Чтение онлайн

– Как же это жутко. Вы так несчастны, Виллем, но вы так мужественны и непреклонны. Неужели нет никаких способов навсегда скрыться от убийц-преследователей?
– женщина вопросительно посмотрела на Малаха Га-Мавета.

– В этом я не специалист, - ответил тот.
– Наверное, если уйти в иную реальность...

– А это возможно?
– оживился Виллем, на лице которого читались нетерпение и внезапно вспыхнувшая надежда.

– Это непросто, но возможно. К примеру, кое-кто из колдунов, затащивших вас на перекресток миров, умеет создавать переходы в другие реальности. Это, разумеется, требует сложного ритуала и объединения усилий.

Михаэль Бреверн приподнялся и энергично потер руки.

– Давайте решать проблемы, исходя из их важности и по мере их поступления, - сказал он.
– Пока разбойники бургомистра Дикмана никому из нас не угрожают. Ангел смерти сообщил, что в историях наших сношений с дьяволом есть то, чем мы можем вооружиться в противостоянии с колдунами. Виллем, у вас будут какие-то предположения на этот счет?

Писарь смущенно заерзал в кресле, так что ответ его стал всем совершенно очевиден. Михаэль перевел взгляд на Николауса, потом глянул на нотариуса. И тот и другой грустно пожали плечами и не высказались с догадками по причине их явного отсутствия.

– А вы уверены, что эти истории действительно что-то нам дадут?
– спросил Хорст, обращаясь к Малаху Га-Мавету.
– Что мы можем узнать из наших воспоминаний, кроме обстоятельств случившегося не в мирах этих проклятых колдунов, а в наших собственных? Что мы можем узнать, кроме наших же характеров?

– Я уверен, - коротко кивнул ангел.
– Рассказывая и анализируя истории, вам стоит помнить, что колдуны - ваши копии. Пусть многие выглядят иначе, кое-кто старше или моложе вас настоящих, но в любом случае это вы.

– Сумасшедший дом, - констатировал Пауль, теребя кружева сорочки, выбивавшиеся из-под рукавов камзола.
– Было бы куда проще, если бы вы нам сказали напрямую.

– Да, проще, - согласился Малах Га-Мавет.
– Но, во-первых, я физически не в состоянии так поступить, во-вторых, не могу отказать себе в удовольствии выслушать приключения каждого из вас. Так сказать, из первых уст. Ну, и кто будет следующим рассказчиком?

– Подождите, - прервал его Николаус.
– Слушая Виллема, у меня родился вопрос. Вот смотрите, дьявол заключал сделку с Дикманом, где ценой был на тот момент еще не родившийся сын бургомистра. Обратите внимание, именно сын, а не дочь. В дальнейшем он изменил условия и поднял ставки до сына и внука Дикмана. То есть откуда-то дьявол точно знал, что у Дикмана будут дети, будет именно сын, у того в свою очередь тоже родится ребенок и непременно мальчик.

– Так в чем вопрос?
– не понял ангел смерти.

– Неужели демоны знают будущее?

Задумчиво и неспешно Малах Га-Мавет поднял глаза вверх, подбирая слова, а затем ответил:

– В этом нет ничего сверхъестественного. Для меня нет. Людям же такая способность обязательно покажется предвидением, дьявольским прорицанием, магическим предсказанием будущего.

– А на самом деле?
– не унимался Николаус.

– На самом деле это сложный прогноз и не более того. Я тоже обладаю этим свойством. Кстати, еще ни один человек никогда не задумывался, откуда мне известно, когда, где и чью душу забрать, однако я или мои нергалы всегда оказываемся в нужном месте в нужное время, - восседавший на соседнем столе огромный ястреб, услышав, что хозяин упомянул о нергалах, то есть и о нем в том числе, величественно приосанился, поднял голову и деловито прошелся, поглядывая на путников.
– Людям гораздо легче представить, что я и есть причина смерти, что я являюсь, дабы убить человека и унести его душу. Человеческий разум крайне поразительная штука. Получая какую-либо информацию, вы делите ее - осознанно или нет - на важную и не представляющую интереса. Первую применяете в повседневной жизни нужным для вас способом, вторую с течением времени бесцеремонно выбрасываете из памяти. Ангелы же - а демоны пусть и падшие, но все-таки ангелы - аккумулируют все знания из всех миров обо всех людях и событиях. Мы обладаем поистине грандиозным запасом сведений обо всем и ничего не забываем. Когда нам нужно, мы анализируем накопленное, сопоставляем с реальным временем, с местом и людьми, чтобы сделать соответствующий точный прогноз. Моя работа в этом плане, конечно же, много сложнее, чем у демона, заключающего сделки и собирающего души. Так и дьявол, ставший известным вам как купец Вильхельм, из мельчайших деталей соткал свое представление о рождении у бургомистра именно сына, о появлении у него именно внука. Например, он мог знать, что в роду Дикмана обыкновенно рождаются мальчики, мог заранее видеть уже родившегося мальчишку в одном из миров, и так далее и тому подобное. Я ответил на ваш вопрос, Николаус?

