Чтение онлайн

Под влиянием общественного мнения, пренебрегать которым он уже не мог, регенту пришлось вновь перейти в наступление. Франки двинулись на север, где столкнулись с перегруппировывающимися турками. Эмир внезапным ударом разгромил латинский авангард, но на выручку подтянулись главные силы и после упорной схватки, стороны разошлись, разбив лагеря друг против друга. Некоторое время продолжалась позиционная война с мелкими стычками, а выход из боковика вновь устроили греки, атаковав в северо-восточном направлении и заняв Эрзрум. Эмир, оставив против латинян небольшие заслоны, ушел воевать с Константином Айюбидом, но для нового наступления сил у Ги уже не нашлось. Рыцари разочаровались в компании, срок их службы истек, сказалась и нехватка продовольствия, особенно корма для лошадей, и отсутствие серьезной мотивации — упорно сражаться за Византию никто не рвался. На том поход и закончился, франки повернули в Левант, передав Дийабакир графу Эдессы и тамплиерам. Жослен III тут же договорился с Ридфором, Орден получил часть окружающих земель и половину крепости, где заложил мощную цитадель по образцу Пальмиры. Граф раздал оставшееся в лены вассалам, но с колонизацией не сильно усердствовал, считая обретенные земли оборонительным предпольем.

В сущности, с чисто военной стороны, действия Ги де Лузиньяна выглядели успешными. Регент с небольшими потерями отодвинул границы вассальной Эдессы, выполнил союзнические обязательства перед Византией оттянув часть сил азербайджанцев, нанес некоторый урон эмиру. Но с общественно-политической точки зрения, операция оказалась провалом. В то время в феодальной среде осторожность в бою понимания в принципе не находила, считаясь поведением не рыцарственным и неприемлемым, с чем зачастую вынуждены были мириться и лидеры куда авторитетнее Ги. Серьезных трофеев рейд отряду Лузиньяна не принес, на личные подвиги экспедиция тоже оказалась бедна — какие подвиги во время маневров, а коль ни славы, ни добычи — так что это за война? Оттого вернувшись в начале 1184 года в Каир, Ги де Лузиньян попал в жесткий круговорот придворной политики.

В это время, под влиянием успехов патриарха Иосифа на западе, на сторону «законной власти» перешли былые сторонники Андроника из провинций северного Причерноморья, включая Трапезунд. Получив существенное подкрепление из войск бывших противников, Константин Айюбид продолжил наступление и к середине 1185 года вышел к Карсу, на чем война закончилась и здесь. Граница прошла примерно по линии Харпут-Эрзрум-Карс, оставив за Джахан Пехлеваном часть его территориальных приобретений времен ромейской смуты. С Эдессой греки граничили почти у Дийабакира, так что и почти половина бывшего Мардинского эмирата покинула «землю ислама».

Отметим еще одну военную кампанию. Вернувшись в ореоле славы в Антиохию, князь Боэмунд III тут же получил на рассмотрение интересный бизнес-план. Кипр, как упоминалось, под руководством Исаака Комнина отложился от Византии. Тягу Исаака к свободе организовала и оплатила Генуя, заинтересованная в базе в Восточном Средиземноморье, но через год между партнерами возникло непонимание. Комнин искренне считал себя суверенным борцом за независимость, пришедшим к успеху в союзе с генуэзцами, за который он расплатился обнулением транзитных пошлин, минимизацией торговых и местом под дополнительные фактории. Других обязательств перед морской республикой он за собой не числил. В Генуе же полагали, что посадили в мятежной провинции ставленника, должного сюзерену по жизни и навсегда, а сохранившиеся пошлины на ввоз и вывоз товара рассматривали как временные субсидии марионетке, на первое время.

Правил Исаак островом деспотично, быстро настроив против себя население и транзитных купцов, отчего пользовался репутацией «тирана, преданного злу, изменника и предателя хуже Иуды и Ганелона». Но изменение тенденций на материке отслеживал, и под влиянием успехов патриарха Иосифа Стального, вступил с ним в тайные переговоры о возвращении Кипра в родную гавань, объясняя, что отложился он от беззаконного Андроника, а законного василевса готов признать — в обмен на сохранение власти над островом. Иосиф стремления Исаака поддержал, обещая все и еще немного сверху — в отсутствие флота и с учетом поддержки Генуи, взять Кипр своими силами он не рассчитывал, а терминал для восточного Средиземноморья был важнейший. Стороны торговались о гарантиях, когда об их переписке узнали представители Лигурийской республики. Воссоединение Кипра с империей влекло потерю генуэзцами всего полученного от Исаака, но присвоить остров «в белую» они тоже не желали, опасаясь потерять льготный торговый договор с Византией. Договор, конечно, основные выгоды приносил после освобождения Константинополя от узурпатора, но эта перспектива виделась уже близкой. Попытка быстро найти замену Исааку не удалась. Требовалась фигура, обладающая силовым ресурсом, позволяющим удержать Кипр вне Византии. На острове таких не имелось, в континентальной Византии, желающих стать открытым врагом Иосифа Стального не нашлось, суровый нрав патриарха там успели оценить. Купцы поискали среди вернувшихся из Мардина пилигримов, начав с Готфрида III Брабантского, но безуспешно — из знати оставаться в Леванте никто не планировал, а остальные войск не имели. Генуя предложила проект князю Антиохийскому, фигуре сильной и с хорошей деловой репутацией.

