Чтение онлайн

Я простоялъ нсколько минутъ на одномъ мст, не зная что длать: оставаться тутъ было не для чего и уходить почему-то не хотлось. Самъ того не замчая, я опять очутился передъ Лавкой Древностей, нсколько разъ прошелся мимо нея, постоялъ у двери, но ровно ничего не услышалъ и не увидлъ: въ дом было темно и тихо, какъ въ могил.

Тмъ не мене я продолжалъ прохаживаться по улиц: я не могъ оторваться отъ этихъ мстъ. Мн все мерещились какіе-то ужасы; мн казалось, что если я уйду, съ ней непремнно случится какое-нибудь несчастіе: или домъ загорится, или нападутъ разбойники. Чу! гд-то застучала дверь, или прихлопнулось окно, и я снова передъ домомъ антикварія, перехожу улицу и осматриваю его со всхъ сторонъ, чтобы убдиться, что тамъ по прежнему и темно, и безмолвно.

На этой отдаленной, безлюдной улиц рдко попадались прохожіе: два-три запоздалые театрала, спшившіе домой, да какой нибудь горемыка-пьяница, изъ-за котораго я долженъ былъ переходить на противоположный тротуаръ, — вотъ и все. Но и это оживленіе скоро стихло. На башн пробилъ часъ, а я все еще шагалъ взадъ и впередъ, увряя себя, что сейчасъ уйду, и все-таки продолжая ходить подъ тмъ или другимъ предлогомъ.

Чмъ боле я думалъ о старик, чмъ боле мысленно вглядывался въ его странную физіономію и припоминалъ его загадочныя слова, тмъ запутанне мн казалась вся эта исторія. Меня томило какое-то предчувствіе, что эти отлучки не къ добру. Вдь старикъ былъ тутъ же, когда двочка, невзначай, проговорилась о нихъ въ моемъ присутствіи; онъ видлъ, какъ я былъ изумленъ и, однако, не нашелъ нужнымъ объяснить мн эту странную тайну. А его блуждающій, безпокойный взглядъ, задумчивость, въ которую онъ повременамъ впадалъ, — все это только усиливало мои подозрнія. При всей своей горячей привязанности къ ребенку, онъ могъ заниматься какимъ нибудь предосудительнымъ, даже позорнымъ дломъ: одно не исключало другого. Да и самая привязанность эта была какая-то странная, непонятная. Какъ могъ онъ, любя двочку, оставлять ее совершенно одну. Однако, не смотря на то, что я склоненъ былъ видть въ немъ все дурное, я ни на минуту не усумнился въ его глубокой привязанности къ двочк: такъ ласково онъ обращался съ ней, такъ нжно, любовно звучалъ его голосъ, когда онъ произносилъ ея имя.

«Я буду дома, какъ и всегда», безпрестанно раздавались у меня въ ушахъ слова Нелли. Куда-жъ, однако, онъ уходилъ по ночамъ, да еще каждую ночь? Воображеніе мое разыгралось: мн припомнились самые страшные разсказы, когда-либо ходившіе по городу о темныхъ, таинственныхъ преступленіяхъ, по цлымъ годамъ ускользавшихъ отъ правосудія, но я не могъ остановиться ни на одномъ, которое показалось бы мн возможнымъ въ данномъ случа, и еще боле запутывался въ моихъ предположеніяхъ.

Занятый этими размышленіями, я и не замтилъ, какъ промаршировалъ еще битыхъ два часа, но наконецъ пошелъ довольно сильный дождь. Измученный отъ усталости, я поневол долженъ былъ взять перваго попавшагося извозчика и отправился домой. Въ комнатахъ моихъ было, по обыкновенію, и тепло, и свтло; въ камин весело трещалъ огонекъ: вся эта уютная домашняя обстановка, сразу охватившая меня, пріятно подйствовала на мои нервы и нсколько успокоила ихъ. Но въ продолженіе всей ночи, и во сн, и на яву, голова моя была занята однми и тми же мыслями, въ воображеніи носились все т же картины… мрачная лавка, рыцарскіе доспхи, словно привиднія стоявшіе вокругъ стнъ, безобразныя фигурки, скалившія на всхъ зубы, заржавленное желзо, полусгнившее дерево, и посреди всего этого хлама, покрытаго пылью, прелестная двочка, улыбающаяся во сн въ своей волшебной кроватк.

Не смотря на мое страстное желаніе снова побывать въ дом, въ который я попалъ при такихъ странныхъ обстоятельствахъ, я всю недлю крпился, но подъ конецъ таки не выдержалъ, Мн хотлось посмотрть на нихъ днемъ, поэтому я пораньше отправился въ знакомую мн улицу.

Я нсколько разъ прошелъ мимо дома, не ршаясь войти, изъ боязни, что мое неожиданное посщеніе можетъ быть некстати. Но такъ какъ дверь была заперта, и я не имлъ никакого основанія предполагать, что хозяева святымъ духомъ узнаютъ, что я тутъ, я пересилилъ себя и вошелъ въ Лавку Древностей.

Когда я отворилъ дверь, громкій споръ, доносившійся изъ глубины комнаты, сразу умолкъ. Старикъ поспшилъ ко мн на встрчу и проговорилъ дрожащимъ голосомъ, что онъ очень радъ меня видть.

— Вы застали насъ въ самомъ разгар спора, добавилъ онъ, указывая на какого-то человка, стоявшаго у противоположной двери. — Этотъ молодецъ, наврно меня убьетъ. Онъ давно убилъ бы меня, если бы у него хватило смлости.

