Чтение онлайн

— Проклятая женщина, — прошипел он; рот перепачкан красным, глаза блестят, волосы свисают на лицо. Руки плоско упираются в землю по обе стороны от её головы, его широкая голая грудь тяжело вздымается, покрытая ручейками пота, каждый мускул рельефно выделяется, прекрасный в свете огня. — Моя женщина.

И без предупреждения, без осмысления, он выдернул свою вторгающуюся тяжесть из неё, оставив её ноги широко раскинутыми, а влагу — дрожащей, сочащейся, лишенной наполнения. Пока её ошеломленные глаза смотрели туда, где он поднял этот скользкий, капающий член, занеся его над её лицом, и она открыла рот, чтобы возразить. Фатальная ошибка, потому что этот огромный орочий член воспользовался этим, с силой и шоком протолкнулся между её губ и захлопал глубоко в горло.

Джул задергалась, забилась в спазмах и начала давиться, даже когда её рот отчаянно засасывал, получая свой первый великолепный вкус этого сочного, вытекающего семени. Но на этот раз он не был добрым или нежным, просто продолжал вбиваться в её горло, беря от неё своё удовольствие, так жестоко и мощно, что у неё на глазах выступили слезы, тело забилось, она не могла дышать, член орка душил её…

Она изо всех сил сжала челюсти, и яростный орк, вдалбливающийся в неё, издал воющий, леденящий кровь вопль. А затем рывком вырвался; его огромная рука с острыми когтями плоско легла ей на шею, удерживая её там, беспомощную, в ловушке, кричащую…

А затем его набухший, пульсирующий член выплеснул своё удовольствие прямо на красное, задыхающееся лицо Джул. Залп за залпом скользкой, тягучей белизны облепляли её щеки, нос, подбородок, полностью покрывая её горячим орочьим семенем. Пока одна его рука удерживала её там, прижатую и беспомощную, а другая выдавливала из этого члена еще больше белизны, направляя его, заботясь о том, чтобы она вся была покрыта её унижением, его удовольствием и его яростью.

Когда всё наконец прекратилось, Джул дрожала всем телом, и, возможно, он тоже. Его рука неверным движением соскользнула с её кожи, он моргал, глядя на то месиво, в которое превратил её лицо, и она, казалось, могла лишь смотреть в ответ, слишком ошеломленная, слишком использованная, чтобы говорить.

— Ах, — сказал он, крепко зажмурившись, и снова на его лице проступила та знакомая боль. Почти так, словно он не мог вынести взгляда на неё, словно собирался отступить, и по какой-то необъяснимой причине руки Джул вцепились в него, в его талию и руку, говоря «подожди, не уходи».

Его глаза снова открылись, посмотрели на неё, и она увидела, как они расширились при виде неё — всё еще голодной, — даже когда его рот скривился, а голова замотала из стороны в сторону. Говоря «нет, мне не следовало этого делать», все эти глупые орочьи извинения, которые не имели ничего общего с истинной правдой, с той неподдельной горечью, витающей между ними, которая оставалась невысказанной вплоть до этого момента.

— Не надо, — прохрипел голос Джул, её глаза не отрывались от его, всё еще моргающих. — Ты имеешь полное право злиться. Ты должен злиться.

Гримарр смотрел на неё сверху вниз, и она видела, как дернулся его кадык, когда он сглотнул.

— А если я причинил боль тебе, или нашему… — начал он, но Джул остановила его: её пальцы поднялись, чтобы прижаться к его всё еще окровавленному рту.

— Прекрати, — сказала она. — Всё хорошо. Поцелуй меня.

Он снова моргнул, а затем послушно склонил голову и поцеловал её. На этот раз тихо, нежно и почти до боли сладко. Теперь он тоже говорил правду, такую же правдивую, как и гнев, и Джул отчаянно отвечала на его поцелуй, пробуя его на вкус, нуждаясь в нем. Она ненавидела этого орка. Она жаждала этого орка. Разве стоит удивляться, что он чувствует то же самое?

