Чтение онлайн

— Чего ты желаешь? — промурлыкал его голос; горячее дыхание коснулось её дрожащей влаги, и Джул судорожно глотнула воздух, чувствуя, как её обнаженный жар сжимается для него, устраивая самое непристойное из всех возможных представлений для его глаз. Но он лишь рассмеялся, делая всё еще хуже, и Джул едва могла собраться с мыслями, чтобы подобрать слова или хотя бы заговорить.

— Поцелуй меня, — наконец снова выдавила она, и о, милосердные боги, он сделал это. Не только целуя, но лижа, посасывая и проникая вверх и вниз по её складке, засовывая язык всюду, куда он только мог дотянуться; и хотя Джул должно было быть унизительно — её обнаженный зад беспомощно терся о жадно пускающее слюни лицо орка, на улице, под открытым небом, — это чистое, шокирующее удовольствие было слишком велико, слишком отчаянно сильно, чтобы даже пытаться притворяться, что она сопротивляется.

— Блядь, — простонала она, когда его скользкий, горячий язык изогнулся внутри, всё глубже, в то место, куда ему совершенно точно не следовало проникать. — Блядь, Гримарр, ты, ты не…

Этот скользкий язык отстранился, будь он проклят, в то время как его руки раздвинули её шире, раскрывая её сильнее — и появилось волнующее, возмутительное ощущение скользкого пальца, надавливающего туда вместо него.

— Ах, почему бы и нет, — пробормотало его дыхание, горячее на её коже, — если это доставляет тебе удовольствие?

Джул не собиралась оправдывать это ответом — она еще не зашла так далеко, — и последовал еще один мягкий, бесстыдный поцелуй, его язык медленно и целенаправленно провернулся внутри, прежде чем снова вынырнуть.

— Ты моя, — прошептал он, в то время как одна из его рук скользнула ниже, между её ног, знакомо касаясь её набухшей влаги. — И это, — его рука скользнула назад, выше, туда, где он только что целовал, — и это.

Сердце Джул грохотало в ушах — она знала, что он имел в виду, она слышала, как другие женщины хихикали и шептались об этом, — но она покачала головой, сражаясь за последние остатки здравомыслия.

— Леди не стала бы, — выдохнула она, — позволять такие вещи.

Но Гримарр лишь рассмеялся, его пальцы снова задержались там, один из них теперь лишь слегка проник внутрь.

— Но ты — моя пара, — прошептал он. — И теперь, когда я научил твое чрево и твой рот приветствовать мой член, следующим я должен научить это место.

Ответный стон Джул был беспомощным, жадным; всё её тело дрожало, прижатое к нему. То ли сражаясь с ним, то ли умоляя его, и он снова издал тот смешок, раздвигая её шире.

— Ты готова учиться, — прошептал он с еще одним медленным, порочным лизком. — Я буду нежен.

И это, возможно, больше всего остального перевернуло землю под ногами Джул, превратило голод в безрассудную порочность, потому что её голова действительно, каким-то образом, кивнула. Заставив Гримарра издать звук — полусмех, полурык, — и он уже направлял её дрожащее тело вниз и назад, так что она оказалась почти сидящей у него на коленях — вот только…

Первое, малейшее прикосновение его гладкой, твердой головки к этому узкому отверстию было абсолютно, отчаянно шокирующим, и еще более шокирующим было осознание того, что Джул хотела, чтобы он был там. Хотела, чтобы его сужающаяся головка продолжала вот так толкаться в неё, скользкая, сильная и осторожная, ища путь внутрь.

