Чтение онлайн

Монах приставил указательный палец к губам, велев мне замолчать, и прислушался.

– В доме никого нет, - отметил я.
– Но работники заняты делами в сарае и окажутся тут сию секунду, стоит мне их позвать.

Матиас кивнул, а затем встал передо мной на колени, сложив руки у груди, будто готовясь к молитве, и сказал, не глядя на меня:

– Я не замышлял ничего дурного. Мое появление в этом доме отнюдь не случайно. Мне известна тайна вашего происхождения, открыто ваше подлинное имя. Церковь направила меня с миссией к одному из ваших братьев, дабы я служил ему, однако в пути мне было дано откровение свыше, согласно которому я ослушался церковного приказа и прибыл сюда, чтобы с этого дня верой и правдой служить вам, быть вам опорой, наставником, слугой и вечным другом.

Матиас назвал мое настоящее имя, продемонстрировал свои рекомендательные и сопроводительные письма, адресованные моему отцу, после чего не оставалось никаких сомнений в том, что он действительно посвящен в секрет моего рода и поведанное им является правдой. Мне пришлось выслушать утомительно долгий монолог монаха с заверениями в его самых благих намерениях по отношению ко мне, прежде чем он добрался до сути дела.

Он рассказал, что Церковь поручила ему стать духовным наставником юного герцога - одного из моих младших братьев. Незамедлительно монах отправился во владения моего отца и проделал довольно долгий путь, пока его не поразило странное недомогание. Еще немного, и он бы уже видел границы княжества, к которому стремился, но в один прекрасный день услышал голоса, повелевшие ему повернуть лошадь и направляться в Северный Пфальц. Якобы там его заждался истинный наследник имперского князя.

Поначалу Матиас принял это за шутку, которую решили с ним сыграть его попутчики. Короткое наблюдение за ними показало, что те не имеют причастности к голосам, продолжавшим отдавать приказы. Тогда это мое воображение, решил монах и чуть успокоился.

– Поезжай в Северный Пфальц!
– не унимались голоса.
– Не мешкай! Достигнув столицы, именуемой Гайденом, следуй точно на юг мимо деревни Нигель вдоль реки Шуони к городу Бреверн. Так велит тебе Господь!

Испуганный Матиас откровенно счел себя сумасшедшим, который настолько сильно переживал по поводу доверенной ему миссии, что создал собственную путаную иллюзию, где выдумал даже названия селений. Именно первый испуг подвигнул монаха спросить попутчиков о названиях, которых он раньше никогда не слышал. Ответы вызвали не просто вторую волну испуга, а настоящий ужас, ведь следовавшие с ним люди знали и Гайден, и Нигель с Бреверном, и даже речушку Шуони с ее небольшим водопадом. А кто-то из попутчиков даже бывал в тех местах, о которых Матиасу нашептывали голоса.

На очередном привале, когда все другие люди мирно спали, Матиас удалился в поле и стал молиться с просьбой, чтобы на него снизошло откровение, более явное, чем шумные голоса в его голове. И такое откровение было ему дано. В темном небе мелькнула вспышка, со свистом до земли опустился столб яркого света, а когда рассеялся, монах увидел огромных размеров трон, сверкавший золотом.

Трон был пуст, но из-за него некто невидимый громогласно провозгласил:

– Не внявший словам ангелов пусть доверится собственным глазам!

В тот же миг какая-то сила рывком вырвала сознание Матиаса из тела, подхватила и с немыслимой скоростью понесла через мрак в неизвестном направлении, пока он не очутился в незнакомом замке. Стояла глубокая ночь, но в спальне, где оказался монах, двое подростков что-то бурно обсуждали. Не сразу Матиас догадался, где находится и что за мальчишки перед ним.

