собой и наследниками. Войны, массовое строительство и роскошь двора подточили казну и снизили численность кадровой армии, а поток привечаемых Мануилом I европейских купцов и наемников, создал напряженность в столице, где грекам оказалось сложно конкурировать с понаехавшими. Нельзя сказать, что к моменту смерти василевса империя находилась в кризисе, но положение явно было неустойчивым. Все проблемы по отдельности могли быть решены, но в комплексе и в моменте, для этого требовалась сильная власть. Одиннадцатилетний Алексей II Комнин и регент, его мать Мария Антиохийская, такой властью не обладали.

Византийская империя не то место, где трон может удержать ребенок. Традиции греков не предусматривали жесткой передачи престола по наследству, пост василевса считался сакральным, отчего почти любого, сумевшего получить и удержать корону признавали — смог, значит, одобрено свыше. Правда, последние сто лет правила династия Комнинов, из которых два последних получали власть по наследству. Но династия не обязательно означала наследование от отца к сыну и сразу после коронации Алексея II Комнина встал вопрос о реальной власти. Мария Антиохийская, вдова Мануила I, волей случая получившая регентство, была женщиной разумной и иллюзий на этот счет не питала.

Хозяином империи со времен Алексея I фактически выступал не лично василевс, а весь клан Комниных и примкнувшие к нему новые фамилии. Именно они в первую очередь получали от короны деньги, должности и крупные поместья «в кормление» (прония), платя верностью престолу и роду. Вовне клан выступал единым строем, а внутри, до описываемого момента, соблюдал определенные правила, обходясь без присущей эпохи зверств в отношении членов группы.

Если опору Комнинов в правление первого из них, составляли узкий круг наверху, и мелкая провинциальная знать с городами внизу, то спустя век ситуация изменилась. Комниных стало слишком много. Активов, которые престол выделял клану за поддержку, перестало хватать на всех принцев. Росло и число выдвигающихся заслугами «приближенных семейств», без которых управлять расширившейся империей оказалось невозможно. Но их поддержка тоже требовала оплаты, пусть пока в меньшем размере, чем родичам. Увеличивать расходы василевсы не желали, отчего расширение преференций высшему слою происходило, особенно в царствование Мануила I, за счет мелкой знати, горожан и крестьян, подрывая верность низов. Впрочем, все равно не хватало и лояльность понизилась вообще у всех. С каждым следующим поколением нецарствующие Комнины получали меньше, чем их отцы — и винили в этом императора. Его же считали ответственным за снижение доходов служилое сословие, купцы и крестьяне, а выдвиженцев в элиту задевала разница между их заслуженной наградой и более крупными пожалованиями даже полностью бездарным родственникам монарха.

Добавляло противоречий расширяющееся присутствие выходцев из Западной Европы. Местные магнаты рассматривали Константинополь как рынок сбыта агропродукции своих владений, ведь доходы от пошлин с транзитной торговли шли в имперскую казну. Связь между последующим расходованием казенных поступлений на закупку, в том числе, товаров из греческих поместий, от них ускользала. Впрочем, как и от большинства населения, которое никаким анализом макроэкономики не занималось, а просто накапливало ненависть к «жирующим от разорения простых греков» своим магнатам и понаехавшим европейцам. В условиях малолетства императора и регентства его матери-латинянки, протестные настроения не могли не выплеснуться.