Чтение онлайн

— Поэтому, естественно, он до ужаса боится тебя потерять, — уверенно продолжил он. — И ведет себя из-за этого как настоящий ублюдок.

Ох.

— Он не кажется очень уж испуганным, — с сомнением ответила Джул. — И до меня у него было две пары, так что я уверена, что эта часть — правда, не так ли?

Кесст отмахнулся от прошлых и будущих женщин Гримарра презрительным фырканьем.

— Возможно, — сказал он. — Он твердо решил стать величайшим капитаном всех времен, а наличие женщины — это всё часть представления, не так ли? Но могу тебя уверить, Джулс, он хочет именно тебя. Он хочет женщину, которая вытрахает ему мозги, высосет его семя, а еще придет сюда и сделает это, — он сделал легкий жест в её сторону, обводя комнату, гору, — и не убежит с криками, не будет реветь на него каждую ночь или замышлять убить его во сне. Ты — откровение, Джулс.

Джул поморщилась, потому что она ведь действительно поначалу думала сделать всё это, не так ли?

— Но Гримарр ни разу не сказал мне этого, — тихо ответила она, глядя в пол. — Он хранил от меня этот огромный секрет всё это время. Он мне не доверяет.

Она чувствовала, как взгляд Кесста покалывает её кожу, оценивающий и изучающий.

— Если хочешь правду, Джулс, — сказал он, — я не думаю, что Грим вообще кому-либо доверяет.

Джул не смогла удержаться от неуверенного взгляда наверх — Гримарр наверняка доверял хотя бы Бальдру, или Скену, или самому Кессту, — но Кесст хмуро смотрел на противоположную стену, покусывая губу острыми зубами.

— Полагаю, Грим не рассказывал тебе о своей семье?

— Он упоминал о них, — с тревогой ответила Джул, возвращаясь мыслями назад. — Не похоже, что там было что-то хорошее.

Кесст фыркнул и пнул когтистой ногой покрытый шкурами пол.

— Нет, — сказал он, — не было. В смысле, у большинства из нас, орков, есть какие-то безумные проблемы с родителями, но когда твой отец — Каугир…

Подождите-подождите-подождите.

— Каугир был отцом Гримарра? — воскликнула Джул, и её голос стал пронзительным. — Тот ужасный капитан, которого вы все оставили изрубленным в поле?

Кесст кивнул и дернул плечами своей обычно грациозной фигуры.

— Не все мы, — сказал он; его голос теперь звучал немного неестественно. — Только Грим. И слава ебаным богам за это.

Рот Джул приоткрылся — Гримарр убил собственного отца? — но внезапно всё это обрело пугающий, абсолютный смысл. Все его неохотные, казалось бы, разрозненные комментарии о жестоких Аш-Кай, о краже места капитана, о том, что он пожертвовал богатством отца. Даже его уверенность — такая легкая, — что их собственный сын станет капитаном после него. Как если бы он был — Джул тяжело сглотнула — принцем орков.

— Ох, — ошеломленно произнесла Джул, моргая, глядя в понимающие глаза Кесста. — Но… но почему? Зачем Гримарру делать такую ужасную вещь? И зачем ему было скрывать это от меня?

— Ты воистину желаешь услышать эту историю? — вопросом на вопрос ответил Кесст, и его глаза стали странно жесткими. — Ты воистину желаешь выслушать?

Джул пылко кивнула — да, она хотела, она должна была знать; и наконец Кесст начал говорить, а в его голосе зазвучал неестественный, непривычный ритм.

Он рассказал о Каугире Железном Когте, капитане Аш-Кай, Гриск и Ка-эш на протяжении почти сорока лет. Он рассказал о многих победах и завоеванных женщинах, и об одной молодой женщине по имени Мэри, которая родила Каугиру его первого живого сына. Гримарра из клана Аш-Кай.

Он рассказал, как Каугир увидел силу, дарованную ему крепким молодым сыном, и возжелал большего. Как он стал похищать больше женщин не только у людей, но и у своих братьев-орков. И как в наказание за этот грех против братьев боги отняли у Каугира всех сыновей, кроме одного, первого.

