Чтение онлайн

– Я...
– я пыталась подобрать слова.
– Что?

– Ладно, по правде говоря, да, я, вероятно, могу потянуть за некоторые ниточки и заставить это произойти. Если ты действительно хочешь выбраться отсюда, я мог бы поменять ваши с Симоном задания.

Я ждала удара, и он ничего не добавил, поэтому я спросила:

– Но ты же не собираешься этого делать?

– Нет, я сделаю.
– Сказал Ридли.
– Если ты действительно этого хочешь. И если ты действительно хочешь профукать шанс стать Хёдрагеном.

Я опустила глаза, и когда я попыталась возразить, мои слова вышли жалкими:

– Это не повредит мои шансы.

– Это первый раз, когда Король дал тебе прямой приказ, и он очень простой. И ты не можешь не подчиниться ему.
– Вздохнул Ридли и откинулся на спинку стула.
– Ты уже в неблагоприятной ситуации, чтобы быть охранником, потому что ты наполовину Скояре, не говоря уже о том, что среди Хёдрагенов лишь несколько женщин.

Я стиснула зубы:

– Мне известно, с какими трудностями мне приходится сталкиваться.

– Я это знаю.
– Раздраженно сказал Ридли.
– Ты все еще хочешь быть Хёдрагеном?

– Конечно, хочу!

Он покачал головой, как будто не был уверен, что верит мне:

– Тогда объясни, что, черт возьми, происходит с тобой прямо сейчас.

– Что ты имеешь в виду?
– Спросила я, но не смогла посмотреть ему в глаза.

– Ты знаешь, что это может разрушить то, куда ты хочешь больше всего на свете, и все же все еще борешься против этого. Почему ты так сильно хочешь выбраться отсюда?

Я сжала зубы, было трудно говорить из-за подступающего к горлу комка:

– Я отпустила его.
– Сказала я почти шепотом.

– Константина Блэка?
– спросил он, словно зная ответ.

Я отвернулась, уставившись в стену, и изо всех сил пыталась держать свой гнев под контролем. Нерешительно Ридли потянулся и положил руку мне на колено. Это было сделано для утешения, и тепла его кожи через мои джинсы было вполне достаточно, чтобы отвлечь меня.

– Ты поступила правильно, - сказал Ридли.
– Сделала то, что нужно для защиты Линуса.

– Возможно.
– Я наконец-то повернулась, чтобы посмотреть на него, встречаясь с его взглядом.
– Или, может быть, я могла бы сломать ему шею тогда, и сейчас мы все избавились бы от него навсегда.

Если он и увидел холод и ненависть в моих глазах, то не подал виду. Выражение его лица выдавало только беспокойство, и он даже бровью не повел на мои пустые мечты об убийстве.

– Если ты действительно в это веришь, то почему не убила его?
– рассудительно спросил Ридли.

– Правду?
– Спросила я и вдруг почувствовала, что боюсь сказать это вслух. Но Ридли уставился на меня в ожидании, и мне пришлось, наконец, признать это.
– Я не думаю, что он хотел убить моего отца.

– Что? О чем ты говоришь?

– Когда я вошла к нему, стоящему с окровавленным мечом над моим отцом, он извинился и сказал, что был связан с чем-то более важным, чем королевство, - пыталась объяснить я.

– Так ты думаешь, он... что?
– Его лоб сморщился, и он покачал головой.
– Я не понимаю.

– Это было в его глазах. Сожаление.
– Я вспомнила Константина и боль, которую видела в его дымчатых глазах.
– Нет, это было раскаяние.

– Угрызение совести?
– Ридли выпрямился.
– Ты думаешь, что увидела раскаяние в его глазах? И что? Ты просто простила его?

– Нет. Нет, - сказала я непреклонно.
– Я никогда не прощу его. Но думаю, он сожалел, о том, что хотел сделать. Тут нет смысла. Мне нужно знать, почему он пошел на это.

– Констатин мог быть просто безумным, Брин, - Сказал Ридли, высказывая единственную причину, которую кто-либо когда-либо был в состоянии придумать для Блэка.
– Твой отец никогда и словом не перекинулся с ним, и вот однажды ночью тот просто зарезал его.

– Нет. Он слишком умен, слишком расчетлив. И теперь с этим нападением на Линуса...
– я прикусила щеку, раздумывая, Это все связано. Он что-то замышляет.

– Если Блэк все еще стремится к какой-то конечной цели, то не жалеет об этом, - заметил Ридли.
– Если бы он чувствовал подлинное раскаяние, то искал бы отпущения грехов, а не старался навредить другим людям.

– Нет, если только кто-то дергает за ниточки, - возразила я.
– И если этот кто-то есть, я должна выяснить, кто же это.

– Может ли Константин быть невинной пешкой во всем этом?
– с сомнением спросил Ридли.

– Нет. Я не знаю его мотивов, но он занес меч над моим отцом своей рукой. Эта вина целиком и полностью на нем.

Константин, возможно, пожалел, о том, что он сделал. Он может даже плакать об этом каждую ночь, но это не меняет того факта, что он сделал это, и он точно знал, что делает. Когда я вошла в кабинет Королевы, той ночью, я видела, что он готовился закончить начатое на моих глазах.

Независимо от того, какую вину он может чувствовать, или какая причина двигала им, Константин все еще действовал по собственной воле.

– Ты хочешь уйти отсюда, чтобы найти его и призвать к ответу?
– сказал Ридли.

– Да.
– Я смотрела на него снизу вверх, умоляя его отпустить меня, чтобы закончить то, что начал Константин.
– Он должен предстать перед правосудием, а также тот, кто за всем этим стоит.

– Правосудием? Ты хочешь притащить их сюда? Или ты собираешься убить их всех?

– Что-то из этого я должна сделать. Не позволю Константину уйти снова, - сказала я от всего сердца. Никогда никого не убивала раньше, но сделаю все, что должна.

Ридли призадумался на мгновенье, затем убрал руку с моей ноги, оставляя ощущение прохлады и незащищенности без его теплого прикосновения, и потер затылок:

– Ты не можешь идти за ним в одиночку, и не можешь уйти прямо сейчас.

– Ридли, - начала я, но он прервал меня.

– Меня не волнует, думаешь ли ты, что Линус не нуждается в тебе, и что Король идиот. Ты нужна здесь и сейчас.
– Ридли поднял руку, заглушая мои протесты, прежде чем я смогла их озвучить.
– По крайней мере на данный момент. Как только все уйдут после вечеринки, и Линус уйдет домой, если тебе все еще нужно будет идти на твою личную вендетту, мы поговорим об этом. Мы можем заставить это произойти.