И она могла впустить его, она могла — она же впустила его язык, не так ли? — и, сделав глубокий, дрожащий вдох, она заставила себя расслабиться и нажать вниз немного сильнее. Вскрикнув, когда он погрузился немного глубже, туже, о блядь, она делала это, она действительно, действительно делала это…

— Хорошая женщина, — прошептал Гримарр ей на ухо; его руки мягко ласкали её ягодицы, поддерживая бoльшую часть её веса, давая ей свободу, пространство, чтобы сделать это. — Прекрасная женщина. Смелая женщина. Ты оказываешь мне честь. Ты доставляешь мне удовольствие. Ты даришь мне… ах…

Слова сорвались в гортанный стон, его грудь тяжело вздымалась у неё за спиной, его лицо уткнулось в её шею. И этого было достаточно, чтобы Джул смогла продолжать, продолжала насаживаться, принимая этот толстый, стоящий колом член внутрь себя. Это ощущалось странно, неправильно и невероятно чудесно; словно Гримарр был всем, что существовало на земле, Гримарр был повсюду, всем сущим, рыча ей в шею сдавленными, отчаянными словами на Черном Языке, пока она проталкивалась глубже, сильнее. Насаживая себя на него, предлагая себя ему, принося в жертву остатки своей невинности и своего достоинства на алтаре его твердого как камень орочьего члена.

Казалось, это ощущение ползло по всему её телу; вторжение вышло далеко за пределы её задницы, проникнув в саму её сущность. Словно этот орк нашел самую фундаментальную часть её и заполнил её собой, и Джул ахнула, поперхнулась и всхлипнула, когда он наконец погрузился внутрь полностью, соединив их вместе. Пригвоздив и насадив её полностью на свои колени, вся её спина — потная и раскрасневшаяся — была плотно прижата к его груди, его лицо всё еще покоилось на её шее, одна из его рук была широко раскинута на её животе, а… — Джул задрожала и заскулила — его вторая рука скользнула вниз по её животу и нашла её всё еще скользкую, раздвинутую влагу. А затем, пока Джул задыхалась и всхлипывала, он медленно, уверенно просунул свой длинный, толстый средний палец глубоко внутрь, до самого конца, пока вся его ладонь не прижалась плотно и защищающе к ней.

Было невозможно двигаться, или думать, или даже говорить. Оставалось только хватать ртом воздух, извиваясь и содрогаясь на нем, в него, сдаваясь его власти, его превосходству, его нарастающему, кружащемуся удовольствию. В то время как он задыхался и рычал совсем рядом у неё за спиной, такой же потерянный, как и она; его лицо покинуло её шею, уступив место голодному рту и острым зубам, впивающимся в её кожу, но Джул выгибалась навстречу, давая ему больше, ей было всё равно, она не могла иначе, только больше, больше, больше...

Удовольствие обрушилось на неё, как наводнение, как громовой взрыв экстаза, разрывая её изнутри. Вырываясь из её рта безудержным криком, а позади неё тело Гримарра выгнулось, напряглось и выстрелило. Наполняя её тело своим семенем, её душу — удовольствием, неподвластным словам, неподвластным мыслям; диким, прекрасным, бесстыдным и свободным в огненном свете медленно заходящего солнца.

Когда Джул снова пришла в себя, она лежала, сытая и обмякшая, распростертая на горячем, липком теле Гримарра. Которое всё еще вторгалось в её тело множеством нежных, грязноватых способов, но в тот момент это было самым восхитительным, самым умиротворяющим чувством, возможно, за всю жизнь Джул.

— Будь ты проклят, орк, — прохрипела она; голос звучал странно и непривычно, а у неё за спиной Гримарр издал короткий, гортанный смешок.

— Почему я всегда должен получать проклятия, — пробормотал он. — И никогда благодарности или похвалы.

Джул смогла лишь фыркнуть и как-то заставила свою всё еще покалывающую руку коснуться своей шеи, там, где был его рот. И когда она убрала пальцы, они действительно оказались скользкими и красными от крови. Её крови.

— Потому что ты укусил меня, орк, — ответила она, хотя это прозвучало тепло, возможно, даже снисходительно. — И пустил кровь. Я думала, ты якобы выше подобных варварских вещей.