Чтение онлайн

Возглавивший восстание в Сербии Стефан Неманя и лидеры болгарских борцов за независимость братья Асени, к успеху шли гораздо труднее. Их выступления укрепили влияние Андроника в европейской части Византии, где провинции, опасаясь сербов и болгар, предпочли сплотиться вокруг Константинополя. Но и вынудили направить войска на защиту от повстанцев. Вернуть регионы не вышло, но в результате череды стычек удалось остановить парад суверенитетов примерно в границах сербской и болгарской провинций. Эти операции оттянули часть сил Андроника от войны за корону с соперником, у которого, впрочем, тоже проблем хватало.

После напряженных переговоров всех со всеми, на стороне Андроника кроме столицы оказались вся оставшаяся ромейской европейская часть страны и провинции Черноморского побережья, включая далекий Крым. За патриархом пошла остальная греческая Азия, где границу перешел эмир Азербайджана.

Эмир Джахан Пехлеван летом 1181 года внезапным рейдом взял обещанные ему когда-то Манцикерт и Ани, а затем перегруппировавшись осадил Карс. Пограничные провинции, мобилизовав своих прониаров яростно сопротивлялись, но оборона исконно строилась на приходе подкреплений. Оставить их без поддержки патриарх не мог и отправил большую часть спешно собранного ополчения на восток. Эмир оставил небольшой отряд разорять окрестности Карса, совершил рейд к югу, где пополнил войска подошедшими вассалами, наемниками и гази, и нанес удар на Эрзрум, отрезая приграничные земли от метрополии.

Взяв столицу бывшего эмирата Салтукидов, Джахан продолжил путь на север и вышел к границам Трапезунда, поддерживающего Андроника. Узурпатор в свое время долго гостил у эмира и теперь пользуясь старым знакомством быстро договорился о нейтралитете. Защищая верные провинции, он лишал территории противника и оттягивал на восток вражеские войска, а потеря некоторой части Азии в столь острый момент его не смущала.

Иосиф Благочестивый тоже не пренебрегал связями с иностранцами. Первым делом, он заключил союз с князем Киликии Рубеном III. Армянам обещали признание независимости, фактически, впрочем, уже существующей, и прекращение поддержки прогреческой вооруженной оппозиции. Князь согласился, разрешил вербовку наемников и погрузился в установление контроля над своей территорией. Мать василевса с невесткой, патриарх отослал в Антиохию, к брату вдовствующей императрицы. Дабы не путались под ногами, не подвергались опасностям и с дипломатической миссией. Перед отъездом Марии Антиохийской Иосиф получил удостоверенный ею указ императора о возложении на главу церкви обязанностей регента, официально совместив посты главы духовной и светской власти. У партии появился формальный вождь.

Князь Антиохии Боэмунд III, с почестями встретил свою сестру и сестру короля Франции, выделил дамам отдельный дворец и послал Алексею II отряд добровольцев в помощь. Вместе с желающими повоевать в Византии вассалами князя, в Селевкию отправился и мощный отряд госпитальнеров, числом в сотню братьев-рыцарей, а всего до тысячи воинов, включая наемников. Во время константинопольской резни, как выяснилось, греки разнесли тамошний иоаннитский госпиталь, перебив пациентов и персонал, в котором боевых братьев практически не было. Орден считал свои госпитали неприкосновенными и очень не любил, когда с этим мнением не соглашались. Кроме бойцов, отряд вез деньги, иоанниты предоставили патриарху солидный кредит. Естественно, процентный, но с возможностью возврата землей под командорства.

А насчет Азербайджана в Заморье созвали срочную конференцию правителей, пригласив короля Балдуина IV, князя Антиохии, графа Эдессы и магистров обоих рыцарских орденов, а качестве представителя Византии императрицу. Джахан считался общей угрозой, поход на него выглядел полезным проектом, так что латиняне начали готовить коалиционную армию.

В Европу Иосиф тоже направил послов. С возложением лично на мятежного Андроника и его присных ответственности за константинопольскую резню, указанием на его отлучение и пояснениями, что законные император Алексей II и патриарх тут вовсе не при делах, а наоборот, сами пострадали, скорбят и дружески настроены к франкам. Папа римский послание одобрил, приветствовал и рекламировал среди паствы, а также завязал с восточным коллегой деловую переписку, но помощи прислать не мог. Зато тоже анафемствовал Андроника, а Алексея II объявил законным монархом, поборником христианства и «мечом, карающим убийц невиновных», что репутацию ромейских лоялистов в Европе сильно улучшило. Король Франции ответил благосклонно, но поддержал тоже только словесными интервенциями.

Дож много лет страдающей от разрыва торговых связей Венеции, мгновенно ухватился за шанс вернуть рынок. В обмен на признание «законным василевсом» возврата портов в Далмации (с чем до победы над сербами греки все равно поделать ничего не могли) и дарование торговых преференций — пусть и не монопольных, республика обязалась не заключать союза с Андроником и блокировать торговлю с Константинополем. Вопросы о Сербии и Корфу, стороны благоразумно опустили до лучших времен.