– Вполне, - ответил юный фон Граусбург.

– Тогда продолжайте свои исповеди. Может быть, Михаэль займет нас историей о Матиасе?

– Пожалуй, - вздохнул Михаэль Бреверн, откидываясь на спинку стула.
– И должен предупредить сразу, что вам откроются некоторые тайны моей семьи и тайна моего происхождения. Об этом никто и никогда не должен узнать. Я повторяю: никто и никогда. Обещайте мне хранить молчание.

Путники дружно закивали, подтверждая, что ни словом, ни намеком не передадут услышанное посторонним.

– Конечно-конечно, - поспешил заверить Пауль Рейхенштейн, заинтригованно глядя на купца.

– Более двадцати лет назад я сам дал обещание, что не разглашу секрета своего семейства, однако сейчас считаю свое признание вполне уместным, учитывая обстоятельства: никто из вас не принадлежит к моему миру, и найти оружие против колдунов мы сможем, лишь проанализировав наши откровения.

Глава тридцать девятая

– Моей родиной можно назвать уже упомянутый господином Рейхенштейном город Бреверн, расположенный в Северном Пфальце, - Михаэль улыбнулся нотариусу и слегка склонил голову в знак почтения.
– Там я прожил до шестнадцати лет, и останься еще на парочку, то пустил бы основательные корни. Однако Михаэль Бреверн появился на свет в другом месте и при рождении носил иное имя. Я унаследовал фамилию, которая, полагаю, вам всем прекрасно известна. Город моего веселого детства, моей ничем не омрачавшейся юности - уютный и тихий Бреверн. Часто вспоминая о нем, душа рвется вернуться туда хотя бы на денек. Это мне категорически запрещено, я даже не имею права приблизиться к границам Северного Пфальца.

Моим воспитанием занималась чета Краузе, Петер и Хельга. У них было трое своих детей старше меня по возрасту - мальчик и две огненно-рыжие конопатые девчонки. В возрасте трех-четырех лет я наверняка называл Краузе мамой и папой, но потом Петер рассказал мне, что их семья только опекает меня. Это не скрывалось ни от кого из горожан. Всем охотно поясняли, что мои настоящие родители трагически погибли, когда мне едва исполнилось два года, и вот дальние родственники приняли на себя ответственность по моему воспитанию.

Краузе были воистину прекрасными людьми, добрыми и отзывчивыми, заботившимися обо мне не меньше, чем о собственных детях, при этом строгими, не позволявшими излишних вольностей.

С малых лет мне не давало покоя некое видение, застрявшее в памяти занозой, вызывающей пульсирующий зуд на грани с болью. В этом видении я был совсем маленьким, и грузная женщина качала меня на качелях, навевая сонливость нудным напевом:

– Козлик скачет по лужайке,

С пастушком играет:

Рожками его бодает,

Тут же убегает...

Откуда-то из туманного облака, как обычно бывает в детских воспоминаниях и снах, появился молодой мужчина, определенно позвавший меня, но не как Михаэля. Соскочив с доски качелей, я с радостным воплем понесся навстречу через весь большой двор, мощенный крупным брусом, участками просевшим довольно глубоко. Запнувшись и вскрикнув, я полетел вперед, готовясь к падению, содранным коленям и ладоням, но не упал. Крепкие руки подхватили меня, подняли. Сверху вниз, словно паря в воздухе, я смотрел в серьезное лицо мужчины, едва заметно выказывающего признаки испуга. Мне не приходилось сомневаться в том, что это и есть мой отец. Его глаза сияли жизненной силой и уверенностью. Почему-то мое видение казалось семье Краузе неуместным. Они вроде как побаивались его, списывая все на ничего не значащие детские сны, навеянные услышанными сказками.

Краузе дали мне отличное образование, нанимая специально для меня дорогостоящих учителей. Тогда я впервые стал догадываться, что мне либо покровительствует некая обеспеченная персона, либо кто-то оставил состояние, предназначавшееся исключительно на мои нужды. Опекунов об этом я никогда не спрашивал, поскольку быстро уяснил, что все равно не дождусь правдивых ответов о моих родных, моих возможных таинственных доброжелателях.

Когда мне исполнилось пятнадцать лет, Петер Краузе впервые вывез меня в Гайден - столицу Северного Пфальца. Причины поездки мне не сообщались, как и то, почему он не взял никого из своих детей. Весь путь мы проделали, храня молчание, в молчании прибыли в мрачный особняк незнакомого мне господина, который взял меня за руку и оставил в полном одиночестве в проходной комнате на втором этаже. Из нее можно было попасть в три другие комнаты через дверные проемы, занавешенные на тот момент тяжелыми портьерами. Мне запретили подходить к широкому окну, ведущему во внутренний двор, и усадили в центре комнаты так, что я смотрел в пустой угол.