Чтение онлайн

Часть европейских крестоносцев, традиционно решила остаться на востоке, получив лены на Кипре, но большинство феодалов составили выходцы из княжества, последние годы почти не воевавшего, отчего накопившего кадровые резервы. Феодализация все равно шла медленно, вынуждая Боэмунда III опираться на местный патрициат, делая правление мягким, а лояльность населения повышая.

Патриарх Иосиф, разумеется, потребовал вернуть провинцию в лоно империи, получил ответ о победе над суверенной деспотией, бывшей «нашим и вашим врагом» и заверения в вечной дружбе. Регент Византии задал невежливый вопрос генуэзцам, те сослались на князя Антиохии, обиды, причиненные Исааком и эксцесс исполнителей на местах. Общих границ с княжеством, как и флота, у греков не нашлось, воевать с левантийцами выглядело совсем не ко времени, так что пришлось списать Кипр на потери от смуты и союзников, запомнив — не им первым, на будущее.

Весной 1183 года король Сицилии Вильгельм II, с одобрения папы римского объявил себя союзником законного василевса и при поддержке флотов Венеции и Генуи переправил армию под командованием Танкреда де Лечче на Балканы. Де Лечче в рейде, кроме декларируемых целей мести за константинопольский погром и помощи Алексею II Комнину против узурпатора, привлекала мысль отвоевать византийский трон или домен из части имперских территорий для себя лично, в традициях южно-итальянских норманнов. На сицилийский престол он не рассчитывал — действующему королю не было и тридцати лет, а наследник уже имелся. Вильгельм II возражений не имел, его результат экспедиции вообще интересовал чисто академически. Победа приносила земли и коронную часть добычи, поражение избавляло от части необузданных вассалов, создание домена родственником тоже устраивало.

Войска Андроника сдерживали болгар и патриарха Иосифа, на юге Балкан гарнизоны оказались слабыми, а де Лечче удалось добиться внезапности. Оттого сицилийцы сходу взяли традиционные «ворота Византии» — Диррахий. Затем, почти не встречая сопротивления, сицилийский корпус пересек по все той же старинной трассе Via Egnatia Балканы и осадил с суши Фессалонику, второй после столицы город империи. С моря город блокировал союзный флот. Крепость оборонял небольшой отряд наместника и ополченцы, а осаждали свежие профессиональные части, воодушевленные первыми успехами. После нескольких недель штурма итальянцы ворвались в город, еще через день Фессалоника пала. Началась резня, ничуть не уступающая константинопольской. Победители, в рядах которых шли и беглецы от константинопольского погрома, как отмечал очевидец «не сдерживали своей жестокости», убивали и грабили ромеев без разбору, «не щадя даже храмов». Немногие беглецы добрались до столицы, где после их рассказов началась паника. Население знало, за что им мстят, и на снисхождение не рассчитывало, а в способности Андроника отразить нашествие разуверилось.

После разграбления Фессалоник сицилийцы, передохнув и оставив в крепости небольшой гарнизон, направились через Фракию к Константинополю, а флот морских республик вошёл в Мраморное море.

К этому времени, к столице приблизились войска патриарха Иосифа. Части законного императора перешли в наступление сразу после известий о высадке сицилийцев, но действия этого фронта принципиально отличались от остальных.

На восточной границе и Балканах шла война с внешним противником. Мощная стратегическая операция греко-грузино-франкской коалиции в Малой Азии, где бои велись от Черного моря до Тигра, не предполагала особого вклада дипломатов Алексея II. Кстати, автор разработки этой компании, успешно проведенной союзниками и ставшей одним из образцов византийского штабного искусства, остался неизвестен. Поначалу эту славу приписывали Иосифу Стальному, после его смерти — юному василевсу Алексею II (что, впрочем, историки почти единодушно относят к верноподданническому увлечению придворных летописцев), из военных на лавры претендовал Георгий Вуко. Точного ответа нет, а для нас важно, что на Босфорском направлении ведущая роль принадлежала не мечу, а слову, потому как между регентом и Андроником схватка проистекала по законам войны гражданской.