— Ба! ужъ скоре вы, если бы могли, отдлались бы отъ меня, выдали бы меня головой, даже способны были бы ради этого совершить клятвопреступленіе, проговорилъ молодой человкъ, пристально взглянувъ на меня и насупивъ брови. — Это ни для кого не новость.

— Да, дйствительно, если бы можно было словами, молитвами или клятвами избавиться отъ тебя, я бы, кажется, ни передъ чмъ не остановился, промолвилъ старикъ, поворачиваясь къ нему.

— Это-то мы знаемъ. Я вамъ только что это самое говорилъ. Но такъ какъ меня ни тмъ, ни другимъ убить нельзя, я, какъ видите, живъ и еще долго буду жить.

— А вотъ мать его умерла! вскричалъ старикъ, въ отчаяніи всплеснувъ руками и поднимая глаза къ небу. — Гд же тутъ правосудіе.

Молодой человкъ стоялъ, раскачивая стулъ ногой и съ презрительной усмшкой глядлъ на старика. Это былъ статный, и даже, если хотите, красивый молодой человкъ, лтъ двадцати; но было что-то дерзкое, отталкивающее въ его лиц и жестахъ, носившихъ, такъ же какъ и весь его костюмъ, слды распутной жизни.

— Мн нтъ дла до вашего правосудія. Я не уйду отсюда до тхъ поръ, пока не захочу, разв что вы велите вытолкать меня въ шею; но я знаю, что вы этого не сдлаете. Еще разъ повторяю вамъ; я хочу видть сестру.

— Сестру, съ горечью произнесъ старикъ.

— Да, сестру, подхватилъ тотъ. — Вы не въ состояніи уничтожить это родство, какъ бы вы этого ни желали. Я хочу видть мою сестру. Вы губите ея душу своими мерзкими тайнами; вы держите ее взаперти, увряя всхъ и каждаго, что любите ее, а между тмъ заставляете ее день и ночь работать на васъ, чтобы прикладывать лишніе гроши къ своимъ капиталамъ, которымъ вы сами не знаете счета. Словомъ, я сказалъ, что увижу ее и добьюсь своего.

— Вотъ нашелся заступникъ, ратующій о загубленныхъ душахъ! воскликнулъ старикъ, обращаясь ко мн. — И онъ еще сметъ съ презрніемъ говорить о грошахъ, сколоченныхъ тяжелымъ трудомъ! Негодяй, который не только оттолкнулъ отъ себя всхъ, имющихъ несчастіе считаться его родственниками, но, благодаря своей порочной жизни, потерялъ даже право называться членомъ общества. Да еще и лгунъ, вдобавокъ, старикъ понизилъ нсколько голосъ и приблизился ко мн,- онъ знаетъ, какъ я люблю мою Нелли и старается при постороннихъ уколоть меня въ самое больное мсто.

— Очень мн нужны ваши посторонніе! Пускай они заботятся о своихъ длахъ, а до меня имъ дла нтъ.

— Однако, я вижу, что этимъ разговорамъ не будетъ конца, а меня на улиц ждетъ пріятель. Съ вашего позволенія, я приведу его сюда.

Съ этими словами онъ подошелъ къ двери и, высунувъ голову на улицу, сталъ знаками подзывать кого-то. Судя по его нетерпливымъ жестамъ, тотъ не соглашался подойти, но минуту спустя, на противоположномъ тротуар, какъ будто случайно, появился какой-то молодой человкъ въ грязномъ, растрепанномъ костюм, хотя и сшитомъ по послдней мод. Онъ помоталъ нсколько разъ головой, поводилъ бровями, какъ бы желая показать, что не ршается принять приглашеніе, но въ конц концовъ перешагнулъ черезъ улицу и вошелъ въ лавку.

— Ну, или же, и молодой человкъ, приглашавшій его войти, втолкнулъ его въ комнату. — Рекомендую, Дикъ Сунвеллеръ, мой пріятель. Садись, Дикъ.

— Да пріятно ли это будетъ старику? спросилъ тотъ вполголоса.

— Садись, говорятъ теб, повторилъ товарищъ.

Сунвеллеръ слъ и, благосклонно улыбнувшись всмъ присутствующимъ, замтилъ, что прошедшая недля была очень благопріятна для утокъ, а ныншняя также благопріятна для пыли, и что онъ, стоя на улиц, увидлъ свинью, выбжавшую изъ табачной лавки съ соломенкой въ зубахъ, изъ чего онъ заключаетъ, что и будущая недля будетъ хороша для утокъ, то есть, наврное будетъ дождь. Потомъ онъ извинился, что туалетъ его нсколько небреженъ, объясняя это тмъ, что прошлой ночью «солнце очень ярко свтило ему въ глаза». Онъ хотлъ самымъ деликатнымъ образомъ датъ понять окружающимъ, что наканун былъ мертвецки-пьянъ.

— Но это не бда, прибавилъ онъ, вздохнувъ, — коль скоро душевный огонь поддерживается общимъ братскимъ весельемъ и крыло дружбы не теряетъ ни единаго пера, коль скоро умъ расцвтаетъ пышнымъ цвтомъ въ потокахъ розоваго вина и мы въ ту минуту чувствуемъ себя счастливе, чмъ когда-либо.

— Здсь совсмъ не мсто говорить рчи, остановилъ его пріятель вполголоса.

— Фредъ! воскликнулъ Сунвеллеръ, ударивъ себя пальцемъ по носу. — Умный человкъ пойметъ съ одного слова. Можно быть честнымъ и счастливымъ, и не обладая богатствомъ. Постой, Фредъ, не говори. Я самъ знаю: слово — серебро, а молчаніе — золото. Позволь мн только спросить тебя на ухо: старикъ не сердится?