Гримарр всё еще моргал, отстраняясь, а затем его рука — теперь уже без когтей — потянулась вниз, к тунике Джул, которая всё еще была скомкана у неё на шее. А затем он осторожно, бережно использовал её, чтобы вытереть её лицо, счищая то, что казалось обильным количеством его спермы, даже на ресницах и в волосах.

— Это моя новая туника, — заметила Джул, за неимением ничего лучшего. Над ней Гримарр дернулся и издал тихий, сдавленный смешок. — Я прикажу её постирать. И дам тебе другую.

— И найдешь способ вывести меня наружу после этого? — неуверенно спросила Джул, вспомнив о Скене, о той крошечной жизни — крепкой, хитрой, сильной — внутри неё. И Гримарр над ней тоже думал об этом, такой прозрачный, этот орк, взвешивая будущее здоровье своего сына против вероятности того, что Джул сбежит или попытается предать его людям Астина на его же горе.

Джул всё еще не собиралась говорить, что не станет этого делать — это ведь не так уж много изменило, верно? Или изменило? Потому что нависший над ней Гримарр тяжело вздохнул и медленно кивнул своей косматой головой.

— Да, — устало произнес он. — Я постараюсь найти место на вершине горы, чтобы отвести тебя туда, подальше от людей.

В животе Джул что-то перевернулось, и она, казалось, не могла удержать губы, которые сами собой изогнулись ему навстречу. Истинная, неподдельная улыбка, рожденная искренней благодарностью этому невыносимому орку, который только что сотворил с ней неописуемые вещи.

Это не имело никакого смысла, это было ужасно, необъяснимо и совершенно нелепо; она была леди — но Джул, тем не менее, не могла перестать улыбаться.

Глава 21

Вершина горы Гримарра была великолепна.

Путь туда занял некоторое время и потребовал интенсивных усилий горстки орков Ка-эш, которым Гримарр поручил расчистить давно заваленный проход к определенному месту, которое он задумал. Наблюдать за тем, как Ка-эш долбят то, что казалось сплошной скалой, шилами и кирками, было завораживающим — и оглушительным — зрелищем, но Джул совершенно забыла о нем, когда Гримарр наконец вывел её по новому, грубо прорубленному проходу на открытый вечерний воздух.

— О боги небесные, — ахнула Джул, медленно поворачиваясь на месте, вдыхая, впитывая это в себя. Солнце как раз садилось, раскрашивая западное небо в яркие красные и синие цвета, а воздух был холодным и прозрачным; открытый мир вокруг них был прекрасен, захватывающе бескраен после всех этих дней внутри горы. — У тебя, наверное, самый потрясающий вид в мире, Гримарр.

И не только это: само место на горе тоже было поразительным чудом. Это был плоский, поросший травой небольшой утес, с раскиданными тут и там немногочисленными чахлыми кустиками и отвесными каменными стенами, уходящими вверх с трех сторон. Четвертая сторона была открыта на запад, круто и опасно обрываясь вниз, и не показывала ничего, кроме огромного, ошеломляющего неба.

— Где те люди, о которых ты говорил? — спросила Джул, подходя чуть ближе к обрыву и вглядываясь вниз, на острые, зазубренные каменные стены. — Разбили лагерь на ночь у подножия?

— Да, — ответил Гримарр, и его взгляд, устремленный на нее, внезапно стал настороженным. — На равнине к востоку. Эти люди еще не настолько глупы, чтобы бродить по моей горе ночью.

С этими словами он сделал еще один шаг ближе, без сомнения, на случай, если Джул попытается сбежать, или закричать, чтобы позвать людей, или броситься со скалы насмерть. Но Джул в этот момент даже думать ни о чем подобном не хотелось — только не тогда, когда прохладный воздух наполнял её легкие, а по небу разворачивался потрясающий закат.