Регент неспешно выдвинулся к Босфору, части Андроника вышли навстречу, но решительных действий не последовало. Противники ограничились мелкими стычками на линии соприкосновения и активной пропагандой патриарха в войсках узурпатора. Андроник казнил двух своих выдвиженцев за сепаратную дипломатию. Не помогло, после известий из Фессалоники и появления итальянского флота в Мраморном море, его авторитет в армии, кроме дружин с северного Причерноморья, рухнул, и бойцы начали переходить на сторону Алексея II.

Андронику пришлось воевать на два фронта. Для успокоения подданных и своего окружения, против де Лечче он отправил сына Иоанна, а внутренний фронт поручил сразу четырем командующим, страхуясь от измены. Страховка не сработала, летом 1183 года двое из назначенцев, Андроник Палеолог и Алексей Врана, вместе с войсками перешли на сторону патриарха.

У Иоанна Комнина дела шли лучше. Он завязал бой с де Лечче под Амфиполем, не принесший решительного успеха никому, но задержавший продвижение итальянцев. Отдохнув сицилийцы продолжили наступление, под Мосинополем греки снова дали сражение, проиграли и отошли в город, тут же осажденный де Лечче.

Регент тоже разделил армию. Правое крыло под командованием Юстиниана Айюбида, совместно с принятыми на службу частями Враны, нанесло удар на Никею и Никомедию, где противник бежал в самом начале битвы, и вышло к Черному морю, отрезав Андроника от верных ему провинций. Левое крыло, возглавленное Георгием Вуко и четырнадцатилетним императором, осадило Бруссу, взятую приступом через месяц, а затем прорвалось к берегу Мраморного моря, соединившись с союзным итальянским флотом. Остатки частей узурпатора, под началом евнуха Никифора отошли к Босфору.

В это время в столице, сторонники патриарха и Алексея II, при мощной поддержке церкви (в первую очередь клириков Св. Софии), подняли мятеж. Правитель ввел в город состоящие из верных северян войска Никифора с азиатского берега. Бунт они совместно с варяжской гвардией подавили, но воспользовавшись их отсутствием, Юстиниан Айюбид занял весь азиатский берег пролива. Затем итальянский флот переправил части Вуко на европейский берег Босфора и Константинополь оказался в окружении.

Последовало несколько неудачных приступов, а потом столичное подполье открыло ворота и отряды регента ворвались в город. После недолгих уличных боев Андроник с варяжской гвардией занял оборону в Большом дворце. На следующий день дворец взяли штурмом, но узурпатора там не оказалось. Андроник по своей давней традиции бежал, добрался до корабля и отплыл на север, но был перехвачен византийской галерой и доставлен Иосифу Стальному.

Город достался армии. Патриарх к константинопольцам после 1181 года и своего бегства от толпы сочувствия не испытывал, да и, зная историю многочисленных столичных бунтов (характерных почти для всех европейских стран) и их опасность, похоже, решил преподать урок населению. Победители взяли под охрану лишь церкви, имущество короны и дома своих влиятельных сторонников. Прорегентским горожанам попроще выдали специальные «знаки милости василевса», которые, вероятно, в некоторых случаях спасали от бесчинств. Остальное оставили на милость солдат.

По свидетельству очевидца «воины рассеялись во все стороны и стали отовсюду выволакивать богатую добычу; щадили только церкви, всё же остальное творили с бесстыдной дерзостью, не воздерживаясь от убийств; особенно усердствовали чужеземцы и даже франкские монахи». Под монахами тут явно понимаются братья-иоанниты, которые с завидной методичностью искали и убивали причастных к разгрому их госпиталя. Не отставали от них и выжившие в погроме 1181 года итальянцы, вместе с соплеменниками. Впрочем, как отмечал тот же свидетель «ромеи в жестокости не уступали варварам», в чем ничего удивительного нет — бойцам из азиатских провинций столичные жители близкими не казались.

Разгул продолжался два дня, после чего на улицы вышли патрули из отборных частей и еще через несколько дней грабежи сошли на нет.

Лишь после этого, в Константинополь въехал юный законный император с супругой и матерью.

Андроника, как отлученного от церкви, сожгли на костре при большом стечении народа, а его родных тихо уморили в темницах. Бежать смогли лишь два внука, добравшиеся до Грузии и принятые родственницей — царицей Тамарой. Византия требовала их выдачи, но Тамара предпочла сохранить эти карты в запасе.