В Генуе и Пизе послы Селевкии достигли большего. Там и без писем прекрасно знали, кто устроил погром их сограждан. Большинство погибших в Константинополе латинян были из этих двух городов и Сицилии — венецианцев, по причине давнего разрыва связей, к 1181 году в Византии практически не оставалось, а другие европейцы там вообще появлялись редко. Андроника и столичное население в морских республиках не жаловали и союз с их врагом заключили быстро. Генуя и Пиза брали те же обязательства, что и Венеция, но кроме того посылали отряды наемников, в обмен получая восстановление прежних торговых соглашений. Еще успешнее прошли переговоры на Сицилии. Вильгельму II Доброму, как и его отцу, хотелось занять своих буйных вассалов делом подальше от родины. Предшественник выбрал помощь Заморью, наследник — поддержку законного императора Византии и месть за Константинопольские события. Готовить набег поручили знакомому нам Танкреду де Лечче, имеющему опыт египетской компании, и в начале 1183 года сицилийцы, благословленные папой и поддержанные флотами Венеции и Генуи, высадились в Диррахии.

На востоке имелось еще одно сильное государство — Грузия. Андроник и там имел прекрасные связи, долго жил при дворе, отчего ожидал поддержки от правившего третий десяток лет царя Георгия III, соправительницей которого в 1178 году стала юная дочь Тамара. Расклад спутала экспансия Азербайджана. Победы Джахан Пехлевана сильно озаботили грузин, которым мощный эмират на границе и без того не давал покоя. А с другой стороны, Георгий III счел, что кто бы ни победил в Византии, ему потребуется союз с Грузией на востоке в любом случае. Поэтому грузины пока заключили союз против турок с Алексеем II — в лице патриарха, разумеется.

Отметим, что в начале 1182 года, поглядев на раздирающую «материк» смуту, еще один представитель клана Комниных, дука Кипра Исаак, выбрал свободу для себя и вверенного острова и провозгласил независимость. Которую тут же признала Генуя, имевшая там серьезные деловые связи и множество факторий. Андроник, которому флоты итальянских республик блокировали выход из Проливов, до Кипра дотянуться не мог, у патриарха флота просто не имелось, отчего финт удался.

Пока происходили все эти интересные события, войска патриарха и узурпатора упорно сражались по линии Никомедия-Сивас-Трапезунд. В 1182 году Андроник смог взять Никею, а Юстиниан Айюбид разгромил крупный отряд противника под Анкарой, но в целом линия фронта осталась стабильной.

Патриарх в целом — за исключением некоторых радикальных и религиозных моментов, одобрял программу Андроника, хоть судьба и развела их по разные стороны. Ничего странного в этом нет, проблемы империи были очевидны, а набор решений ограничен. Действия оппонентов потому выглядели похоже, но отличались в деталях, наглядно демонстрируя часто встречающуюся схему «вождь против администратора».

Андроник был прекрасным вождем, умело поднял и повел за собой массы, а придя к власти начал обещанные реформы. Он попытался заменить пронии (право сбора налогов) неким аналогом европейских ленов (наследуемым владением с передачей земли владельцу), при этом раздавая сторонникам не только императорские земли, но и конфискованные имения репрессированных магнатов. Резко повысил жалование госаппарату, но ввел особый надзор за его деятельностью через специальных уполномоченных, собиравших жалобы и пересматривавших решения местных властей. Нескольких выявленных недобросовестных чиновников быстро и с большим шумом казнили. Все льготы европейским купцам отменили, что, впрочем, в отсутствие наплыва желающих посетить территории узурпатора, ни на что не повлияло. Блокада итальянскими республиками Проливов и греческого побережья, закрыла транзит в Средиземное море, болгары перерезали путь по Дунаю, патриарх — караванные дороги из Азии. Константинополю осталась черноморская торговля, но платежеспособный спрос на оборот товаров в столице, ставшей из торгового перекреста конечным пунктом, резко упал. Выиграли другие порты Черного моря, особенно Трапезунд, теперь граничивший с эмиратом Азербайджана и заменивший столицу в роли перевалочного терминала в торговле востока с Русью, Крымом и половцами, но доходы казны резко упали. Определенная доля грузов вместо Византии пошла через латинское Заморье и Волгу, что укрепило Волжскую Булгарию и Владимирское княжество.

Проблема с доходами стала для Андроника главной. Коммерческие пошлины падали, переход налоговых сборов от магнатов к ленникам и наведение порядка в налоговой системе приносили деньги, но в условиях высоких трат недостаточные. Захваченная казна империи оказалась невелика. Хотя патриарх смог увезти немного, резервы в принципе были скудны и кончились быстро.

А ко всему прочему, положение узурпатора не было устойчивым. Примирившаяся с родственником Мария Комнина, едва вернувшись в столицу, затеяла новый заговор. Его вскрыли на ранней стадии, и не желая раскола в опасный момент, пресекли келейно и точечно, отравив принцессу и Вильгельма Длинного меча. На партию принцев это впечатления не произвело, там просто сменили лидера и продолжили подготовку переворота. Новых лидеров заговорщиков публично ослепили, но профилактика все равно не сработала. Оставшиеся Комнины и старая знать, привыкшие к вседозволенности, чему при прошлом императоре лучшим примером был сам Андроник, расценили ответные меры как попрание устоев и нарушение общественного договора, и в добавок к очередным заговорам подняли несколько мятежей. Впрочем, осведомителей хватало, как и предателей среди мятежников, так что мятежи подавили, заговорщиков выявили. Но в этот раз начались казни, усилившие недовольство и влияние отличившихся в борьбе с оппозицией приближенных. В условиях противостояния с внешним и внутренним врагом, удержать репрессии в рамках Андроник не смог. Как писал очевидец, «неумолимый в наказаниях, он думал погибелью других утвердить свою власть, находя в том особое удовольствие».