Мэри тоже произвела на свет еще двух сыновей, но ни один из них не выжил, а рождение второго оставило её при смерти. Но Каугир не внял страданиям своей пары, как не внял и мольбам своего сына о заботе о ней. И когда его сын попытался привести издалека орка с сильной магией, чтобы помочь матери, Каугир ударил топором своего полувзрослого сына в спину, тем самым тоже едва не убив его.

К этому моменту Джул крепко зажмурилась; перед её мысленным взором проносились видения шрамированной спины Гримарра, но Кесст продолжал говорить, всё с тем же странным, торжественным ритмом в голосе. Он рассказывал, как прекрасная пара Каугира умерла жестокой смертью, в одиночестве и боли, внутри горы, и даже её преданный, любящий сын не был с ней рядом. И как после этого ни один орк больше не осмеливался приводить пару или сына в гору. Как вместо этого они научились прятать их в тайных логовах и лагерях, подальше от Каугира и других орков, которые могли пожелать последовать по указанному им пути.

Но это лишь облегчило людям поиск орочьих сыновей и принесло оркам еще больше смертей и страданий. Каугир увидел силу в этих страданиях и использовал её, чтобы нанести ответный удар людям, убивавшим сыновей орков. Это привело лишь к еще большей войне и еще большим страданиям.

Сын Каугира наблюдал за всем этим и учился. Он усвоил, что война лишь прореживает ряды его братьев и не утоляет их жажду мести. Он усвоил, что кровожадность его братьев была порождена горем и одиночеством. Он усвоил, что война и женщины были двумя лезвиями одного и того же клинка.

И из этого, продолжал певучий голос Кесста, сын Каугира извлек мудрость. Он научился быть тихим и мудрым, сражаться и убивать, искать силу вдали от жестокого взгляда своего отца. Он втайне работал, чтобы спасать спрятанных орочьих сыновей и укреплять своих более слабых братьев, как в бою, так и в забытых традициях служения, обучения, магии и дома. Он заслужил преданность многих и не доверял никому.

И когда Гримарр из клана Аш-Кай, принц орков, накопил силу, он сразился со своим отцом Каугиром на глазах у всех своих братьев. Он убил своего отца собственной рукой под открытым небом и оставил его гнить в бесчестии. Он сделал это, чтобы отомстить за свою мать, за своих кровных братьев и за всех, кого они потеряли.

Завораживающий голос Кесста на этом смолк, но его молчание, казалось, тоже было частью истории, устремляясь спиралью к догорающему пламени свечи. Джул осталась сидеть, тяжело и пустым взглядом уставившись на пламя, словно погрузившись в транс или подпав под заклятие. Как будто через странные слова Кесста она увидела всё, что произошло, своими собственными глазами.

— Мне… так жаль, Кесст, — услышала она свой собственный приглушенный голос. — Тебя, и Гримарра. Вас всех.

Кесст пожал плечами, толкнув её в плечо своим, и внезапно показалось, что чары рассеялись, рассыпавшись в прах. Оставив Джул сидеть и вытирать свои странно влажные глаза, в то время как Кесст снова закинул руки за голову, потягиваясь, и одарил её кривой, горькой улыбочкой.

— Вот видишь, Джулс, — сказал он, — Грим не может позволить себе доверять кому-либо. Уж точно не человеку, которого знает всего месяц. Но это не значит, что ему всё равно, понимаешь? Или что он не хочет доверять тебе. Неужели ты этого не видишь по тому, как он с тобой разговаривает? Как он смотрит на тебя и прикасается к тебе?

Джул поймала себя на том, что кивает, снова вытирая глаза, и Кесст издал ироничный смешок.

— В смысле, старина Грим вообще отказывается покидать гору, — продолжил он. — Говорит, что это для того, чтобы поддерживать присутствие, следить за людьми, но все мы знаем истинную причину. Даже сегодня, вместо того чтобы отправиться с остальными нашими братьями Аш-Кай в этот набег, он шныряет внизу, рявкая приказы на любого, кто готов слушать, и ведя себя как заноза в заднице.