Те наперебой делились недовольством собственным отцом, негодуя по поводу того, что фактически он является безраздельным правителем и княжества, и герцогства, не давая им ни малейшей свободы. Всякими непотребными словами ругали они не только отца, но и мать, заодно обсуждая, когда лучше переметнуться на сторону вечного противника своих родителей, который, как мнилось мальчишкам, поможет им обрести долгожданную волю. Они заранее готовились отдать врагу небольшие части своих владений, лишь бы поскорее вступить в наследство, самим превратиться в князей. При этом возможная смерть родителей, по всей видимости, нисколько их не огорчала.

В следующее мгновение все переменилось, и монаху открылось недалекое будущее. Бездыханное тело князя, изрубленное и пронзенное стрелами, лежало у стен разрушенного и полыхающего замка. Пьяные солдаты, чье веселье более всего напоминало забаву умалишенных, за ноги волокли по мосту окровавленный и изуродованный труп супруги убитого князя. К мосту подъехал седовласый мужчина, скалившийся в подобии улыбки. Матиас признался, что никогда прежде не видел его, но в тот момент божественная сила, открывшая грядущие события, услужливо сообщила, что монах наблюдает самого Дитмара Праведного.

Тот произнес, спуская с коня ребенка - мальчика лет десяти:

– Очень долго, сынок, я ждал этого дня и теперь торжествую по праву. Я едва не утерял надежду на победу, однако враг сам помог мне. Взгляни.

Дитмар указал сыну на двоих мальчишек, распластанных на мосту, избитых и все еще живых. Именно их разговоры Матиас подслушал немногим ранее. Они плакали и голосили, как несмышленые дети, и просто взревели, прося о пощаде, когда Дитмар велел сыну взять в руки меч.

– Запомни, сын, удел предателя - не исполнение его мечтаний, а всего лишь ожидание кары. Умей пользоваться такими, как они, но вознаграждай их только одним способом - смертью.

С этими словами Дитмар Праведный приказал сыну отрубить головы пленникам. Мальчик был слишком мал для предложенного ему меча, слишком неопытен в обращении с ним, и потому понадобилось много ударов, чтобы нанести каждому из приговоренных действительно смертельные раны. Младшему из сыновей князя мальчик голову отрубить не смог, а просто размозжил ее, старший долго мучился, пока не догадался вывернуть шею, и очередной удар перерубил артерию.

Неожиданно к Дитмару подъехал старик, сказавший:

– Господин, на этом ненавистный нам род не пресекся. Остается еще один княжеский сын, и у него, к сожалению, прав на эти земли гораздо больше, чем у вас.

– Да, мой верный Лукас, я прекрасно это знаю, - сказал Дитмар Праведный.
– Но ведь ты не напрасно ешь хлеб с моих рук и скажешь, где находится мой последний враг?

– В Северном Пфальце, господин. Он скрывается под именем Михаэля Бреверна, - ответил Лукас Зайдель.
– Вам стоит только обмолвиться, и мои люди перережут ему глотку.

Все происходящее было настолько реально, а смысл подслушанных речей так понятен, что Матиас начисто забыл о своем бесплотном виде и ринулся на всадников. Он не добрался ни до кого из них, мир стал черным, монах ощутил бесконечное падение и открыл глаза. Лежа в поле, он видел полуденное солнце, висевшее точно над ним.

Выяснилось, что в забытьи францисканец пролежал ночь, утро и половину дня. Возможно, сочтя Матиаса мертвым, негодные попутчики обобрали его до нитки, оставив лишь балахон да рекомендательные и сопроводительные письма, спрятанные поближе к телу.

Пережив ночное откровение, монах продолжил слышать голоса ангелов и более не сомневался в данном ему повелении. Преисполненный веры он устремился в Северный Пфальц, чтобы отыскать истинного князя и изменить грядущие события.

Глава сорок вторая

Михаэль Бреверн перевел дух и продолжил рассказывать, как Матиас проделал большую часть пути пешком, как благодарил Всевышнего за то, что ему довелось быть именно францисканцем, которые приучены к лишениям дальней дороги, к замене пищи молитвой.