Княжество включало мощные торговые терминалы и промышленные центры — Антиохию и Алеппо, но имело лишь один приличный морской порт — Лаодикею, сильно уступавшую Акре, Тиру или Триполи. Последний стал базовым для транзита через княжество, что давно привело к устойчивому союзу Антиохии и аллодного графства, но контроль над Кипром обещал качественный скачок. Остров служил ключевым перекрестком для морских путей Леванта и Египта, и хоть фраза «кто хочет владеть Востоком, должен держать в руках Кипр» будет сказана много позже, актуальность ее уже была очевидна.

Князь тут же к месту вспомнил о давней претензии к ромеям. Много лет назад, отец Боэмунда III, проводя отпуск на землях Византии в помощи армянским сепаратистам, погиб в бою с отрядом родного дяди патриарха Иосифа. Это, конечно, случилось давно и отношениям много лет не мешало, но вспомнить никогда не поздно. Кроме того, аккурат после праздника по случаю триумфального возвращения из мардинского рейда, сестра князя и вдовствующая императрица Византии Мария Антиохийская, вместе с невесткой отбывали к сыну и мужу, для участия в близящемся возвращении в Константинополь. Лоббировать интересы греков и мешать изменению границ при дворе стало некому, а инструмент для того, наоборот, пока оставался под рукой. Даже два — не распущенные еще дружины вассалов и готовящиеся к отъезду пилигримы. Часть последних согласилась оплатить обратный проезд на генуэзских судах работой по наказанию мятежника и тирана, не очень вдаваясь в детали политики, и весной 1184 года экспедиционная армия на кораблях Генуи вышла из Лаодикеи.

Через несколько дней флот высадил в двух портах Кипра десант, поддержанный на берегу мятежом генуэзской колонии и ее местных сторонников. Основные силы под командованием Боэмунда III взяли Лимасол, а небольшой отряд, возглавленный старшим сыном князя Раймундом занял Ларнаку. Дружину и флот Исаак Комнин имел слабые, поскольку на острове соперников не было, а в обороне с моря он полагался на Геную. Но и сдаваться смысла не видел. Отправив к Ларнаке небольшой заслон, он спешно вышел к Лимасолу и попробовал сбросить противника в море, одновременно отправив к порту несколько имеющихся галер.

Галеры быстро захватила генуэзская эскадра, а на конные отряды Комнина, состоящие из греков и наемников, обрушилась рыцарская лава. Кони короткий переход и высадку в порту перенесли безболезненно, а прямой удар тяжелой кавалерии киприоты выдержать не могли. Исаак бежал в Никосию, к которой через неделю подошел Боэмунд III.

Отряд Раймунда разделился на два и погрузился на суда Лигурийской республики, которые разделившись на две эскадры, отправились в разные стороны вокруг острова, почти не встречая сопротивления приводя к покорности прибрежные города и захватывая кипрские корабли. Встретившись у портовой крепости Кирения, на севере острова, войска наследника Антиохии вновь соединились и взяли город, захватив там в плен жену, сына и дочь Исаака.

Правитель Кипра в это время, стянув войска к Никосии, дал франкам еще одно сражение, причем в бою Комнин лично схватился с Боэмундом III, убив под князем коня. Победы это не принесло, но Исааку вновь удалось уйти, прорвавшись на север, в горы. Там он занял укрепрайон из трех считающихся неприступными горных замков: Буффавенто, Святого Илариона и Кантара, неподалеку от Кирении.

Никосия сдалась без боя, а патрициат острова начал приносить присягу Антиохии. Замки Комнина осадили, несколько приступов антиохийцам успеха не принесли и франки решили брать их измором. Исаак Комнин просидел в осаде полгода, после чего ввиду отсутствия перспектив и проблем с продовольствием, сдался. Был перевезен с семьей в Антиохию и вместе с сыном посажен в темницу, где их следы и потерялись навсегда.

Супруга экс-владыки Кипра была родственницей правителей Киликии, отчего с ней обошлись более великодушно. Она прожила в Антиохии долго, без права выезда, но в «приличествующей ее званию роскоши», а дочь Исаака Боэмунд III выдал замуж в Европу.

К началу 1185 года, Кипр полностью перешел под власть князя Антиохии, отчего последний начал интересоваться в Риме насчет получения королевской короны.

Генуя получила освобождение от всех пошлин на десять лет, от транзитных — «на все времена» и обещание через десять лет минимальных местных сборов, кварталы в нескольких городах острова, а Лимасол и Фамагусту в лен целиком. У Антиохии своего флота все равно не имелось. Небольшой на тот момент порт, Фамагуста быстро поднялась на деньгах генуэзцев и заселении бегущих из Византии сторонников проигравшего Андроника.